В марте 1314 года, когда великого магистра тамплиеров Жака де Моле уводили на эшафот, он, по преданию, громогласно проклял французских королей до тринадцатого колена. Три последних Капетинга действительно умерли молодыми и бездетными один за другим — в течение четырнадцати лет. Хроники потрясённо фиксировали: пророчество сбывается.
Но вот парадокс. Историки, которые занимались этим периодом всерьёз, давно обратили внимание: механизм разрушения династии был куда более земным. И куда более женским.
За десятилетие до смерти последнего Капетинга при французском дворе существовала женщина, которая успела поучаствовать — прямо или косвенно — в судьбе каждого из трёх злополучных королей. Её звали Матильда д'Артуа. В историю она вошла под именем, которое до сих пор произносят с оттенком уважительного ужаса: Маго.
Кем на самом деле была «просто графиня»
Матильда д'Артуа родилась около 1268 года. По отцовской линии она была внучкой Людовика VIII, по материнской — праправнучкой Людовика VI. Другими словами, её кровь была королевской в той же мере, что и кровь любого из Капетингов, сидевших на троне в её время. Это не метафора и не преувеличение — это юридический факт, который впоследствии определил всё.
Средневековая Франция была устроена как сложная система феодальных договоров, где каждый крупный феодал являлся одновременно вассалом короля и сюзереном множества более мелких владетелей. Пэры Франции — двенадцать крупнейших феодалов королевства — занимали положение, которое в современных категориях сложно даже описать. Это были не просто аристократы. Это были люди, равные королю по происхождению и обязанные судить его родственников, принимать участие в коронации и выступать в роли последней судебной инстанции в делах высшей знати.
В 1309 году, после смерти отца, Маго стала графиней д'Артуа. Её племянник Роберт немедленно оспорил наследство в суде — и проиграл. А Маго была признана первой и единственной женщиной — пэром Франции за всю историю существования этого института.
Первой и единственной. Подумайте об этом на секунду.
Политический брак и первый узел интриг
К тому моменту, когда Маго получила графство д'Артуа, за её плечами уже был брак, устроенный Филиппом IV в 1291 году строго из политических соображений. Её мужем стал Оттон IV, пфальцграф Бургундии. Союз оказался не просто браком двух людей — он стал развязкой сложнейшего имущественного узла, который потом не могли распутать десятилетиями.
По условиям договора между Филиппом IV и Оттоном, Бургундия объявлялась приданым старшей дочери Маго — Жанны. После смерти Оттона Бургундия должна была перейти к королям Франции: Жанну сватали за будущего короля Филиппа V, вторую дочь, Бланку, — за будущего Карла IV. Взамен Маго получала единоличное право на наследование графства д'Артуа.
Это означало следующее: сын Маго терял права на Бургундию. Племянник Роберт д'Артуа терял права на графство. Оба оказывались обделены в пользу женщины, которая теперь становилась тёщей сразу двух принцев крови.
Роберт д'Артуа эту обиду запомнил накрепко. Он ещё сыграет свою роль в этой истории — и сыграет её с завидным хладнокровием.
Кошели, которые всё изменили
1313 год. Английский король Эдуард II с молодой женой Изабеллой приезжает с визитом к её отцу, Филиппу IV. Двор блистает, идут пиры, турниры. Изабелле двадцать лет, она умна, наблюдательна и уже успела получить при английском дворе репутацию искусного дипломата — редкое достижение для женщины её возраста в любую эпоху.
На прощание Изабелла дарит обеим невесткам — Жанне и Бланке, дочерям Маго, — богато украшенные кошели. Подарок приятный, дорогой, запоминающийся.
Вернувшись в Лондон, королева вдруг замечает: её подарки появились у двух нормандских рыцарей при французском дворе. Готье и Филипп д'Онэ носят те самые кошели. Публично. Не скрываясь.
Изабелла была достаточно проницательна, чтобы понять очевидное: так ведут себя люди, уверенные в своей безнаказанности. Она не стала устраивать публичных сцен. Она поручила слежку Роберту д'Артуа — человеку, у которого были все основания копать под Маго и её дочерей.
Роберт справился с поручением образцово. В следующий визит Изабеллы к отцу — уже в 1314 году, с дипломатической миссией — она как бы между делом рассказала Филиппу о том, что видела своими глазами.
Король был человеком жёстким, но не порывистым. Он немедленно учредил следствие.
Скандал, который разрушил всё
Братьев д'Онэ арестовали. Под давлением допроса оба признались: Готье состоял в связи с Бланкой Бургундской, женой Карла, — дочерью Маго. Филипп — с Маргаритой Бургундской, женой Людовика, племянницей Маго по мужу.
