Олег резко нажал на тормоз, едва не врезавшись в бампер впереди идущей машины. Сзади возмущенно засигналили, но он не обратил внимания. Весь его мир сузился до тонкого, надрывного голоса, который пробился сквозь плотный поток городского шума, музыку в наушнике и собственные мысли о предстоящей встрече.
Он обернулся. У края тротуара, прижавшись спиной к холодной стене офисного центра, стоял мальчик. Лет семи, не больше. Худой, с грязными разводами на щеках и огромными глазами, в которых застыло что-то, чему Олег не сразу смог подобрать название. Не страх. Отчаяние, смешанное с последней, почти умирающей надеждой.
В руках мальчик держал младенца. Девочку, укутанную в тонкое, явно не по сезону одеяло, из-под которого торчали крошечные ноги в застиранных ползунках. Ребенок не плакал, только тихонько кряхтел, словно сил на крик уже не оставалось.
Олег машинально потянулся к уху, чтобы вынуть наушник. В голове пронеслось: встреча через сорок минут, партнеры из другого города, контракт, который он выстраивал полгода. Последние полгода. После того как Лены не стало, работа стала единственным местом, где он мог не думать. Где можно было спрятаться за цифрами, графиками, сроками. Где боль притуплялась до ровного, глухого гула, который он научился не замечать.
– Что ты сказал? – спросил Олег, и голос прозвучал жестче, чем он хотел.
Мальчик вздрогнул, но не отступил. Он только крепче прижал к себе сестру, словно боялся, что этот чужой, резкий дядя сейчас попытается отнять ее.
– Я говорю, может, вам Алинка нужна? – повторил мальчик, и в голосе его послышалась дрожь. – Она кушать хочет. А у нас ничего нет. Совсем ничего.
Олег опустил взгляд на девочку. Алинка. Такая крошечная. Лицо у нее было чистое, но под глазами залегли синие круги – верный признак голода и обезвоживания. Олег вдруг с остротой понял, что этот семилетний пацан каким-то чудом умудрялся сохранять ее в относительной чистоте, но справиться с голодом был не в силах.
– Родители где? – спросил Олег, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение. Не на мальчишку. На ситуацию. На себя. На то, что время поджимало, а он стоял здесь вместо того чтобы мчаться на переговоры.
Мальчик опустил голову. Его плечи поникли.
– Мама… мама ушла. Сказала, скоро вернется, но ее все нет. Уже два дня.
Два дня. Олег перевел взгляд с мальчика на девочку и обратно. Два дня этот ребенок таскал на руках младенца по городу, пытаясь найти хоть кого-то, кто бы их накормил. Или приютил. Или просто не прогнал.
– И что ты делал все это время? – спросил Олег, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Ждал, – ответил мальчик просто. – Сначала ждал. Думал, мама вернется. А потом Алинка заплакала. Я пошел искать, где поесть.
Олег посмотрел на его руки. Руки были тонкими, с грязными ногтями, но он держал сестру удивительно умело – одной рукой поддерживал голову, другой прижимал к груди. Научился. За эти два дня. Или раньше.
– Как тебя зовут? – спросил Олег.
– Денис.
– Денис, послушай. Я сейчас очень спешу. Но я могу купить вам что-нибудь поесть. И, может быть, позвонить в полицию. Они помогут найти твою маму.
Денис отрицательно мотнул головой.
– Не надо полицию. Они… они заберут Алинку в приют. А я не хочу в приют.
Что-то кольнуло Олега в груди. Словно заноза, которую он старательно загонял внутрь долгие годы, вдруг снова дала о себе знать. Приют. Он знал это слово слишком хорошо. Сам провел там почти три года, пока бабушка не забрала его, выбив через суды опекунство. Он помнил казенные стены, общую спальню, запах кипяченого молока и тихие разговоры воспитателей за дверью: «куда же их девать». Он помнил, как боялся, что его разлучат с младшей сестрой. Ее, кстати, тоже звали Алиной.
Олег моргнул, прогоняя наваждение.
– Хорошо, – сказал он. – Полицию пока не будем. Пойдем, куплю вам еды.
Денис не двинулся с места. Он смотрел на Олега с недоверием, словно боялся, что стоит ему шагнуть следом, как этот взрослый исчезнет, растворится в толпе, оставив их снова одних.
– Пойдем, – повторил Олег мягче. – Я не брошу.
Он не знал, откуда взялись эти слова. Они вырвались сами собой. Может быть, потому, что глаза Дениса были точь-в-точь как у его сестры в тот день, когда бабушка пришла за ними. Та же смесь страха и робкой надежды.
Олег повел их в супермаркет на другой стороне улицы. Денис шагал рядом, крепко прижимая к себе Алинку. В магазине Олег быстро набрал в корзину булочки, детское пюре в баночках, бутылочку, упаковку смеси для кормления, молоко, йогурты. Кассирша бросила на него странный взгляд, но промолчала.
Они вышли на улицу, и Олег присел на скамейку, жестом приглашая Дениса сесть рядом. Мальчик сначала мялся, потом осторожно опустился на край, не выпуская сестру.
Олег открыл бутылочку, быстро сообразив, как налить туда теплой воды из термоса, который всегда носил с собой, и развести смесь. Он не был уверен, правильно ли делает – детей у него не было, Лена хотела, но не успела. Сейчас, глядя на то, как Денис осторожно взял бутылочку и поднес к губам сестры, как девочка жадно, с присвистом начала пить, Олег почувствовал, как к горлу подступает ком.
А сам Денис ел с такой же жадной осторожностью. Он разламывал булочку на маленькие кусочки, отправлял в рот и следил за тем, чтобы Алинка не поперхнулась. Всё делал молча, без лишних движений.
Олег смотрел на них и понимал, что не может уехать. Что бы ни говорил ему внутренний голос, который твердил о важной встрече, о потерянных деньгах, о том, что он не обязан ввязываться в чужие проблемы. Голос этот вдруг стал тихим и далеким.
Он достал телефон. Набрал номер помощника.
– Слушай, отмени все встречи на сегодня. На завтра тоже отмени. Скажи партнерам, что у меня форс-мажор. Да, срочный. Перезвоню позже.
Помощник что-то возразил, но Олег сбросил звонок. Он посмотрел на Дениса. Мальчик доел булочку и теперь наблюдал за ним с тем же настороженным выражением.
– Денис, а где вы жили? – спросил Олег. – Адрес помнишь?
Мальчик задумался, потом назвал улицу на окраине. Олег знал этот район – старые общежития, сдающиеся внаем, вечные коммунальные проблемы.
– Мама не говорила, куда ушла? – осторожно уточнил Олег.
– Не говорила, – тихо ответил Денис. – Она сказала: выйду на минуту. И ушла. Я сначала ждал, потом уснул. Проснулся – а ее нет. И Алинка проснулась, стала плакать.
Два дня, – повторил про себя Олег. Он чувствовал, что история нечистая. Мать, которая бросает младенца на семилетнего сына и пропадает на двое суток – в это не укладывалась ни одна нормальная логика.
Он снова взял телефон, но на этот раз набрал не помощника, а полицию. Коротко объяснил ситуацию, назвал адрес, где нашел детей, описал приметы. Дежурный голос на том конце ответил сухо: «Ждите, наряд выедет».
