Антонина Васильевна открыла дверь, ожидая увидеть курьера с кошачьим кормом, но вместо этого ее окатило запахом дешевого одеколона и дорожной пыли. На пороге монументальной статуей возвышалась троюродная сестра Тамара из глубокой провинции. За ее необъятной спиной жался щуплый муж Валера в растянутой олимпийке и тридцатидвухлетний сыночек Владик, чье лицо выражало вселенскую скорбь от отлучения от компьютера.
— Пусти переночевать на месяц-другой, мы свои люди, стеснять не будем! — жизнерадостно гаркнула Тамара, оттесняя хозяйку плечом.
Родня тем временем уже втаскивала баулы в клеточку, габариты которых намекали, что внутри спрятаны запчасти от трактора. Антонина Васильевна, женщина пятидесяти восьми лет, проработавшая полжизни диспетчером в теплосети, повидала много аварий, но этот прорыв канализации в ее личную жизнь застал ее врасплох. Пока она хватала ртом воздух, Валера уже разулся, бросив дырявые носки прямо на коврик, и уверенно потопал на кухню.
— Мы, Тонечка, в столицу приехали Владику судьбу устраивать, — вещала Тамара, попутно оценивая взглядом ремонт в коридоре. — Ему тут работу предложили, ну, пока на стажировке, а мы с Валерой решили по врачам пройтись. У вас же медицина бесплатная, не то что в нашей дыре. Мы в гостиной ляжем, Владику твою спальню отдадим, ему высыпаться надо, а ты себе на кухне раскладушечку поставишь, тебе же не привыкать!
Картина маслом, как говорил известный персонаж. Антонина Васильевна молча наблюдала, как на ее любимый паркет опускаются сумки, помнящие еще эпоху дефицита. В голове щелкал невидимый счетчик водоканала и электросети, отсчитывая будущие убытки. Выгнать их прямо сейчас означало стать врагом народа номер один для всей многочисленной родни по материнской линии.
Первые три дня прошли в режиме локального апокалипсиса. Валера оккупировал диван с такой скоростью и мастерством, будто всю жизнь тренировался захватывать территории в положении лежа. В одной руке у него всегда был пульт от телевизора, в другой — надкушенный бутерброд с докторской колбасой, купленной за счет хозяйки. Владик превратил спальню Антонины в берлогу: там круглосуточно работал ноутбук, и периодически раздавались дикие вопли на тиммейтов в какой-то онлайн-игре.
Тамара же взяла на себя роль кухонного диктатора. Она не покупала продукты, аргументируя это тем, что «мы же в гостях, а вы тут в столицах жируете», но активно руководила процессом.
— Тоня, а что это у тебя макароны какие-то бледные? — вопрошала она, вываливая в сковородку половину пачки сливочного масла по цене чугунного моста. — Надо сытнее готовить, у меня мужики в доме! И пельмени ты берешь мелкие, как семечки, ими Валера даже зуб не испачкает.
К концу недели счет за воду начал напоминать телефонный номер, потому что гости плескались в ванной по три часа. Антонина Васильевна, привыкшая к спартанской экономии и тишине, чувствовала, как у нее дергается левый глаз. Шампуни испарялись, туалетная бумага улетала рулонами, а из холодильника таинственным образом исчезал даже вчерашний кефир.
Вечером пятницы хозяйка решила провести дипломатические переговоры. Она налила себе валерьянки, села напротив Тамары и мягко намекнула, что коммунальные услуги нынче кусаются, да и продукты в магазине бесплатно не выдают.
— Ой, Тонечка, да ты что, мы же родная кровь! — театрально всплеснула руками сестра, едва не смахнув со стола сахарницу. — Как тебе не стыдно с бедных родственников копейки трясти? Мы же тут проездом, можно сказать, всего на два месяца. У нас дома ипотека, нам экономить надо!
«Наши люди в булочную на такси не ездят, а к родственникам на шею садятся с разбегу», — философски подумала Антонина. Стало ясно, что словами эту крепость не взять. Требовалась тяжелая артиллерия и старая добрая партизанская хитрость. Раз уж они приехали за бесплатным сыром, нужно было организовать им качественную мышеловку.
Утром понедельника Антонина Васильевна встала пораньше, достала из кладовки старые кусачки и подошла к роутеру. Один незаметный щелчок — и кабель интернета приказал долго жить. Затем она отправилась в ближайший супермаркет, где купила три килограмма самой дешевой перловки и замороженный минтай, который выглядел так, будто умер своей смертью от тоски.
К обеду квартира огласилась возмущенными криками. Владик вывалился из спальни, тряся смартфоном, как туземцы трясли копьями перед затмением.
