Утренние суматошные сборы на учёбу позволили парню избежать неловких разговоров с родителями и сестрой. Трясясь в вагоне метро, подавленный во всех смыслах слова, Ваня обдумывал как ему подступиться к Злате с непростым диалогом. На факультативах от Департамента он много раз слышал о разрушительных последствиях раскрытия сверхъестественной природы человеку, но посчитал честность - лучшим решением возникшей проблемы.
Юный тритон так погрузился в себя, что только после звонка на урок и переклички заметил - Злата сегодня не пришла. Данное обстоятельство опечалило Ваню, но он вполне логично предположил, что его подружка приболела. В условиях мерзкой питерской зимы сие было бы неудивительно. Однако, ни через день, ни через три, ни через неделю Злата так и не появилась на занятиях. Ваня, мучаясь неведеньем, долго собирался с духом, прежде чем позвонить на домашний телефон девушки. Когда он решился и сделал это, спустя несколько длинных гудков трубку взяла мать его подруги.
— Здравствуйте, Галина Александровна. Извините за беспокойство, но я хотел бы узнать, как чувствует себя Злата. Её так долго нет, а никто ничего об этом не говорит. Мы с ней... очень дружны..., и я переживаю за неё.
Галина Александровна ответила с явным недоумением:
— А вы, собственно, кто, молодой человек?
— Ваня... Иван Мартынов я одноклассник Златы.
Услышав имя звонившего Галина Александровна изменилась в лице и недовольно скривилась:
— И не стыдно тебе, обормот, звонить сюда, после того что ты сделал с моей девочкой?! Думал, поматросишь и бросишь, а тебе это сойдёт с рук?!
Ваня был ошеломлён и не мог поверить своим ушам:
— Чт-то я сделал? Нет, это какое-то недоразумение. Мы с ней даже не ссорились. Прошу, пожалуйста, позовите её к телефону я всё объ...
— Не смей к ней больше приближаться! Или я тебя наизнанку выверну, подонок малолетний! - Прокаркала Галина Александровна и бросила трубку.
Иван стоял посреди квартиры, оглушённый и разбитый. В ушах всё ещё звучали резкие слова, а в голове не укладывалось происходящее.
“Как же так? — думал он, — Злата думает, что я её бросил. Но почему? Мы же были так счастливы вдвоём, ничего не предвещало беды… Что же пошло не так?”
Сердце сжималось от боли и непонимания. Парень метался по квартире как загнанный зверь, прикидывая свои дальнейшие действия.
Взвесив все “за” и “против” он тем же вечером решился сходить к Злате домой и попытаться всё исправить. Для этого пришлось подгадывать момент, когда родители будут заняты ежедневным бытом и не смогут заметить, что сын выскользнул на улицу изворотливым налимом.
Весь путь Ваня передвигался резвыми перебежками по мало освещённым переулкам, оскальзываясь на обледенелой брусчатке, кутался в шарф и молился всем известным богам о благосклонности случая. Однако, когда магнитный замок двери заветного подъезда не поддался привычному рывку юный тритон понял – его удачливость взяла выходной. Перед парнем встал выбор - позвонить в домофон и понадеяться, что Злата отреагирует и впустит ночного визитёра или попробовать докричаться до подруги со стороны балкона. Благо, что, девушка жила на втором этаже, поэтому шанс на успех всё же был.
Под действием адреналина, внутреннего разочарования и желания убедить весь мир в искренности своих чувств Ваня выбрал менее адекватный второй вариант. Расплатился за него пришлось по полной программе. На балкон вместо рыжеволосой подруги выскочила её мать и окатила парня, распевающего нелепые серенады под окном, водой из ведра. Юному тритону пришлось позорно отступить и нестись галопом домой, пряча лицо с руками и трясясь как банный лист. Кожа среагировала на мокрую одежду появлением чешуи и попадаться припозднившимся прохожим в таком виде, определённо, не стоило.
Родители заметили его возвращение, но не стали акцентировать внимание на его “подмоченной” репутации. Они посчитали, что непутёвый сын наказан соизмеримо собственной глупости, поэтому отчитывать его дополнительно не стоит.
Однако на следующее утро Ваня услышал, как мать перед кем-то оправдывается по домашнему телефону, выгораживая сына и сразу понял какой разговор произойдёт после. Элеонора Никаноровна, положив трубку ещё какое-то время возмущённо обсуждала произошедшее с супругом. Алукард Матвеевич отвечал со свойственным ему спокойствием, утешая раздосадованную жену.
Ваня, сидя у себя в комнате, был готов разорваться на части от стыда и сожаления. Внезапное помешательство любимой, утерянная возможность всё исправить и родители, вынужденные защищать его от праведного гнева матери Златы.
Пучина разочарования в себе уже готовилась поглотить его целиком, когда отец, неожиданно, зашёл к нему на разговор. Ваня рефлекторно подорвался с кресла-мешка, как только открылась дверь. Алукард Матвеевич вгляделся в сына и осуждающе покачал головой.
- Папа, я...