Ожидание затянулось. Олег включил на телефоне мультфильм, чтобы отвлечь Дениса. Мальчик сначала смотрел на экран настороженно, но постепенно увлекся. Алинка, сытая и согревшаяся, уснула у него на руках, и Денис осторожно переложил ее на колени, продолжая одной рукой придерживать.
Из-за поворота выехала серая машина с синими полосами. Олег выпрямился. Денис тоже заметил ее, и его лицо вмиг побелело.
– Вы обещали, – прошептал он, глядя на Олега огромными глазами. – Вы сказали, что не бросите.
Олег положил руку ему на плечо, чувствуя, как под пальцами дрожит худенькое тело.
– Не брошу, – сказал он. – Но сейчас нам нужно поговорить с этими дядями. Я буду рядом. Обещаю.
Полицейские вышли из машины, неторопливо огляделись и направились к скамейке. Старший, с усталым лицом, достал блокнот.
– Ваше заявление? Кто нашел детей?
Олег поднялся.
– Я их нашел. Вернее, они сами ко мне обратились. Мальчик попросил помощи. Они здесь уже не первый день, мать пропала.
Старший лейтенант, представившийся Ильиным, перевел взгляд на Дениса. Мальчик сидел на скамейке, вжавшись спиной в спинку, и обеими руками прижимал к себе спящую Алинку.
– Мальчик, как тебя зовут? – спросил Ильин.
– Денис, – еле слышно ответил мальчик.
– Сколько тебе лет?
– Семь.
– А где твоя мама?
Денис опустил голову.
– Не знаю, – прошептал он. – Ушла и не вернулась.
Ильин вздохнул, сделал пометку в блокноте.
– Когда ушла? Два дня назад, как я понял?
– Да, – кивнул Денис.
Сержант, стоявший чуть поодаль, подошел ближе и заглянул в лицо младенцу.
– Девочка, – констатировал он. – Где документы? Свидетельство о рождении есть?
Денис растерянно посмотрел на Олега. Тот покачал головой.
– Я не знаю, есть ли у них документы. Мальчик сказал, что они жили на улице, адрес я записал. – Олег протянул листок с названием улицы, который успел занести в телефон. – Вот здесь.
Ильин взял бумажку, прочитал и хмыкнул.
– Общаги. Знаем этот адрес. – Он не договорил, но смысл был понятен. – Ладно. Сейчас мы их заберем в отделение. Там оформят все как надо. Свяжемся с органами опеки.
Слова «органы опеки» прозвучали как приговор. Денис вскинул голову, и Олег увидел, как его глаза наполняются слезами.
– Не надо в приют, – выдохнул мальчик. – Пожалуйста, не надо. Я не хочу в приют.
Ильин поморщился.
– Никто тебя в приют не отдает, – сказал он, но голос его прозвучал неуверенно. – Сначала разберемся. Может, мать найдется. А пока вы побудете в отделении, там тепло, накормят.
– Я не пойду, – Денис вцепился в рукав куртки Олега с такой силой, что побелели пальцы. – Дяденька, вы же обещали.
Олег посмотрел на Ильина.
– Послушайте, может быть, есть другой вариант? Я могу пока побыть с ними. Подождать, пока найдется мать. Или съездить по адресу, узнать, что случилось.
Ильин оторвался от блокнота, внимательно оглядел Олега – дорогой костюм, часы, ухоженный вид.
– Вы кто им? Родственник?
– Никто, – честно признался Олег. – Прохожий. Но я не могу их бросить. Мальчик напуган, девочка голодная. Если я сейчас отдам их в отделение, что дальше?
– Дальше ими займутся специалисты, – сухо ответил Ильин. – У нас процедура. Если мать не объявится, детей определят в социальное учреждение. Временное, до выяснения обстоятельств. Или если найдутся родственники.
– А если родственников нет? – спросил Олег, уже зная ответ.
Ильин развел руками.
– Закон есть закон. Вы же не думаете, что мы можем оставить детей с посторонним человеком на улице? Или отдать их вам просто так? Документы нужны, разрешение.
Денис слушал этот разговор, и его лицо становилось все более испуганным. Алинка заворочалась во сне, зачмокала губами.
– Я понимаю, – сказал Олег, стараясь говорить спокойно. – Но давайте хотя бы съездим по адресу. Узнаем, что с матерью. Может быть, она вернулась. Или соседи что-то знают.
Ильин задумался. Он переглянулся с сержантом, который пожал плечами.
– Ладно, – кивнул старший лейтенант. – Съездим. Вы с нами поедете? – он посмотрел на Олега.
– Да, – ответил Олег без колебаний.
Сержант открыл заднюю дверь служебной машины. Денис не двигался с места, продолжая сжимать рукав куртки Олега.
– Пойдем, – тихо сказал Олег. – Я сяду с вами. Вместе поедем.
Он взял Дениса за руку, помогая подняться. Мальчик, не выпуская сестру, осторожно встал. Олег помог ему устроиться на заднем сиденье, сам сел рядом. Денис прижался к нему, словно ища защиты.
Ильин сел на переднее пассажирское, сержант за руль. Машина тронулась.
Дорога до окраины заняла около получаса. Олег молчал, наблюдая, как за окном меняются лица города – от стеклянных высоток центра до обшарпанных хрущевок, а потом и вовсе до деревянных бараков и двухэтажных общежитий. Денис смотрел в окно настороженно, но молчал. Алинка спала, убаюканная мерным движением машины.
Наконец сержант припарковался у длинного серого здания с облупившейся краской. Двор был заставлен старыми машинами, у подъезда стояла группа подозрительных молодых людей, которые при виде полицейской машины быстро рассеялись.
– Это здесь? – спросил Ильин, оборачиваясь к Денису.
Мальчик кивнул.
Они вошли в темный подъезд, пахнущий сыростью и табаком. Денис уверенно повел их на второй этаж, к двери с ободранной обивкой.
– Здесь, – сказал он тихо.
Ильин постучал. Тишина. Постучал снова, громче.
– Квартира номер двенадцать, – пробормотал он, сверившись с бумажкой. – Соседи есть?
Он постучал в дверь напротив. Ему открыла пожилая женщина в застиранном халате, с удивлением уставившаяся на полицейского.
– Вам чего?
– Вы соседка? В двенадцатой кто живет?
Женщина перевела взгляд на Дениса, и ее лицо изменилось.
– Дениска! А мы-то думали, куда вы пропали! А мать ваша… – она замолчала, словно прикусила язык.
– Что с матерью? – быстро спросил Ильин.
Женщина замялась, покосилась на детей, потом на полицейского.
– Она… ее третьего дня увезли. Скорая приезжала. – она понизила голос до шепота. – У нее при себе нашли… ну, вы понимаете. Соседка снизу видела, как ее в наручниках уводили. С тех пор дверь закрыта. А мальчонка с девчонкой пропали. Мы думали, может, к бабушке уехали.
Денис стоял, не двигаясь. Его лицо стало белым, как бумага. Алинка, будто почувствовав напряжение, проснулась и заплакала тонким, надрывным голосом.
Олег присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком.
– Денис, ты слышишь? – спросил он тихо. – Твоя мама не бросила вас. Ее забрали. Мы это выясним. Обещаю.
Денис не ответил. Он смотрел на закрытую дверь своей квартиры, и Олег видел, как по его грязным щекам текут слезы.
Ильин отошел в сторону, достал телефон. Олег слышал обрывки разговора – он уточнял информацию у дежурного, называл адрес, фамилию. Через несколько минут он вернулся, и его лицо было уже не усталым, а скорее виноватым.
