Распрощавшись со странной парочкой, Вита заскочила в торговый центр. В туалет хотелось просто смертельно! Справившись со своими делами, и купив баночку йогурта в находящемся тут же супермаркете, женщина снова вернулась к машине. Адрес нового заказа – церковь. Эко ее сегодня заносит, – думала Вита, осторожно отпивая из баночки. Наверное, следующий пассажир будет скучным. Уж точно никаких изменников. И правда, ее ожидала скромная молодая женщина.
- Здравствуйте. Мне на Виноградарь, – негромко проговорила она. И только тут Вита заметила синяки на лице пассажирки. Та неловко поправила повязанный на голове платок и отвернулась к окну. Вита закусила губу, подавляя порыв ярости, и немного более резко, чем следовало, нажала на педаль газа. Пассажирка дернулась и ухватилась за сидение.
- Извините, – пробормотала Вита, все еще силясь взять эмоции под контроль.
- Ничего, – практически прошептала женщина.
Она была бы красива, если бы хоть как-то стремилась подчеркнуть свою красоту. Но никаких следов косметики на лице пассажирки не было. Если не считать пудры и тонального крема, которыми та пыталась замазать побои. Телефон женщины зазвонил. Она испуганно подпрыгнула.
- Баха! – И такая радость в голосе! – Привет. Да, звонила… Я ушла от Владимира, Баха… Да. Еще в начале недели. Нет… Не могла тебя поймать… Прости… Хорошо, - засмеялась пассажирка. - Не буду извиняться. Приехать?! Нет, Баха, я не могу. Ты же только после рейса… Да?! Ладно…
Женщина положила трубку и тихонько пробормотала:
- Планы изменились. Мы не могли бы поменять маршрут?
- Без проблем, – улыбнулась Вита. – Куда едем?
- Мне на Гарматную…
Вита кивнула, вбивая адрес в навигатор. Пассажирка немного расслабилась и снова уткнулась в окно. Ольге было страшно. Она решилась на то, на что, по собственному убеждению, была совершенно не способна. Оля вообще не понимала, откуда у нее взялась смелость отважиться на такое… Уйти. От мужа, с которым она венчалась пять лет назад. В этой самой церкви, от которой они только что отъехали. Мужества в ней никогда не было. Как и силы духа. Она вообще не умела кому-либо противостоять. Будь то родители, подруги, или муж. Именно из-за своей бесхребетности Ольга вышла за нелюбимого, именно из-за нее она чуть было не лишилась самого важного в жизни. Своего Бахи.
Они познакомились давным-давно. На праздничной линейке, посвященной первому звонку. Тогда маленькая Оленька пришла в школу в первый класс. Ее соседом по парте, несмотря на недовольство Ольгиной матери, стал маленький темноволосый мальчик. Бахтияр. Ольгу с ходу заинтересовало такое редкое и невероятно красивое имя, да только выговорить его ей было совершенно не под силу. Она заикалась. Глядя на ее судорожные попытки, Бахтияр щербато улыбнулся и проговорил:
- Называй меня Баха. Так проще.
Этим он ее покорил. Потому что не стал смеяться, как все другие дети, а просто пришел на помощь. Она влюбилась в него именно тогда, хотя Баха утверждал обратное:
- Нет, Олька… Влюбилась ты в меня, когда я тебе конфеты предложил в неограниченном количестве.
Ольга смущенно смеялась в ладошку, отрицательно качая головой. Да, то щедрое предложение она запомнила навсегда. Как-то раз на переменке Баха угостил ее конфетами. Семья Оли жила бедно, и конфеты она ела редко, поэтому предложение мальчика было таким заманчивым! Особенно, когда он добавил, протягивая горсть шоколадок:
- Бери, сколько хочешь! Мне не жалко. Хочешь… хоть целых две бери!
Целых две - это было так много! Он вообще был очень щедрым, и внимательным, и надежным. Оля бы и вовсе никогда не расставалась со своим Бахтияром, если бы это было возможно. Только ее маме Баха почему-то совсем не нравился. Она называла его странным прозвищем «черный», и каждый раз крестилась при виде мальчишки. Будто бы он был исчадием ада. Только годы спустя Ольга поняла, что ненависть матери была вызвана тем, что Бахтияр был мусульманином. Сама Галина была рьяной христианкой, и в таких же традициях воспитывала дочь. Именно вопрос веры и стал камнем преткновения в их с Бахой жизни.