- Никаких оправданий. Садись. Сначала ты выслушаешь что скажу тебе я, а уже потом будешь объяснять мотивы своих поступков. - Отец опустился на кресло рядом и продолжил свою мысль:
— Мы сейчас разговаривали с матерью твоей подруги, Галиной Александровной. Она шокирована и напугана психологическим состоянием своей дочери и не понимает, что происходит. Галина Александровна считает тебя причастным, ведь в её глазах ты подонок некрасиво отвергший чувства наивной девочки. А после твоих мявов под балконом Злате стало хуже. Похоже, Галине Александровне изначально не нравилось, что ты симпатизируешь её дочери. Потому что по косвенным признакам из разговора с матерью твоей подруги стало понятно, накануне возникновения ментального недомогания дочери, она выбросила из её комнаты нечто поддерживающее гармонизацию. Как итог - нам с матерью придётся вмешаться, чтобы твоя манипуляция чужими чувствами не нанесла бедной девочке непоправимый вред. А ведь мы, как родители, предупреждали тебя о последствиях! Но ты наплевал на все предосторожности и продолжал гнуть свою линию, несмотря ни на что. Иван, меня крайне разочаровывает твой эгоизм и безответственность. Я не прививал тебе подобных качеств. - От пронизывающего взгляда серых глаз отца хотелось утопиться в кислоте.
— Папа, я, честно, не собирался вредить Злате. Мне хотелось только, чтобы ей было спокойно и весело, когда мы вместе.
— В первое — охотно верю, а вот второе – чистой воды эгоизм. – отец вздохнул, его взгляд стал отстранённым и затуманенным воспоминаниями,
— Мне знакомо то что ты испытываешь, сын, ведь когда-то очень давно я был на твоём месте. Я тогда был чуть старше тебя и тоже влюбился в обычную девушку — Марину. Она работала при холерном госпитале, куда я угодил, будучи кашляющим кулем с костями. Эта девушка казалась ангелом во плоти – красива, умна и добросердечна. Она спасла жизни очень многих во время той эпидемии, в том числе и мою, поэтому я возжелал заполучить её любовь во что бы то ни стало.
Вмешательство в её мысли и чувства казались мне безобидным лёгким импульсом. Средством для взращивания взаимного доверия.
Поначалу всё и вправду шло хорошо. Она стала увереннее, смелее, даже начала говорить о будущем. Я каждый день обманывал себя, что это во благо: я ведь действительно её любил! Но чем чаще я касался её эмоций, тем слабее становилась её собственная воля. Она уже не сомневалась — она не могла сомневаться. Не радовалась по‑настоящему — а стала отражением моих собственных эмоций.
А потом… потом Марина начала терять связь с реальностью. Перестала отличать свои желания от тех, что я ей внушал. Мне казалось, что со временем я смогу скорректировать состояние любимой и переживать тут не о чем. Однажды, вернувшись к нам домой я увидел, как Марина стоит на окне и бессмысленно улыбается, глядя в одну точку. Мне не хватило мгновения прежде чем она шагнула вниз. . .
Ваня слушал с благоговейным страхом. Ранее ему не доводилось видеть отца настолько подавленным и огорчённым.
— Папа, я не знал… Не знал, что тебе пришлось пережить подобное. Пожалуйста, прости, что мои действия напомнили тебе о такой жестокой трагедии.
— В нашем сообществе не зря запрещают влиять на эмоции людей: это не просто правило — это предостережение. Мы не имеем права подменять настоящие чувства иллюзией. – Алукард Матвеевич окинул сына изучающим взглядом – Иван, я бы хотел услышать ответ лично от тебя – зачем ты одурманил свою девушку? Стоило ли оно того, как считаешь?
— Нет, папа, конечно же не стоило. Просто я - трус. Испугался, что Злата отвергнет меня, если я открою свои чувства. Давно был к ней неравнодушен, но всё откладывал признание — боялся услышать „нет“ и потерять её как друга. Злата не должна страдать из-за меня. Позволь мне пойти с вами и попытаться убрать с неё эту проклятую дефектную гармонизацию.
Алукард Матвеевич прервал причитания сына:
— Разумеется, ты идёшь с нами. Но прежде всего тебе следует осознать - гармонизация, завязанная на каком-либо предмете, перестаёт исправно работать с момента его утери. От тебя потребуется кое-что другое, несмотря на полное отсутствие опыта. Ты должен внушить своей подруге, что вы с ней никогда не были знакомы и усыпить с “головомойкой”. А мы с матерью “поговорим” с Галиной Александровной и внушим ей необходимость перевести дочь в другую школу, возможно даже переехать в другой город, (если получится). Поможем позабыть о возникшем конфликте и нашем существовании в целом.
На Ивана было больно смотреть. Он сгорбился, придавленный чувством вины и тихо уточнил: - Получается Злату я больше никогда не увижу?
— Боюсь, что так. Скажу больше - если ты попытаешься её разыскать снова у Департамента будут все основания, чтобы ужалить тебя амнезиаком (мощное средство потери памяти которое Департамент использует против всех сверхъестественных нарушителях) и посадить под замок на пару десятков лет. У любого русалочьего вмешательства есть последствия. Если ты не хочешь стать причиной чьего-то безумия и оказаться под колпаком постоянного мониторинга - придётся научиться себя контролировать. - Ответил ему отец, встав с кресла и направившись к двери.
— Спасибо, что уговорил маму помочь, и прости меня. Я постараюсь больше никогда вас не разочаровывать. - Ваня почувствовал каждой внутренней чешуйкой, как тяжело ему дались эти слова и понуро уставился в пол.
Алукард Матвеевич грустно усмехнулся:
— Не давай обещаний, которых не сможешь сдержать, сынок. Мне достаточно того, что ты осознаёшь свои промахи и готов исправлять их.