– Подтвердилось, – сказал он тихо. – Мать задержали третьего дня. Хранение и, возможно, сбыт. Сейчас она в ИВС. Следователь будет решать вопрос о мере пресечения.
Денис всхлипнул, прижимая к себе плачущую сестру. Алинка кричала уже в полный голос, и этот крик разрывал тишину подъезда.
– Что теперь? – спросил Олег, поднимаясь.
– Теперь детей нужно передать органам опеки, – ответил Ильин, но в голосе его не было прежней уверенности. – Мать лишена возможности их содержать. Пока она под следствием, дети не могут оставаться одни.
– А если я готов их взять? Временно. На время следствия.
Ильин посмотрел на Олега долгим, изучающим взглядом.
– Вы понимаете, что это не просто так? Нужны документы, проверка жилищных условий, разрешение опеки. Это не один день.
– Я понимаю, – твердо сказал Олег. – Но сейчас их некуда везти. Квартира опечатана? – он кивнул на дверь.
– Опечатана, – подтвердил Ильин. – Следователь наложил арест на имущество.
– Тогда давайте поступим так. Я забираю детей к себе. Сегодня. Прямо сейчас. А завтра утром я пойду в органы опеки и начну оформлять все документы. Вы можете составить протокол, зафиксировать, что дети переданы мне на временное попечение.
Ильин колебался. Сержант, стоявший у входа, с любопытством наблюдал за разговором.
– Это не по правилам, – сказал наконец Ильин.
– А что по правилам? – возразил Олег. – Вести их в отделение? Держать там сутки? А потом в приют? Посмотрите на него, – он указал на Дениса, который, всхлипывая, укачивал сестру. – Он уже прошел через ад. Он боится полиции, боится приюта. Дайте мне шанс доказать, что я могу о них позаботиться.
Ильин вздохнул, потер усталое лицо.
– Ладно, – сказал он. – Я составлю акт. Вы оставляете свои паспортные данные, контактный телефон. Я напишу рапорт на имя начальника. Если опека будет против – мы детей изымем. Это ясно?
– Ясно, – кивнул Олег.
Пока Ильин оформлял бумаги в машине, Олег взял на руки Алинку. Девочка плакала, выгибаясь, и он неуклюже, боясь сделать ей больно, прижал ее к груди, начал покачивать. Денис стоял рядом, держась за полу его куртки.
– Всё будет хорошо, – сказал Олег, обращаясь к обоим. – Сейчас поедем ко мне. Там тепло, есть еда. Вымоетесь, поспите. А завтра решим, что делать дальше.
Денис молча кивнул.
Ильин закончил оформление, протянул Олегу копию акта.
– Здесь всё написано, – сказал он. – Завтра жду звонка. Если не объявитесь – объявим в розыск.
– Объявлюсь, – пообещал Олег. – Спасибо, что пошли навстречу.
Ильин только махнул рукой. Он сел в машину, сержант завел двигатель. Перед тем как закрыть дверь, старший лейтенант выглянул наружу.
– Мужчина, – сказал он. – Вы хоть знаете, во что ввязываетесь?
– Знаю, – ответил Олег.
Машина уехала. Олег остался стоять посреди двора с плачущим младенцем на руках и мальчиком, вцепившимся в его куртку. Было уже темно, горели редкие фонари, и где-то далеко слышался шум большого города, который, казалось, жил своей жизнью, не замечая их троих.
– Поехали домой, – сказал Олег.
Они вышли на улицу, и Олег поймал такси. В машине Денис сразу же прижался к нему и закрыл глаза. Алинка наконец успокоилась, уткнувшись лицом в плечо Олега, и тоже уснула.
Квартира встретила их тишиной и стерильной чистотой. Олег всегда поддерживал идеальный порядок – после смерти жены это стало одним из немногих ритуалов, которые помогали сохранять иллюзию контроля над жизнью. Белые стены, черная кожаная мебель, ни одной лишней вещи. Ни игрушек, ни разбросанных книг, ни фотографий в рамках. Минимализм, доходящий до пустоты.
Он вошел первым, держа на руках спящую Алинку. Денис остановился на пороге, не решаясь переступить. Он смотрел на светлый паркет, на огромный диван, на панорамные окна, за которыми мерцали огни города, и его лицо выражало смесь удивления и страха.
– Заходи, – сказал Олег, обернувшись. – Не бойся.
Денис сделал шаг, потом еще один. Его грязные кроссовки оставляли на светлом полу едва заметные следы, и мальчик, заметив это, замер.
– Я наследил, – прошептал он.
– Ничего, – Олег постарался, чтобы голос прозвучал мягко. – Полы моют. Проходи в комнату, я сейчас уложу Алинку.
Он прошел в спальню. Свою спальню, где еще хранились вещи Лены – на комоде стояла ее фотография, в шкафу висели платья, которые он так и не решился убрать. Олег на мгновение заколебался, потом положил девочку на свою кровать, окружив подушками, чтобы она не скатилась. Алинка даже не проснулась – сказались долгий голод и пережитый стресс.
Вернувшись в коридор, он увидел, что Денис так и стоит у входа, не решаясь пройти дальше.
– Снимай куртку, – сказал Олег. – И обувь. Я покажу, где можно вымыться.
Денис послушно стянул с себя рваную куртку. Под ней оказался тонкий свитер, весь в катышках, с застиранным рисунком какого-то мультяшного героя. Мальчик нагнулся, чтобы расшнуровать кроссовки, но шнурки были затянуты тугим узлом, и пальцы не слушались.
Олег присел на корточки.
– Давай помогу.
Денис замер. Олег аккуратно распутал узел, стянул сначала один кроссовок, потом второй. Носки были грязными, с дырами на пятках. Олег постарался не показывать вида, что заметил это.
– Вот так, – сказал он, поднимаясь. – Пойдем.
Он провел Дениса в ванную комнату. Денис оглядывался с испуганным любопытством.
– Вот полотенце чистое, – Олег достал из шкафа большое махровое полотенце. – Мыло, шампунь. Пользуйся чем нужно. Я пока поищу, во что тебя переодеть. Моя одежда, конечно, велика, но на первое время сгодится.
Он вышел, оставив дверь слегка приоткрытой – на случай, если мальчику понадобится помощь. Прошел в спальню, убедился, что Алинка спит, и направился к своему гардеробу. Достал футболку – самую маленькую, какую нашел, и мягкие спортивные штаны на завязках. Подумал и взял еще толстые носки.
В ванной шумела вода. Олег прислушался – казалось, Денис долго стоит под душем, словно не может намылиться или просто боится выйти. Постучал.
– Денис, всё в порядке?
Из-за двери донеслось невнятное «да». Еще через несколько минут вода стихла. Денис выглянул, кутаясь в большое полотенце, которое почти скрывало его целиком.
– Вот, – Олег протянул одежду. – Переодевайся. Я пока на кухне.
Он ушел, чтобы дать мальчику время. На кухне открыл холодильник, оценивая содержимое. Были яйца, молоко, хлеб, какая-то крупа. Он умел готовить – после ухода Лены пришлось научиться, хотя раньше этим занималась она. Но сейчас он понял, что понятия не имеет, что едят семилетние дети. И чем кормить младенца, кроме смеси, которую он купил в магазине.