Они окончили школу ровно десять лет назад. Бахтияр, как и мечтал, поступил в летное училище, Оля - в иняз. Вот тогда-то они и поняли, как невыносимо тяжело порознь. Раньше ребята виделись каждый день, сидели бок о бок, а тут…
- Может, нам пожениться, Оль? – спрашивал Баха, когда им удавалось пересечься в городе.
- Как? Мы не сможем венчаться, Баха…
- А зачем это делать? Распишемся, и все дела. Мои родители нас поддержат.
- И не станут настаивать, чтобы я приняла ислам?
- Не станут. Слушай, Оль, у меня нормальные современные предки… Ты же знаешь…
- Я так не могу, Баха. Отец с матерью не позволят мне жить во грехе. Да мне и самой не хочется.
- Олька, ну, затюкали они тебя совсем. В каком грехе? Мы в двадцать первом веке живем. Ты, что же, и любовью со мной до венчания заниматься не будешь? – улыбнулся он.
Ольга уткнулась ладонями в лицо:
- Нет. Не буду.
- Ты же шутишь, да? – нахмурился Баха. - Нам уже почти восемнадцать.
- Не шучу, - отвернулась Оля. – Я так воспитана. Мой папа – дьякон. Ты себе не представляешь, что начнется, если станет известно, что я…
- Дело ведь не только в вере, да? Я - татарин. Это тоже делает меня недостойным в глазах твоей семьи?
Оля поежилась. Потому что парень был прав.
- Оля, пойми, ты должна научиться им противостоять. Ради нас. Ради нашей любви.
Девушка это понимала. Но только воспитание не позволяло сделать так, как он говорил. Так и жили. Скрывали свои встречи. И не позволяли себе лишнего. Конечно, для возмужавшего Бахтияра такие отношения были неполноценными. Ольга это понимала. Поэтому даже не обиделась, когда поняла, что у Бахи появилась другая… Та, у которой он получал свои мужские потребности. Не удивилась, но едва не умерла от боли. Оля даже не стала предъявлять никаких претензий. Не имела права. С виду в их отношениях ничего не поменялось, и в то же время изменилось все. Она едва дышала, едва жила… И однажды Ольга поняла, что не может так больше. Не может делить его с кем-то, но в то же время не может заявить на него свои права. Существует тысяча преград, из-за которых они никогда не смогут быть вместе. Зачем продлевать агонию?
- Оленька, пойдем сегодня к нам? Мама беляши твои любимые нажарила…
- Нет, Баха… Уже пост начался. Нельзя мне беляши. Ты лучше свою девушку позови. – Ольга впервые заговорила с Бахтияром об этой стороне его жизни. Он застыл. Отвел неловко глаза:
- У меня одна девушка. Это – ты.
- Нет, Баха. Я давно уже не одна.
- Оль…
- Не нужно, Баха. Нам вместе не быть, разве ты ещё не понял?
- Нет!
- Да, Бахтияр, да… К сожалению. Но мы можем быть друзьями. Самыми лучшими.
- Ты сама в это веришь?
- Верю. Это единственный выход, чтобы не потерять друг друга.
У них ничего не вышло. Потому что сказать легче, чем сделать. Потому что чувства никуда не делись. Потому что мозг бессилен в сердечных вопросах. Им не удалось отстраниться, перебороть себя. Даже когда Баха стал встречаться с другой, даже когда Ольга под давлением родителей вышла замуж. Душа рвалась на части, а сердце обливалось кровавыми слезами. Ведь все было не так! Чужой, незнакомый мужчина. Чужие холодные руки… Она с трудом выносила мужа. Терпела его требовательные касания и ласки, каждый раз ломая себя. Она колени в кровь стёрла в попытке вымолить у господа прощения за своё недостойное поведение. Каждый день умоляла вразумить ее и наставить на путь истинный. Но ничего не помогало. Она любила! Остро, отчаянно, безысходно. Мучилась, страдала, не в силах переломить себя. Больше всего на свете Ольга хотела забыть свою любовь. Но в то же время она так боялась, что это случится! В те дни Оля не свихнулась только потому, что Баха был рядом. Он был везде… В коротких сообщениях: “Доброе утро. Не забудь надеть шапку”, в стаканчиках кофе, которые посыльный каждое утро приносил ей на работу, в коротких телефонных разговорах, и ещё более коротких встречах, на которые она приходила тайком. Он был глотком свежего воздуха, светом, счастьем… Он был спасательным кругом, который держал на плаву. Особенно, когда Владимир стал проявлять своё истинное лицо.
