Костёр шипел, выкидывая в чёрное марево Зоны раскалённые брызги. Тени от пламени плясали трепетно на обветренных лицах. Старые волки Зоны, сбившись в кучу, грели кости, а вдалеке, словно глаза неведомых тварей, подмигивали аномалии.
"Эй, братва," — проскрипел голос Хромого, этого старого сталкера, чья нога давно уже стала не верным слугой, а лишь памятью о былых ранах. "А помните, как тут этот… америкос объявился?"
Затихли разговоры, закрутились взгляды. Историю про "Американца" каждый знал, но вот слушать её – это было как в душу Зоне заглянуть.
"Лет пять как, не больше," — Хромой ковырнул палкой тлеющие угли, поднимая облачко пепла. "Группа каких-то зевак, туристов, заблудилась. Гид у них, паршивец, решил им 'Настоящую Зону' показать. Полезли, куда не следовало, на Рыжий лес, будь он неладен. А в то время, там как раз логово кровососов было сам знаешь, как им бывает, когда жрать хочется."
Сталкеры переглянулись. Про кровососов, кто не знает.
"Этот их, американец, — продолжил Хромой, — отстал от выводка. Фотоаппарат настраивал вроде, или просто шнурок завязывал. Голову поднял – а тут уже такая жесть началась... Рыки, вопли, в общем, кровососы налетели. Видно, он один уцелел."
"И чего с ним стало?" – новобранец, слышавший эту историю впервые, вгрызся в слова Хромого.
"А то!" — Хромой усмехнулся, обнажая ряды жёлтых зубов. "Он, бедолага, куда глаза глядят, ломиться. И наткнулся на группу этого самого… как его… Кривоногого. Те, естественно, насторожились. Мужик какой-то, лопочет неизвестно что, только руки растопыривает. Но Кривоногий тогда, говорят, был в полном позитиве, не стал его в беде оставлять, помог."
"Ну, поначалу он только "хелло" да "сэнкью" мог плести," — поддакнул Лис, хитрый сталкер, чьи глаза всегда что-то высматривали. "Но сталкеры – народ, знаешь, не гордый. Учили его, как артефакты из аномалий после выбросов выгребать, как от телекинеза контролерского прятаться, как эти самые аномалии определять и обходить."
"А потом сам, как в азарт вошёл," — снова вставил слово Лис. "Помню, как он на Выжигатель мозгов рванул. Этот пси-излучатель ему мозг чуть не высушил, но он юркий был, раз из завала, и как всегда — с добычей!"
"А лабораторию X-16 он потом, слыхали, обшарил?" — добавил Хромой. "Там такое нашёл, что едва сам в мутанта не превратился! Монолит чуть не забрал его, но выскочил!"
"Теперь наш друг, понимаешь? Свой. Ходит на вылазки, хабар тащит, задания выполняет. И знаете, что самое главное?" — Хромой сделал паузу, обводя взглядом собравшихся. "Он единственный такой, американец, тут. Даже эти, в зелёных погонах, пытались его к себе завербовать. Но он – ни в какую!"
"Почему?" – голос кого-то из темноты, словно шорох в кустах.
"Потому что тут, в Зоне, он – его место. Его теперь. Тут он – нужнее, чем где-либо. Мутанты его боятся, сталкеры уважают, а учёные – как будто золото на вес артефакта меряют, у него покупают."
Костёр догорал, превращаясь в угольки, отбрасывая последний танец теней. Каждый думал о своём, но в голове у всех один мотив – история про Американца. Легенда, что будет передаваться из уст в уста, обрастая новыми красками, как это и бывает в Зоне, где всё реально и всё – вымысел.
"Ладно, братва," — Хромой поднялся, кряхтя. "Закатываться пора. Завтра – новый день, новый выброс. А Зона шутить не любит с теми, кто на сон жадничает."
Сталкеры начали сворачивать свои пожитки, а история про "Американца", или как звали его здесь – "Джимми", осталась жить. Ещё одна ниточка в бесконечной ткани легенд Зоны, где люди меняются, словно призраки в аномалиях, становясь частью этой странной, притягательной земли.