Через несколько минут в коридоре послышались тихие шаги. Денис вошел на кухню. Футболка висела на нем мешком, штаны были подвернуты несколько раз, но он выглядел чище – отмытое лицо, влажные волосы, торчащие в разные стороны. Олег не удержался от улыбки.
– Нормально, – сказал он. – Сойдет на первое время. Садись, я сейчас что-нибудь приготовлю.
Денис сел на стул, сложив руки на столе. Он смотрел, как Олег достает сковороду, разбивает яйца, режет хлеб.
Яичница получилась обычной. Олег поставил тарелку перед Денисом, добавил хлеб, налил стакан молока.
– Ешь.
Денис взял вилку, но не сразу начал есть. Он смотрел на еду, потом поднял глаза на Олега.
– А вы? – спросил он тихо.
– Я потом. Ешь.
Мальчик начал есть медленно, аккуратно, словно боялся показаться жадным. Олег заметил, как он старается жевать не спеша, хотя голод выдавала каждая клеточка его худого тела. Съел всё до последнего кусочка, выпил молоко.
– Спасибо, – сказал Денис.
– Не за что, – ответил Олег.
Он забрал тарелку, поставил в мойку. В спальне послышался слабый звук – Алинка заворочалась, потом заплакала. Олег быстро прошел к ней. Девочка лежала на кровати, разметав ручки, и кричала тонким, набирающим силу голосом.
Олег растерянно посмотрел на нее. Он поднял девочку на руки, попытался покачать, но она не успокаивалась, а только кричала громче. Денис появился в дверях спальни.
– Она есть хочет, – сказал он уверенно. – Или мокрая.
Олег с облегчением передал ему инициативу. Денис подошел, деловито потрогал подгузник.
– Мокрая, – констатировал он. – Надо менять. У вас есть памперсы?
– Нет, – растерянно ответил Олег. – Я не подумал.
– А чем вы ее переодевать будете? – Денис посмотрел на него с таким выражением, словно перед ним был не взрослый успешный мужчина, а беспомощный ребенок.
Олег задумался. В доме не было ничего детского. Ни памперсов, ни распашонок, ни пеленок.
– Я сейчас, – сказал он. – Я быстро.
Он схватил ключи, выбежал в коридор, надел куртку на ходу. На пороге обернулся.
– Ты побудешь с ней один? Минут пятнадцать.
Денис кивнул. Олег уже взялся за ручку двери, когда мальчик окликнул его.
– Дяденька, а как вас зовут?
Олег обернулся.
– Олег. Меня зовут Олег.
Денис кивнул, словно запоминая.
Олег выскочил из квартиры, спустился в лифте и быстрым шагом направился к круглосуточной аптеке. В аптеке он растерянно оглядел витрину. Памперсы – каких размеров? Девочке полгода, значит, второй или третий. Взял упаковку третьего размера, на всякий случай. Добавил детскую смесь – ту же, что покупал днем, влажные салфетки, крем под подгузник. Потом увидел детское питание в баночках – пюре овощные, фруктовые, творожок. Набрал всего, на что хватило глаз.
Провизор, женщина лет пятидесяти, с интересом посмотрела на его покупки.
– Внучка? – спросила она с улыбкой.
– Нет, – ответил Олег, не вдаваясь в подробности. – Свои.
Женщина понимающе кивнула и добавила в пакет маленькую погремушку.
– Это в подарок, – сказала она. – Для хорошего папы.
Олег не стал поправлять. Расплатился и почти бегом вернулся домой.
Когда он вошел, Денис сидел на кровати, держа на руках Алинку, которая уже не плакала, а только всхлипывала. Мальчик что-то шептал ей, покачивая.
– Я принес, – Олег выложил пакеты на кровать. – Вот памперсы, вот салфетки.
Денис быстро, привычными движениями перепеленал сестру. Олег наблюдал за ним, чувствуя себя лишним. Семилетний мальчик делал это лучше, чем он – взрослый мужчина.
– Теперь покормить надо, – сказал Денис, заканчивая.
Олег взял бутылочку, насыпал смеси, развел теплой водой. Денис взял бутылочку, но Алинка вдруг отказалась пить – она вертела головой и снова начинала плакать.
– Не хочет, – растерянно сказал Денис.
– Может, ей не нравится смесь? – предположил Олег.
Он вспомнил про купленные баночки. Открыл одну – пюре из цветной капусты. Зачерпнул маленькой ложкой, которая нашлась на кухне, и осторожно поднес к губам девочки. Алинка сморщилась, но рот открыла. Съела ложку, потом другую. К концу третьей ложки она уже тянулась за новой, и Олег почувствовал что-то похожее на облегчение.
– Так и кормили, – сказал он, улыбнувшись. – Ты молодец, что подсказал.
Денис ничего не ответил, но Олег заметил, как мальчик чуть придвинулся ближе, наблюдая за процессом.
Алинка съела почти полбанки, потом начала тереть глаза и зевать. Олег вытер ей рот салфеткой, взял на руки, походил по комнате. Девочка прижалась к нему, и через несколько минут ее дыхание стало ровным.
– Уснула, – тихо сказал Олег.
Он осторожно положил ее на кровать, снова окружив подушками. Денис стоял рядом, глядя на сестру.
– Тебе тоже спать надо, – сказал Олег. – Пойдем, покажу, где будешь спать.
Он провел Дениса в гостевую комнату. Там стояла широкая кровать с бельем, которое не использовалось после того, как несколько месяцев назад останавливался его партнер по бизнесу. Комната была чистой, но безликой – никаких деталей, ничего личного.
– Вот здесь, – сказал Олег. – Я принесу тебе что-нибудь из одежды на ночь.
Денис послушно сел на край кровати. Олег принес чистую футболку – ту, что поменьше. Денис переоделся, забрался под одеяло. Олег хотел выключить свет и уйти, но мальчик вдруг прошептал:
– Олег, а вы не уйдете?
– Нет, – ответил Олег. – Я здесь.
Он присел на край кровати. Денис смотрел на него широко открытыми глазами, в которых еще не было сна.
– А завтра что будет? – спросил мальчик.
– Завтра я пойду в опеку, – сказал Олег. – Буду оформлять документы. Чтобы вы остались у меня.
Денис помолчал.
– А мама?
Олег вздохнул.
– Маме сейчас нужна помощь, – сказал он осторожно. – Она попала в сложную ситуацию. Но мы постараемся сделать так, чтобы вы с Алинкой были в безопасности. А когда мама сможет о вас заботиться, мы посмотрим. Хорошо?
Денис кивнул. Он, кажется, понял больше, чем Олег хотел бы.
– Спи, – сказал Олег. – Завтра будет длинный день.
Он погасил свет, вышел в коридор, но дверь оставил приоткрытой. Прошел в спальню, проверил Алинку – девочка спала, свернувшись калачиком на его кровати. Он присел в кресло рядом, не решаясь лечь сам.
Ночь тянулась долго. Около двух часов Алинка проснулась и заплакала. Олег накормил ее смесью, поменял подгузник. Потом она снова уснула, но уже беспокойно, ворочалась, и Олег остался сидеть рядом, время от времени поглаживая ее по спинке.
В три часа он выглянул в гостевую комнату. Денис спал, но спал тревожно – его лицо было напряжено, пальцы сжимали край одеяла. Олег присел рядом, поправил одеяло, и мальчик вдруг вздрогнул, открыл глаза.
– Мама? – прошептал он спросонья.
– Нет, – тихо ответил Олег. – Это я. Спи.