— Тетя Тоня, сеть упала! У меня рейд горит, меня гильдия исключит! — вопил тридцатилетний обалдуй, едва не плача.
— Ой, беда-то какая, Владичек, — сочувственно вздохнула Антонина. — Мастер сказал, кабель на чердаке крысы сгрызли. Заявку приняли, сказали, через месяц починят. Очередь у них.
Валера, оторвавшись от телевизора, потребовал обед. На стол торжественно опустилась кастрюля с серой, вязкой перловкой и тарелка с вареным минтаем без соли. Тамара подозрительно понюхала рыбу.
— А где мясо? Ты нас чем кормишь, как в тюрьме?
— Диета, Томочка, — ласково улыбнулась хозяйка. — Доктор сказал, от стресса у меня обострение, нужно питаться пресно и экономно. Денег-то на деликатесы нет, вы же у меня на содержании. Зато для желудка полезно, Валера вон какой живот отрастил, пора сдувать.
Но настоящим шедевром ее тактики стал визит сантехника дяди Миши, старого приятеля по теплосети. Антонина позвала его под предлогом срочного ремонта. Дядя Миша, мужик суровый и пьющий только по праздникам, ввалился в квартиру в грязных сапогах, громыхнул чемоданом с инструментами и направился в санузел.
Через час работы, сопровождаемой отборным кряхтением и лязгом металла, он вышел в коридор, вытирая руки грязной тряпкой.
— Ну всё, хозяйка, демонтаж провел. Унитаз я снял, трубы сгнили в труху. Надо стояк перекрывать на пару недель, пока новые не привезут.
— Как снял?! — побледнел Валера, у которого перловка уже начала проситься обратно. — А нам куда ходить?!
— Вон, через дорогу парк есть, там кустики густые, — радостно сообщил дядя Миша. — Воды тоже не будет, так что влажными салфетками обтирайтесь. И линолеум я в коридоре содрал, там цементная стяжка сохнуть будет, вы по ней не топчитесь.
С этими словами сантехник подмигнул Антонине, забрал свой чемоданчик и отбыл в закат, оставив гостей в состоянии легкой комы. В квартире повисла звенящая тишина, прерываемая только урчанием в животе Валеры.
Без интернета Владик начал терять связь с реальностью и покрываться пятнами. Без телевизора (антенный кабель тоже «случайно» перебили при демонтаже плинтуса) Валера стал похож на выброшенного на берег кита. Без возможности принять ванну и поесть за чужой счет Тамара растеряла весь свой командирский задор.
Эксперимент по выживанию продлился ровно полтора дня. На второе утро, когда Антонина Васильевна бодро накладывала в тарелки очередную порцию слипшейся каши, Тамара решительно застегнула молнию на своем необъятном бауле.
— Знаешь, Тоня, мы тут посовещались... Не подходит нам ваш климат. Влажно очень, и сервис хромает. Поедем мы к сватам в Подмосковье, у них хоть удобства во дворе, но зато кормят нормально!
— Да вы что, куда же вы, свои же люди! — притворно ахнула Антонина, старательно пряча улыбку. — Месяц-другой ведь собирались гостить. Как же Владик без работы?
— Перебьется! — рявкнул Валера, переминаясь с ноги на ногу в ожидании пробежки до ближайшего торгового центра с работающим туалетом. — Грузи вещи, Тома!
Когда за родственниками захлопнулась дверь, Антонина Васильевна подошла к окну и убедилась, что процессия с клетчатыми сумками скрылась за поворотом. Затем она достала телефон, набрала номер дяди Миши и попросила его вернуться. Через двадцать минут унитаз стоял на своем законном месте, а роутер загадочным образом снова начал раздавать интернет.
Хозяйка заварила себе хороший крупнолистовой чай, достала из тайника за банками с крупой припрятанную плитку горького шоколада и с наслаждением откусила кусочек. В квартире пахло пылью от содранного линолеума, но для Антонины Васильевны это был самый сладкий аромат на свете — аромат свободы и личных границ, отстоянных в неравном бою.
«Надо будет еще табличку на дверь повесить: "Карантин. Злая собака и очень жадная хозяйка"», — усмехнулась она про себя, включая любимый детектив. Жизнь, определенно, налаживалась.
Антонина думала, что самое страшное позади. Она ошибалась. Через три дня после отъезда Тамары в дверь снова позвонили. На этот раз на пороге стояла не родня — а та, от кого она бежала всю жизнь. И в руках у неё был потрепанный конверт с фотографией тридцатилетней давности...
Конец первой части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →