Меня зовут Тим, я ирландец, который совершил, пожалуй, самый странный поступок в жизни — переехал в Россию. Теперь я исследую эту огромную страну, забираясь в места, о которых мои друзья в Дублине даже не слышали. Моя новая цель — Нарьян-Мар.
Когда я паковал шерстяные носки, сосед по лестничной клетке Саныч спросил:
— Тим, ты куда собрался? Там же только олени и вертолеты.
— За экзотикой, Саныч! — ответил я.
— Ну-ну, — ухмыльнулся он. — Смотри, чтоб уши не отпали.
Но есть одна деталь, которую все упускают
Добравшись до Севера, я понял, что Саныч был прав лишь наполовину. Олени есть, но вертолеты здесь — это не просто транспорт, это пульс жизни. Нарьян-Мар — один из самых удаленных городов, и здесь я впервые осознал масштаб того, как Россия развивает арктическую авиацию.
Стою я, значит, на ветру, пытаюсь сфотографировать замерзшую тундру, а мимо проходит местный техник в куртке, которая шире моего дома.
— Это что, — киваю я на гул в небе, — старые советские машины?
Он посмотрел на меня как на человека, который пытается разжечь костер кубиками льда.
— Какие старые? Это новые Ми-38ПС из Казани. Они при минус пятидесяти работают и полторы тысячи километров без дозаправки чешут. Нам для Севморпути другие не подходят.
Я присмотрелся. Оказалось, эти гиганты не просто летают — они обеспечивают работу ледоколов и баз круглый год. Эвакуация, охрана судов, доставка грузов — всё на них.
— А самолеты? — не унимался я. — Как они тут садятся? Тут же полоса — сплошной каток.
— Для этого Ил-114-300 модернизировали, — буркнул техник. — В Якутии его обкатали. Ему что лед, что грунт — всё равно. Приземлится, разгрузится и обратно на материк. Без них арктические программы заглохнут.
Я стоял и думал: пока я мерзну в трех слоях одежды, эти машины спокойно садятся на ледяной панцирь, поддерживая жизнь огромного региона. Это и есть реальный вклад в развитие Севера — техника, которая не боится экстремальных морозов.
Весь этот арктический гигантизм, ледоколы и северные базы держатся на одной конкретной способности этих машин: они могут приземлиться там где нет ничего!