Денис посмотрел на него, узнал, и напряжение постепенно ушло из его лица. Он снова закрыл глаза и на этот раз заснул спокойнее.
Олег вернулся в спальню, сел в кресло и долго смотрел на спящую Алинку. В комнате было темно, только свет фонарей за окном проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Он думал о том, как его идеально выстроенная жизнь, где было место только работе и одиночеству, рухнула за один день. И странно – он не чувствовал злости. Только усталость и что-то еще, чему он пока не мог подобрать названия.
В четыре утра он наконец прилег рядом с Алинкой на краю широкой кровати, стараясь не потревожить ее сон. И, сам не заметив как, уснул.
Разбудил его детский крик. Олег вскочил, не сразу понимая, где находится. Алинка плакала, выгибаясь на кровати. Рядом стоял Денис с испуганным лицом.
– Она проснулась, а вас нет, – сказал мальчик. – Я не знал, что делать.
Олег посмотрел на часы. Было половина седьмого.
– Ничего, – сказал он, беря Алинку на руки. – Я здесь. Всё хорошо.
Девочка плакала, но не так отчаянно, как вчера. Олег поменял подгузник, приготовил смесь. Денис стоял рядом, наблюдая.
– А вы сегодня пойдете в опеку? – спросил он.
– Пойду, – ответил Олег, кормя Алинку. – Но сначала надо вас покормить и решить, с кем вы останетесь, пока меня не будет.
– Я могу посидеть с Алинкой, – сказал Денис. – Я умею.
Олег посмотрел на него. Мальчик говорил серьезно, без тени сомнения в своих силах. И Олег знал, что он действительно умеет – эти два дня на улице доказали это лучше любых слов.
– Нет, – сказал Олег. – Я найму няню. На время, пока всё не уладится.
Денис опустил глаза.
– А если няня будет плохая?
Олег улыбнулся.
– Тогда ты будешь главным контролером. Будешь смотреть, чтобы она всё делала правильно. Договорились?
Денис подумал и кивнул.
После завтрака Олег начал обзванивать агентства по подбору персонала. К девяти часам у него была договоренность с женщиной, которая согласилась приехать через час. Ее звали Татьяна Ивановна.
Когда она пришла, Олег провел ее в квартиру, показал детей. Татьяна Ивановна быстро нашла общий язык с Денисом – не сюсюкала, не пыталась тискать, просто села рядом и спросила, как его зовут и любит ли он читать. Денис, сначала настороженный, постепенно расслабился.
– Я ненадолго, – сказал Олег. – Мне нужно в органы опеки. Я оставляю вам телефон для связи. Если что-то срочное – звоните сразу.
– Не волнуйтесь, – ответила Татьяна Ивановна. – Всё будет хорошо.
Олег взял документы, ключи и вышел. У двери он обернулся. Денис стоял в коридоре, глядя ему вслед.
– Я скоро, – сказал Олег. – Обещаю.
Денис кивнул. Олег закрыл дверь и направился к лифту, чувствуя, как внутри нарастает тяжелое, тревожное напряжение.
Отдел опеки и попечительства размещался в старом здании на окраине района. Олег нашел его без труда – серое двухэтажное строение с облупившейся краской на дверях. Он толкнул тяжелую дверь и оказался в узком коридоре, где пахло казенным бельем, дешевым освежителем воздуха и безысходностью.
На втором этаже он отыскал кабинет, на двери которого значилось: «Отдел охраны прав детства». Постучал.
– Войдите.
За столом сидела женщина лет сорока пяти с усталым, ничего не выражающим лицом. Очки в тонкой оправе, строгий костюм, волосы, стянутые в тугой пучок. Она подняла глаза на вошедшего и жестом указала на стул.
– Садитесь. Вы по какому вопросу?
– Здравствуйте. Меня зовут Олег Воронцов. Я вчера нашел двух детей – мальчика семи лет и девочку шести месяцев. Их мать задержана, детей не с кем оставить. Я хочу оформить временную опеку.
Женщина отложила ручку. В ее взгляде появилось что-то похожее на интерес – смешанный с осторожностью.
– С каких пор вы их знаете? Вы родственник?
– Нет, не родственник. Я встретил их вчера на улице. Мальчик просил помощи. Я накормил их, вызвал полицию. Полицейские выяснили, что мать находится в ИВС. Я предложил взять детей к себе на время, пока решится вопрос.
Инспектор сняла очки, потерла переносицу.
– И вы думаете, что это так просто? Прийти и забрать чужих детей? У нас процедура, понимаете. Нужно собрать документы, проверить жилищные условия, получить заключение. Это не один день.
– Я знаю, – ответил Олег, стараясь говорить спокойно. – Но дети сейчас у меня. Вчера полицейский составил акт о передаче их на временное попечение. Я принес копию.
Он протянул бумагу, которую дал ему Ильин. Инспектор взяла, внимательно прочитала.
– Ильин? – переспросила она. – Это который из Пресненского?
– Да, старший лейтенант.
Женщина вздохнула, положила акт на стол.
– Хорошо. Давайте по порядку. Документы на детей у вас есть?
– Нет. Их мать задержали, квартира опечатана. Документы, вероятно, там.
– Значит, первым делом нужно получить свидетельства о рождении. Без них мы не можем ничего оформлять. Дальше – ваше заявление о желании принять детей на временное воспитание. Справка о доходах, характеристика с места работы, справка об отсутствии судимости, медицинское заключение о состоянии здоровья. И жилищно-бытовые условия – комиссия выедет, посмотрит, где дети будут жить.
Олег слушал этот перечень, и в голове складывалась картина бюрократического лабиринта.
– Сколько времени это займет? – спросил он.
– Если все документы в порядке – недели две. Но детей могут изъять в любой момент, если опекун не соответствует требованиям.
– Изъять? – Олег почувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение. – Куда? В приют?
Инспектор посмотрела на него с усталым пониманием.
– Временный центр для несовершеннолетних. Там с ними будут работать психологи, соцпедагоги. Пока мать под следствием, дети не могут оставаться с посторонним человеком без оформления.
– Посторонним? – переспросил Олег. – Я тот, кто их накормил, обогрел и не дал им замерзнуть на улице. Я тот, кто сидел с ними всю ночь, потому что они боялись оставаться одни. Я не посторонний.
Инспектор молчала несколько секунд, потом сказала тихо:
– Я вижу, что вы искренни. Но поймите и меня. У нас были случаи, когда люди брали детей с хорошими намерениями, а потом не справлялись. У нас инструкции, законы. Я не могу их нарушать.
Олег сжал кулаки, но взял себя в руки.
– Я не прошу нарушать. Я прошу помочь. Дайте мне список документов, я соберу их максимально быстро. И скажите, как получить свидетельства о рождении, если мать под следствием, а квартира опечатана.
Инспектор кивнула, открыла ящик стола, достала бланк.
– Вам нужно обратиться в ЗАГС по месту рождения детей. Или в отдел полиции, который ведет дело матери. Следователь может дать разрешение на доступ в квартиру для изъятия документов. Я напишу запрос, но вам все равно придется идти самому.
Она начала заполнять бумагу. Олег ждал.
– Как фамилия матери? – спросила она.
– Сергеева. Светлана Сергеева.
Инспектор записала, затем протянула ему заполненный бланк.