Дело называли «скандалом в Нельской башне» — по имени парижской крепости, где, по некоторым данным, происходили тайные встречи. Впрочем, историки давно указывают: башня в легенде появилась позже, уже в романтической литературе XIX века. Суть не в топографии.
Суть в том, что это был не просто придворный скандал. Это был удар по самой идее королевской семьи — той её части, от которой зависело будущее династии. Если бы Маргарита родила сына в браке с Людовиком — кто мог бы поручиться за происхождение ребёнка? Династическая катастрофа такого рода в Средние века означала не просто семейную драму, а политический кризис государственного масштаба.
Братьев казнили. Маргариту и Бланку пожизненно заточили в крепость Шато-Гайар на Сене — место мрачное и известное каждому французскому аристократу. Жанна, вторая дочь Маго, тоже попала под подозрение, но сумела оправдаться с помощью мужа.
И здесь произошло то, что превращает Маго из просто властной женщины в по-настоящему неоднозначную фигуру. Суд пэров, который разбирал дело принцесс, возглавляла она сама. И именно она настояла на максимально суровом приговоре. Для собственной дочери.
Это можно объяснить по-разному. Холодный политический расчёт — дистанцироваться от скандала любой ценой. Или искренний гнев женщины, для которой честь фамилии значила больше материнских чувств. Или третье: попытка сохранить положение при дворе, пожертвовав тем, чем жертвовать невыносимо больно.
Как бы то ни было, положение Маго при дворе всё равно пошатнулось. Жертва оказалась напрасной.
Три короля за четырнадцать лет
В ноябре 1314 года Филипп IV внезапно умер. На трон взошёл Людовик X — тот самый, чья жена гнила в Шато-Гайаре. Отношения с Маргаритой у него не складывались ещё до скандала. Теперь ненависть стала открытой.
Маргариту задушили в апреле 1315 года по приказу короля. В ту же ночь, как рассказывают хроники, сошла с ума наблюдавшая за происходящим Бланка. Людовик X немедленно женился вторично — на Клеменции Венгерской. Через девять месяцев он внезапно скончался.
Именно тогда Маго впервые назвали отравительницей вслух. Обвинение было публичным и громким: якобы графиня хотела возвести на трон своего зятя принца Филиппа и не остановилась перед убийством короля. Следствие завели. Суд состоялся в 1317 году.
Маго оправдали.
Следом за Людовиком X история французского трона приобрела почти гротескный характер. Его вдова Клеменция была беременна к моменту смерти мужа. Пока шли роды, регентом объявили брата покойного — Филиппа. 15 ноября 1316 года родился мальчик. В тот же день его провозгласили Иоанном I, королём Франции. 20 ноября он умер.
Пять дней — самое короткое царствование в европейской истории.
Салический закон как политическое оружие
Регент Филипп оказался в сложном положении: с одной стороны, у Людовика X от скандальной Маргариты осталась дочь Жанна — законная претендентка на трон. С другой — за французскую корону для своего сына интриговала сестра, королева Англии Изабелла. С третьей — Маго вынашивала планы возвести на трон послушную дочь Жанну и управлять Францией через неё.
Филипп нашёл выход элегантный и беспощадный одновременно. Он обратился к юристам Парижского университета с просьбой обосновать его права на корону. Те предложили реанимировать древний закон франков — Салический, согласно которому женщина не может ни наследовать трон, ни передавать права на него своим детям. Закон существовал в каролингскую эпоху, но к XIV веку был давно забыт.
Филипп V подписал его немедленно и утвердил на Генеральных штатах в 1316 году.
Этот документ убил три замысла разом. Жанна Наваррская лишилась прав. Изабелла Французская потеряла надежды для сына. И Маго — вся её многолетняя игра по продвижению дочери к трону — оказалась бесполезной в одночасье.
Изабелла Французская, впрочем, на закон просто не обратила внимания. Она уже думала о другом.
Что происходило в Англии, пока Маго интриговала в Париже
Параллельно с французскими событиями разворачивалась английская история, которую сложно даже пересказывать без головокружения от количества поворотов.
Изабелла Французская, которую при дворе Эдуарда II называли Французской Волчицей, к концу 1310-х годов окончательно рассталась с иллюзиями относительно мужа. Политический союз с Роджером Мортимером, одним из крупнейших английских баронов, оказался и деловым, и личным. В 1325 году, находясь во Франции с дипломатической миссией, Изабелла открыто объявила, что не вернётся к мужу.
Войско, собранное с помощью нидерландского графа Вильгельма де Эно (в обмен на обещание руки сына Эдуарда для его дочери), высадилось в Англии. Страна перешла на сторону королевы почти без сопротивления. Эдуард II был свергнут. На трон взошёл его малолетний сын Эдуард III.