Это началось внезапно. Или она, видимо, не замечала предпосылок? Просто в один из дней, спустя полгода после венчания, муж попросил… об экспериментах. Ольга отказалась. Сама мысль об этом ничего, кроме отвращения, не вызывала. Она и без того едва терпела его. Владимир же после этого как будто взбесился. Оттолкнул её резко, так, что Оля не удержалась на ногах и упала.
- Вот тебе, рыба замороженная! Учись мужика любить! - рычал он.
После этого Ольга стала молиться ещё усерднее, ещё старательнее! Ведь это она и только она во всем виновата! Она не должна любить другого! Не должна!!! Оля прекратила общение с Бахой. Сосредоточилась на семье. Каждый день убирала, готовила, пекла пироги. Вот как приходила с работы, так и начинала… А потом, полумертвая от усталости, уделяла внимание нелюбимому мужу. Но лучше не становилось.
- Ну что… Вот поэтому ты и не беременеешь, рыба замороженная!
Оля действительно не могла зачать, несмотря на то, что с самого начала семейной жизни они не предохранялись. Видимо, это была её кара за нелюбовь. Она и у врача была, но там сказали, что с нею все в порядке, и тревогу бить рано. А ведь ей так хотелось маленького… Чтобы ему всю себя посвятить, отдать всю любовь свою нерастраченную!
Она как раз возвращалась от врача, когда ее подкараулил Бахтияр.
- Оля, объясни мне, что происходит? Ты куда пропала?
Женщина прошла мимо, опустив голову, не в силах посмотреть в любимые глаза.
Баха схватил ее за руку, развернул резко и охнул:
- Что это у тебя? – сипло поинтересовался он, проводя по лиловому синяку на скуле.
- На дверь натолкнулась… - прошептала Оля, отводя глаза. Врать она не умела в принципе. Врать Бахе - тем более.
- Это он, да? Он?! – заорал мужчина.
- Не кричи, – попросила Оля, закрывая лицо ладонями. – Не кричи, пожалуйста… И не ищи меня больше. Никогда… - Развернулась, прошла мимо. Умирая. Не в силах сделать следующий вдох. Не в силах нести свою ношу, и не в силах ее бросить… Бахтияр двинулся следом:
- Он не стоит тебя, Оля! Он ведь даже не любит, так почему?! Ради чего ты это терпишь?!
- Это мой крест.
- Крест?! Так брось его! Оставь на обочине жизни! Разведись... Я же все для тебя… Я ведь жизнь отдам, Оля!
- Я не могу, Баха. Мы венчаны. Это навсегда.
- Да очнись же ты! Жизнь одна… В угоду кому ты ее проживаешь?!
- Тебе не понять.
Она ушла. Развернулась и зашагала вдоль по улице. Как робот, как кукла заведенная, в которой не было жизни. А Баха смотрел ей вслед и ничего не мог сделать. Он так устал… Устал бороться за их любовь. Да и смысла в этой борьбе не было никакого. Он заведомо проиграл.
В следующий раз они встретились только спустя два года. Самолет Бахтияра совершил экстренную посадку в родном аэропорту. Отказало шасси, и им с командиром корабля едва удалось посадить машину. Его первая серьезная внештатная ситуация. И Оля, которая примчалась в аэропорт… Неизвестно, что его подорвало сильнее… Близость смерти, или ее родные, полные слез, глаза.
- Баха… Баха… Живой… - повторяла она, шаря руками по его форме, обхватывая скулы, заглядывая в глаза… – Хороший мой… Живой… Слава тебе, Господи. Баха… Мой Баха…
Олю трясло, как в лихорадке. Сознание уплывало. Она вообще не помнила, как оказалась в зоне прилета. Помнила только, как услышала по радио экстренные новости об аварийной посадке борта Бахтияра, и все… провал. Полная амнезия. И вот уже он… живой и здоровый. Родной. Любимый до боли. До слез… Господи, сколько их было пролито без него? Море... А сколько еще предстоит пролить? Океан… Но сейчас, не в силах остановиться:
- Любимый мой, Баха… Слава тебе, Боже… - Обрывки признаний, вперемешку с бессвязными молитвами. - Матерь Божья, сохрани под покровом своим…
- Оля… Оленька. Ну, не плачь, милая… Все же хорошо.