– Вот запрос в ЗАГС. Идите туда, получите свидетельства. Потом – в полицию, к следователю. Пусть разрешит доступ в квартиру за остальными документами. И собирайте справки, которые я перечислила.
Она достала лист бумаги и быстро написала список.
– Это всё. Как соберете – приходите. Я подготовлю заключение. Если всё будет в порядке, оформим предварительную опеку.
– Предварительную? – переспросил Олег.
– Да. Полная опека или усыновление – это долгий процесс, через суд. Предварительная опека оформляется быстрее, на время следствия. Потом будет видно.
Олег взял список, сложил его в карман.
– Спасибо. Я начну сегодня же.
Инспектор – ее звали, как он заметил на табличке, Наталья Викторовна – поднялась из-за стола.
– Олег, я хочу вас предупредить. Дело матери – не просто административное. У нее изъяли наркотики, возбуждено уголовное дело. Если ей предъявят обвинение по статье 228, это лишение свободы на срок от трех лет. Дети могут остаться без матери надолго. Вы готовы к такому повороту?
Олег встретил ее взгляд.
– Я готов к тому, что два ребенка не должны оказаться в приюте. Если я могу их спасти от этого – я сделаю всё.
Наталья Викторовна кивнула.
– Тогда удачи. Жду вас с документами.
Олег вышел из кабинета, спустился по скрипучей лестнице и оказался на улице. Холодный ветер ударил в лицо. Он достал телефон, посмотрел список дел на сегодня. ЗАГС, полиция, медицинский центр для справок, банк – за выпиской по счетам.
Он поймал такси и назвал адрес ближайшего ЗАГСа. В машине позвонил помощнику.
– Слушай, я сейчас не могу говорить долго. Мне нужна справка о доходах за последний год. И характеристика с работы. Сделай, пожалуйста, к завтрашнему утру.
Помощник – молодой парень по имени Андрей – помолчал, потом спросил:
– Олег Викторович, а что случилось? Партнеры звонили, спрашивали, почему вы вчера не пришли. Контракт под угрозой.
– Знаю. Скажи им, что у меня семейные обстоятельства. Я перезвоню, когда смогу. А контракт… будем договариваться заново.
– Семейные обстоятельства? – удивился Андрей. – У вас же никого…
– Теперь есть, – перебил Олег. – Сделай документы, пожалуйста.
Он сбросил звонок.
В ЗАГСе оказалось многолюдно. Олег простоял в очереди почти час. Когда его вызвали к окошку, он объяснил ситуацию, показал запрос от опеки. Сотрудница долго изучала бумаги, потом сказала:
– Сергеевы… Дети зарегистрированы по месту жительства матери. Но у нас нет оснований выдавать свидетельства постороннему лицу без доверенности.
– У меня есть запрос от опеки, – повторил Олег. – Мать под следствием, квартира опечатана. Дети у меня на временном попечении.
Девушка пожала плечами.
– Я не могу нарушать инструкцию. Нужно личное присутствие матери или нотариально заверенное заявление.
– Вы можете позвонить в опеку? Наталье Викторовне? Она подтвердит.
Девушка нехотя взяла трубку, набрала номер. Разговор был коротким. Она слушала, кивала, потом сказала: «Поняла». Положила трубку.
– Подождите, я подготовлю.
Через пятнадцать минут Олег держал в руках два свидетельства о рождении – на имя Сергеева Дениса и Сергеевой Алины. Он посмотрел на даты. Денис родился в феврале, ему действительно семь лет. Алина – в августе, полгода, как и сказал мальчик.
В графе «отец» у обоих стоял прочерк. Олег перевернул свидетельства, спрятал в папку и вышел на улицу.
Следующим пунктом был отдел полиции. Он снова поймал такси, назвал адрес. В отделении его встретил дежурный, который, узнав, что ему нужно к следователю, попросил подождать. Олег ждал почти час. Наконец появился молодой следователь в штатском – лет тридцати, с цепким взглядом.
– Вы Воронцов? – спросил он, глядя на Олега с явным любопытством. – Тот самый, что детей вчера подобрал?
– Да. Я хочу получить доступ в квартиру Сергеевой, чтобы забрать документы детей. Мне нужны их медицинские карты, свидетельства – одно я уже получил в ЗАГСе, но там могут быть другие бумаги.
Следователь – его фамилия была Кравцов – усмехнулся.
– Вы, я смотрю, серьезно взялись. Ладно, пойдемте.
Он провел Олега в свой кабинет, достал дело. На столе лежали фотографии – весы, пакетики, какие-то свертки. Олег постарался не смотреть.
– Сергеева Светлана, – начал Кравцов, листая дело. – 1985 года рождения. Два административных привода за нарушение общественного порядка, сейчас – уголовное дело по 228-й. Хранение и сбыт. Если докажем сбыт – от пяти лет. Вы уверены, что хотите связываться с ее детьми? Опекунство – это не шутка.
– Я уверен, – твердо сказал Олег.
Кравцов покачал головой, но выписал разрешение на доступ в квартиру. Олег расписался в журнале, получил бумагу и вышел.
В общежитии его встретила та же соседка, что и вчера. Она узнала Олега, пропустила в подъезд.
– Вы к Светке? – спросила она. – Там сейчас опечатано всё.
– У меня разрешение следователя, – показал Олег бумагу.
Женщина покивала, но уходить не спешила. Она смотрела на Олега с тем же любопытством, что и Кравцов.
– А вы кто им будете? Родственник?
– Нет, – ответил Олег, вскрывая пломбу ключом, который ему дал следователь. – Просто человек.
Квартира оказалась маленькой, однокомнатной, с низким потолком и запахом, который Олег сразу узнал – дешевый табак, немытые вещи. Он огляделся. Старый диван, детская кроватка в углу, на стене – рисунки, нарисованные карандашом. На кухне – гора немытой посуды, пустые бутылки. В тумбочке он нашел документы – паспорт матери, медицинские карты детей, какие-то квитанции. Сложил всё в пакет. На подоконнике стояла фотография в дешевой рамке – женщина, еще молодая, с улыбкой, держит на руках младенца. Рядом стоит Денис, прижимается к ней. Олег посмотрел на фото, помедлил, потом положил в пакет.
Выйдя из квартиры, он снова опечатал дверь. Соседка ждала в коридоре.
– Заберите их, – сказала она тихо. – Детей. Не отдавайте никуда. Светка, конечно, дура, но мальчонка хороший. – Соседка вздохнула. – Сама вырастила двоих, знаю, как тяжело. Но дети не виноваты.
– Не виноваты, – согласился Олег и пошел к выходу.
Домой он вернулся только к шести вечера. Открыл дверь своим ключом и услышал из гостиной голоса – Татьяна Ивановна что-то рассказывала, Денис смеялся. Олег снял куртку, прошел на кухню, выложил пакеты с документами.
Татьяна Ивановна вышла к нему.
– Всё в порядке? – спросила она, глядя на его усталое лицо.
– Да. Документы собрал почти все. Осталось медицинское заключение и комиссия из опеки.
Она кивнула.
– Денис сегодня молодец. Помогал мне с Алинкой, сам поел, даже посуду за собой помыл.
Олег улыбнулся. Он прошел в гостиную. Денис сидел на диване, смотрел мультфильмы. Увидев Олега, он вскочил.
– Вы вернулись!
– Вернулся, – сказал Олег. – Я же обещал.
Мальчик подбежал к нему, остановился в шаге, словно не решаясь подойти ближе. Олег присел на корточки.
