XVIII век по праву называют «женским веком» в истории России: почти три четверти столетия страной правили императрицы. Но одна женщина вошла в историю не как монархиня, а как руководитель науки. Екатерина Романовна Дашкова стала первой в России женщиной неимператорского происхождения, занявшей высшие государственные посты в научной сфере. Директор Императорской Академии наук и первый председатель Российской академии — её наследие до сих пор остаётся уникальным явлением в истории отечественного просвещения.
Родившаяся в 1743 году в семье графа Романа Воронцова, Екатерина лишилась матери в двухлетнем возрасте и воспитывалась в доме дяди-канцлера. Получив типичное для дворянской девушки образование — языки, танцы, рисование, — она благодаря случайности пристрастилась к чтению. Болезнь корью, из-за которой девочку отправили в деревню, обернулась неожиданным даром: вдали от столицы она погрузилась в книги Бейля, Монтескьё, Вольтера и Гельвеция, став одной из образованнейших женщин своего времени.
В 1758 году пятнадцатилетнюю Дашкову представили великой княгине Екатерине Алексеевне. Их сблизили не только политические взгляды, но и общий интерес к литературе. Как вспоминала сама княгиня, «в России нельзя было найти и двух женщин, которые бы, подобно Екатерине и мне, серьёзно занимались чтением». Эта дружба определила судьбу Дашковой: она стала активной участницей дворцового переворота 1762 года, приведшего на престол Екатерину II. Однако после воцарения императрицы их отношения охладели, и Дашкова, ощутив недооценённость своих заслуг, отправилась в длительное европейское путешествие.
За границей она встречалась с Дидро и Вольтером, в Шотландии общалась с Адамом Смитом и Уильямом Робертсоном. Дидро писал о ней с восхищением: «Ей чужда любая тирания». Эти годы сформировали её как просветителя, убеждённого в том, что наука и образование должны служить обществу. Возвращение в Россию в 1782 году совпало с назначением на пост директора Петербургской академии наук. Григорий Потёмкин, комментируя это решение императрицы, заметил: «Ей надоели глупцы, которые её окружают».
Энергия Дашковой преобразила Академию, находившуюся в запустении. За год она наладила финансы, увеличила число студентов-стипендиатов с 17 до 50, открыла бесплатные публичные лекции по математике, физике и естественной истории, расписание которых печаталось в «Санкт-Петербургских ведомостях». По её инициативе профессорам повысили жалованье за чтение лекций, вдвое снизили цены на академические издания, построили новые печи для химической лаборатории и наладили производство научных инструментов в России.
В октябре 1783 года по предложению Дашковой была учреждена Императорская Российская академия, которую она же и возглавила. Новая академия сосредоточилась на изучении русского языка и словесности. Главным её трудом стал «Словарь Академии Российской» — первый толковый словарь русского языка, над которым работали шесть лет. Княгиня сама участвовала в составлении и предложила ввести в алфавит букву «Ё» . При ней были основаны журналы «Собеседник любителей российского слова» и «Новые ежемесячные сочинения», объединившие лучших литераторов эпохи — Державина, Фонвизина, Княжнина, Капниста.
Однако просветительская деятельность Дашковой не всегда находила понимание. В 1793 году она разрешила публикацию трагедии Княжнина «Вадим Новгородский», которую Екатерина II назвала «литературным бунтом» и приказала уничтожить тираж. Усиление влияния генерал-прокурора Вяземского и фаворита Платона Зубова привело к отставке Дашковой в 1796 году. При Павле I её отстранили от всех должностей и отправили в ссылку.
Последние годы жизни Дашкова провела в имении в Калужской губернии, занимаясь литературным трудом. Её «Записки» («Mon histoire») стали ценным историческим документом и литературным памятником эпохи. А. И. Герцен писал о ней: «Дашковою русская женская личность, разбуженная петровским разгромом, выходит из своего затворничества, заявляет свою способность и требует участия в деле государственном, в науке, в преобразовании России».
Умерла Екатерина Романовна Дашкова в 1810 году. В 1801 году академики просили её вернуться к руководству, но она отказалась — возможно, считая, что сделала для российской науки всё возможное. Её достижения остаются уникальными: женщина, управлявшая наукой в эпоху, когда это казалось невозможным, сумела не только сохранить, но и преобразить академические учреждения России, заложив основы для расцвета отечественной науки и словесности в следующем столетии.