Фактической правительницей Англии стала Изабелла.
В сентябре 1327 года Эдуард II скончался в заключении. Официальная версия — болезнь. Версия, которую шёпотом повторяли при дворе, была другой. Оба варианта фиксирует хронист Джеффри Бейкер, писавший в следующем поколении. Изабелла к смерти мужа причастна — это вывод, к которому сходится большинство историков, хотя прямых доказательств нет.
Но всё это Маго наблюдала уже издалека, занятая своими делами.
Последний акт: Карл IV и рухнувшие надежды
Смерть Филиппа V в 1322 году — от дизентерии и лихорадки, после пяти месяцев болезни — передала трон его младшему брату Карлу IV. Маго воспряла: Карл всю жизнь любил Бланку. Быть может, теперь дочь вернётся к мужу и из тени вернётся и мать?
Они с королём вместе поехали в Шато-Гайар.
То, что они там увидели, перевернуло всё. Бланка — некогда блестящая молодая женщина — была неузнаваема. Годы заточения сломали её рассудок. Карл, которого принято изображать человеком слабовольным и нерешительным, в этот момент проявил редкую холодную трезвость: он искренне любил жену, но понимал, что без законного наследника династия угаснет. В том же, 1322 году, папа римский дал развод.
Маго замолчала о политике. Она начала навещать дочь в крепости — просто как мать. После смерти Бланки в 1326 году графиня завещала похоронить себя рядом с ней.
Это единственный момент во всей этой истории, где за железной фигурой проступает что-то человеческое и очень простое.
Конец, который трудно назвать случайным
Карл IV умер в феврале 1328 года, не оставив сыновей. Престол перешёл к его двоюродному брату Филиппу Валуа — основателю новой династии. Капетинги пресеклись.
Новый король, Филипп VI, был давним близким другом Роберта д'Артуа — того самого племянника Маго, который проиграл ей суд за графство десятилетия назад и всё это время ждал.
Осенью 1329 года Маго приехала в Париж по поводу новой тяжбы с племянником. Она остановилась при дворе — и была отравлена. Через два месяца тем же способом ушла её дочь Жанна Бургундская.
Кто отдал приказ — Роберт д'Артуа или сам Филипп VI — неизвестно до сих пор. Следствие не вели. Никто не был привлечён к ответственности. Это красноречивее любого приговора.
Судьба Изабеллы Французской завершилась похоже. В октябре 1330 года повзрослевший Эдуард III сверг мать и арестовал Мортимера. Того казнили по приговору суда. Изабелла провела остаток жизни в почётном, но плотном надзоре. Периодические приступы помрачения рассудка, которые с возрастом участились, — как будто эхо судьбы той Бланки, которую она когда-то погубила.
Две самые могущественные женщины французского двора первой трети XIV века пришли к почти одинаковому финалу. Обе проиграли — одна раньше, другая позже.
Что осталось после всех этих смертей
Эдуард III отказался признавать Салический закон. По его логике — вполне последовательной, если не принимать этот закон — он был единственным мужским потомком Капетингов по линии матери и имел все права на французскую корону.
По наущению того же Роберта д'Артуа, нашедшего при английском дворе убежище и покровительство, осенью 1337 года началась война. Та самая, которую потом назовут Столетней.
Сто шестнадцать лет войны, несколько миллионов погибших, Жанна д'Арк, Азенкур, Орлеан. Всё это — отдалённое, но прямое следствие той цепочки событий, которая началась с двух богато украшенных кошелей и внимательного взгляда молодой английской королевы в 1313 году.
Жак де Моле, конечно, остался в легенде. Его проклятие удобно объясняет всё разом — и не требует никакой дополнительной аргументации.
Но реальная история распада династии Капетингов устроена иначе. Она состоит из земельных споров, брачных договоров, случайно замеченных кошелей, судебных решений и тихих смертей без следствия.
И в центре этой истории стоит женщина, которую единственную в истории Франции признали равной пэрам. Которая отреклась от дочери на суде — и потом ездила к ней в тюрьму просто так, без всякой политической выгоды. Которую в итоге убрали так же, как убирают неудобного политика.
Маго была страшнее проклятия магистра. Потому что она была настоящей.
Вот что любопытно: Роберт д'Артуа, добившийся в итоге гибели тётки и спровоцировавший Столетнюю войну, сам её не пережил — погиб в 1342 году в битве при Ванне. Триумф оказался недолгим.
Как думаете: если бы Маго в своё время добровольно отдала племяннику графство д'Артуа — могла ли эта цепочка событий сложиться иначе? Или логика средневековой придворной политики неизбежно привела бы к тому же результату, просто другим путём?