– Как ты тут?
– Хорошо, – ответил Денис. – Тетя Таня добрая. Она мне сказку рассказывала.
– Значит, тебе понравилось?
Денис кивнул, потом спросил:
– А вы смогли? В опеке? Меня и Алинку не заберут?
Олег положил руку ему на плечо.
– Смог. Пока не заберут. Я собрал почти все документы. Завтра доделаю. Мы справимся.
Денис посмотрел на него долгим взглядом, потом вдруг бросился вперед и обнял. Олег замер, не ожидая. Потом осторожно обнял в ответ, чувствуя, как худенькое тело дрожит.
– Всё будет хорошо, – повторил он. – Теперь всё будет хорошо.
В спальне заплакала проснувшаяся Алинка. Олег разжал объятия, встал. Денис вытер глаза рукавом.
– Я пойду к ней, – сказал он и убежал в спальню.
Олег остался стоять в гостиной, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он не плакал с тех пор, как умерла Лена. И сейчас, глядя вслед Денису, понял, что его жизнь разделилась на «до» и «после». И это новое «после» было страшным, тяжелым, полным неизвестности. Но оно не было пустым.
Татьяна Ивановна собралась уходить. Олег расплатился с ней, договорился о завтрашнем дне. Когда за ней закрылась дверь, он прошел в спальню. Денис уже перепеленал Алинку и кормил ее из бутылочки. Сидел на кровати, держа сестру на руках, и тихонько напевал что-то. Девочка смотрела на него мутными спросонья глазами и чмокала.
Олег сел рядом, прислонившись к спинке кровати.
– Денис, – спросил он тихо. – А мама… она всегда была такой? Ну… я имею в виду, всегда уходила?
Денис помолчал, потом сказал:
– Раньше нет. Раньше она работала, в магазине. Потом магазин закрыли, и она… она стала грустная. А потом к ней приходили дяди, и она после них… – он замолчал, подбирая слова. – Она становилась странная. Веселая, но странная. А иногда злая. Но она нас любила, – добавил он быстро. – Она всегда говорила, что любит.
Олег кивнул. Он не знал, что сказать. Слова были бесполезны.
– А вы? – спросил вдруг Денис. – У вас есть дети?
Олег покачал головой.
– Нет. Не успел.
– А почему?
– Потому что моя жена умерла. Полгода назад.
Денис посмотрел на него широко открытыми глазами.
– Вам больно?
Олег задумался.
– Было больно. Очень. А сейчас… сейчас я думаю, что она бы меня поняла. За то, что я вас взял.
Денис ничего не ответил, только прижался плечом к его руке. Алинка допила смесь и начала засыпать. Олег осторожно взял ее, положил на кровать. Денис свернулся рядом, положив голову на подушку.
– Я здесь, – сказал Олег. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – прошептал Денис.
Олег вышел, притворив дверь. Прошел на кухню, сел за стол. Перед ним лежали документы – свидетельства о рождении, паспорт матери, медицинские карты. Он взял паспорт, открыл на странице с фотографией. Светлана Сергеева, 1985 года рождения. У нее было усталое, но красивое лицо. Олег смотрел на ее фотографию и думал о том, что она, наверное, тоже когда-то мечтала о другой жизни. А теперь она в следственном изоляторе, а ее дети спят в чужой квартире.
Олег закрыл паспорт, убрал все документы в папку. Завтра нужно было идти в поликлинику за справками, потом в опеку – договариваться о визите комиссии. И еще звонить партнерам, чтобы спасать контракт, который он фактически провалил.
Он посмотрел на телефон. Сорок семь пропущенных звонков от Андрея и партнеров. Олег вздохнул, набрал номер помощника.
– Андрей, извини, что не брал трубку. День был тяжелый.
– Олег Викторович, – голос Андрея звучал встревоженно. – Партнеры ушли к конкуренту. Контракт подписан сегодня в три часа.
Олег закрыл глаза. Полгода работы. Всё ушло.
– Понял, – сказал он ровно. – Спасибо, что сообщил.
– Что будем делать? – спросил Андрей.
– Будем искать новых партнеров, – ответил Олег. – А сейчас мне нужно идти. Завтра свяжусь.
Он сбросил звонок, положил телефон на стол. В комнате было тихо. Из спальни не доносилось ни звука. Олег сидел в темноте, глядя в окно, и чувствовал, как внутри поднимается странное, почти забытое чувство. Не злость, не сожаление. Что-то другое. Какое-то спокойное принятие.
Он потерял контракт. Но он нашел то, о чем даже не подозревал, что ищет.
Олег встал, прошел в спальню, тихонько прилег на край кровати. Рядом спали двое детей, которым он был нужен. И, наверное, это было важнее любого контракта.
Месяц пролетел как один длинный, выматывающий день. Олег перестал считать часы и дни – их место заняли дела, которые невозможно было отложить. Документы, справки, комиссии, визиты в опеку.
Временная опека была оформлена на третьей неделе. Наталья Викторовна, которая в первый раз встретила его с холодным безразличием, к концу процесса смотрела на него с явным уважением.
– Вы первый кандидат, который собрал все документы за две недели, – сказала она, подписывая заключение. – Обычно на это уходят месяцы.
– У меня не было месяцев, – ответил Олег. – Дети ждали.
Теперь у него на руках было официальное разрешение. Он стал временным опекуном Дениса и Алины Сергеевых.
Денис пошел в школу. Олег устроил его во второй класс ближайшей гимназии. Первые дни Денис возвращался домой молчаливым, но постепенно начал рассказывать: как зовут учительницу, с кем подружился, что задали на завтра.
Алина росла. Она уже уверенно сидела, пыталась ползать и требовала к себе внимания с удивительным упорством. Олег научился менять подгузники за минуту, готовить каши и пюре, различать интонации детского плача. Татьяна Ивановна приходила каждый день, но теперь только на несколько часов – пока Олег работал. Он взял несколько проектов на удаленку, потеряв на этом в деньгах, но выиграв во времени.
Однажды вечером, уложив Алину спать, он сидел на кухне и просматривал почту. Денис делал уроки за столом напротив.
– Денис, – тихо позвал Олег.
Мальчик поднял глаза.
– Я завтра поеду к твоей маме. В СИЗО. У меня есть разрешение на свидание.
Денис замер. Ручка застыла в его руке.
– Зачем? – спросил он, и голос его дрогнул.
– Нужно поговорить. О тебе и об Алине. О том, что будет дальше. Ты хочешь что-нибудь передать ей?
Мальчик долго молчал. Потом достал из ранца тетрадный листок, на котором был нарисован дом – большой, с трубой и дымом. Рядом стояли три фигурки: большая – женщина, поменьше – мальчик и совсем маленькая – девочка.
– Передайте, – сказал он, протягивая рисунок. – Скажите, что у нас всё хорошо. И что я… что я жду.
Олег взял рисунок, аккуратно сложил.
– Передам.
Следующее утро началось со звонка в дверь. Олег открыл – на пороге стояла Наталья Викторовна. Без предупреждения, в строгом пальто, с папкой под мышкой.
– Доброе утро, – сказала она. – Я решила заехать, посмотреть, как у вас дела. Внепланово.
Олег пропустил ее внутрь. Инспектор прошла по квартире, внимательно оглядывая каждую комнату. Заглянула в детскую, где спала Алина, проверила, как оборудовано место. На кухне заметила график кормлений, висящий на холодильнике, и удивленно подняла бровь.