- А я чувствовала, Баха, чувствовала, что что-то не так! Вот как тогда, когда ты на экзамене провалился… Только во сто крат сильнее тревога… И молитвы мои не уберегли… А я молюсь, знаешь? Все это время молюсь за тебя…
- Уберегли. – Шепот в макушку. – Только они и уберегли, милая.
- Правда?
- Меня любовь твоя уберегла.
А потом они сидели на лавочке возле D-терминала и умывались слезами, захлебывались словами, тонули в любви.
- Я ни на секунду тебя не забывал.
- И я не забывала. Это невозможно, Баха. А я ведь так старалась. Отпустить… Но без тебя ничего не выходит. Понимаешь? Без тебя я как будто сама исчезла, и не осталось ничего. Пустое место.
- Оленька моя… Оля… Уходи от него. Уходи!
И она ушла. Тогда… Два года назад. Баха дал ей возможность пожить в его квартире. А сам перебрался к родителям. На время, конечно. Пока Ольге не удастся оформить развод. А она вроде бы и решилась уже. И в ЗАГС сходила узнать, что к чему. Да только не суждено им тогда было вместе остаться. Вечер… Звонок в дверь. На пороге симпатичная девушка. Удивленная, не меньше самой Ольги:
- Здравствуйте. А Бахтияр…
- В рейсе.
- Да? Так сегодня же не его график.
- Попросили подменить, – пожала плечами Ольга, вытирая руки о подол.
- Господи… А я только на разговор настроилась…
- А разговор не подождет до завтра?
- Ох… Не хотелось бы мне затягивать…Да что поделать?
- Может быть, ему что-то передать?
- Нет. Это личное…
Девушка развернулась и ушла, а Ольга потеряла покой. Ее сковал страх. Ожидание чего-то страшного и неизбежного.
Начало конца она прочитала в глазах любимого:
- Оля… Та девушка, что приходила вчера, Лера... Она беременна. Мы встречались до тебя и…
Оля схватилась за горло, будто бы в попытке избавиться от удавки, которая все сильнее затягивалась на шее…
- Оля, я ей все объяснил, так что ты не переживай…
- Что объяснил? – прохрипела молодая женщина.
- Что между нами ничего не может быть! Да она и сама рожать не хочет. Ей двадцать лет всего…
Ольга буквально упала в кресло. Сделала пару судорожных хриплых вдохов. Как утопленник, которого все-таки спасли:
- Не смей, Баха! И ей не давай… Это смертный грех. Не бери на душу.
И все… Вот так просто, и так сложно. Ольга съехала в тот же вечер. В первый попавшийся клоповник, который можно было снять прямо сейчас. Бахтияр противился, кричал, умолял, но в глубине души понимал, что все… это конец. Так и было. Его свадьба, ее уход. Бахе казалось, что его жизнь необратимо изменилась. Только работа была спасением. Когда он находился вдали, то можно было всегда представить, что дома его ждет она… Оля.
Баха так и не смирился с тем, что ему пришлось пожертвовать любовью ради ребенка. Он смотрел на огромный живот жены и абсолютно ничего не чувствовал. Мать, с которой он всегда был близок, говорила, что это не навсегда, что скоро все изменится, и любовь возьмет свое. Но этого так и не случилось. Дочь Бахтияра погибла в родах, не оставив ему никаких шансов. Баха винил себя в гибели ребенка. И эта вина тяжелой плитой пригвоздила его к полу. Его самобичевание подпитывала жена:
- Это из-за тебя все! Ну зачем… зачем ты вынудил меня рожать? Тебе это было не нужно. А мне сломало жизнь. Я ведь полюбила дочь, в отличие от тебя, а теперь вынуждена ее хоронить.
- Прости, Лера. Прости… - Только и мог выдавить из себя мужчина.
Жизнь катилась в какую-то бездну. Только работа шла на лад, его допустили к международным рейсам в качестве второго пилота, поэтому Баха все реже бывал в родных краях. Он даже не сразу заметил, что Лера ушла. Вернулся после очередного рейса, сразу же лег спать, и только на утро увидел, что в шкафу нет вещей жены. Они развелись тихо. Без скандалов и взаимных упреков. Молча. Да и не было у них общих тем для разговоров.
Продолжение следует...
- Часть 6: Любовь с нелюбимыми - будет опубликована 22.03 в 08:00
Автор: «В горе и в радости», Юлия Резник
***
Содержание:
- Часть 6: Любовь с нелюбимыми - будет 22.03 в 08:00