– Это вы составили?
– Няня помогла, – признался Олег. – Но я следую.
Наталья Викторовна открыла холодильник, посмотрела содержимое. Олег чувствовал себя как на экзамене.
– Денис уже в школе? – спросила она.
– Да. Я отвожу его в восемь, потом возвращаюсь к Алине.
– Один? – Инспектор обернулась.
– С няней. Татьяна Ивановна приходит к девяти. Я работаю из дома, так что всегда рядом.
Наталья Викторовна кивнула, сделала пометки в блокноте. Потом села за стол, жестом приглашая Олега сесть напротив.
– Я знаю, что вы сегодня едете к матери детей. Это правильно. Но вы должны понимать: даже если она даст согласие на опеку, суд будет решать, исходя из интересов детей. У нее уголовное дело, и скорее всего она получит реальный срок.
– Я понимаю, – ответил Олег. – Я не строю иллюзий.
– А вы готовы к тому, что это надолго? Не на месяц и не на год. Пока мать не докажет, что может воспитывать детей самостоятельно. А она, судя по материалам дела, не встала на путь исправления.
Олег помолчал.
– Я готов. Я уже не представляю жизни без них.
Наталья Викторовна внимательно посмотрела на него.
– Знаете, за месяц работы с вами я привыкла, что вы всё делаете правильно. Но я должна спросить: вы не жалеете? Из-за детей вы потеряли крупный контракт, ваша карьера пошла по другому пути.
Олег покачал головой.
– Я жалел только об одном – что полгода просто существовал, а не жил. Теперь у меня есть ради кого просыпаться по утрам. Это дороже любого контракта.
Инспектор поднялась.
– Хорошо. Я напишу положительное заключение для суда. Но вы должны знать: если мать не даст согласие, процесс затянется.
– Я поговорю с ней.
Они попрощались. Олег проводил Наталью Викторовну до лифта, вернулся в квартиру. Алина уже проснулась и требовала завтрак. Татьяна Ивановна, пришедшая минуту назад, кормила девочку кашей.
Олег собрался, взял папку с документами и рисунок Дениса. Перед выходом зашел в спальню, где на подоконнике стояла фотография Светланы Сергеевой с детьми – ту самую, которую он принес из квартиры. Посмотрел на нее и вышел.
Следственный изолятор находился на окраине города. Олег прошел через несколько постов, предъявил разрешение на свидание, оставил вещи в камере хранения. Его провели в комнату для длительных свиданий – небольшая комната с пластиковым столом и стульями, зарешеченное окно, дежурный конвойный у двери.
Он ждал почти десять минут. Когда дверь открылась, вошла женщина. Он узнал ее по фотографии – Светлана Сергеева. Но на снимке она улыбалась, а сейчас перед ним стояла осунувшаяся, бледная, с потухшим взглядом. Тюремная роба сидела на ней мешком.
– Вы Олег? – спросила она, садясь напротив.
– Да.
– Мне сказали, что вы опекун моих детей. – Голос у нее был глухой, без интонаций.
– Я временный опекун. Хочу оформить всё официально. Но мне нужно ваше согласие.
Светлана опустила глаза.
– Они… они как?
– Хорошо. Денис в школе, Алина растет. Я принес вам от Дениса. – Олег достал рисунок, протянул через стол.
Женщина взяла листок, развернула. Олег видел, как дрожат ее пальцы. Она смотрела на рисунок долго, потом прижала его к груди.
– Он всегда рисовал, – прошептала она. – С детства. Я все рисунки хранила.
Олег молчал, давая ей время.
Светлана подняла глаза. В них блестели слезы.
– Я не знаю, что на меня нашло. После того как магазин закрыли… Я не смогла найти работу. А потом эти… – она замолчала, сглотнула. – Я хотела как лучше. Думала, разбогатею, и всё будет. А получилось как всегда.
– Вы знаете, что вам грозит? – спросил Олег.
Светлана кивнула.
– Адвокат сказал – от пяти лет. Если повезет – три.
– Вы будете обжаловать?
Она горько усмехнулась.
– Смысл? Улики есть. Я не отрицаю. – Она посмотрела на Олега. – Вы хороший человек, что взяли детей. Я… я не прошу меня жалеть. Я просто хочу, чтобы они были в безопасности.
Олег достал из папки бланк согласия на установление опеки.
– Здесь нужно подписать. Что вы не возражаете против того, чтобы я стал опекуном ваших детей на время следствия и суда. Когда вы выйдете, мы сможем пересмотреть это решение.
Светлана взяла ручку, но не сразу поставила подпись.
– А Денис? Он знает, что я здесь? Что я натворила?
– Он знает, что вы попали в беду, – осторожно сказал Олег. – Я не стал рассказывать подробности. Он еще ребенок.
Светлана кивнула, всхлипнула и быстро поставила подпись. Потом протянула бланк обратно.
– Скажите ему… – она запнулась. – Скажите, что мама его любит. И что я… что я исправлюсь. Когда выйду.
Олег взял документ.
– Обязательно скажу. Вы можете писать письма. Я буду передавать.
Светлана снова посмотрела на рисунок, который держала в руках.
– Можно, я оставлю это себе?
– Конечно.
Конвойный подал знак, что время заканчивается. Светлана поднялась, задержавшись на секунду.
– Олег, спасибо вам. За Дениску и Алинку. Если бы не вы…
– Я их не брошу, – ответил Олег. – Обещаю.
Женщина кивнула и вышла, прижимая рисунок к груди.
Через два месяца суд вынес решение. Олег Воронцов был назначен официальным опекуном несовершеннолетних Сергеева Дениса и Сергеевой Алины. Светлана Сергеева, находящаяся под следствием, не возражала. Она написала заявление, в котором просила суд доверить детей Олегу, и обещала, когда освободится, начать новую жизнь.
Олег сидел в зале суда, держа на коленях папку с документами. Рядом, прижавшись к нему, сидел Денис. Алина осталась с Татьяной Ивановной дома.
Судья, пожилая женщина с внимательными глазами, зачитала решение. Потом посмотрела на Олега.
– Вы понимаете, что берете на себя большую ответственность?
– Понимаю, – ответил Олег.
Судья кивнула.
– Я вижу ваше отношение. Надеюсь, вы оправдаете доверие.
Они вышли из зала. В коридоре Денис схватил Олега за руку.
– Теперь всё? Теперь мы остаемся?
– Теперь всё, – сказал Олег. – Теперь мы семья.
Мальчик рассмеялся и побежал вперед, к выходу. Олег шел следом, чувствуя, как в груди разливается тепло. Не то мимолетное, которое приходит от успеха или признания. Глубокое, долгое, которое остается навсегда.
На улице их ждало солнце. Март вступал в свои права, снег таял, и с крыш падала капель. Олег остановился на ступенях, глядя, как Денис прыгает через лужи, смеясь и оглядываясь на него.
– Пойдемте скорее домой, к Алинке! – крикнул мальчик.
Олег улыбнулся и шагнул следом. В кармане завибрировал телефон. Он достал его, взглянул на экран – Андрей, помощник. Олег сбросил звонок. Потом подумал и набрал сообщение: «Перезвоню позже. Я сейчас занят».
Он убрал телефон, догнал Дениса и взял его за руку. Вместе они пошли по мокрой от тающего снега улице домой, где их ждала маленькая девочка, которая уже научилась говорить «папа».