Маленькой Кате было три года, когда случилось страшное - смерть мамы. Пьяный отец пришёл поздно вечером и начал ругаться с мамой. Катя проснулась и вышла из комнаты.
Она не помнила лица отца — только звуки, крики, красное пятно, расползающееся по маминой блузке, и то, как мама лежала на полу. Потом пришли чужие люди, говорили, писали толпились. Забрали отца. Чужая тётенька унесла Катю на руках.
Отец сел в тюрьму. Маму похоронили. Катю отправили в детский дом.
Она была самой младшей в группе. Другие дети постарше, знали, как выживать в этом мире казённых стен, чужих кроватей, игрушек и тарелок. Катя не знала. Она просто сидела на своей кроватке, обняв колени, и смотрела в окно. Очень скучала по маме.
Со временем Катя втянулась в монотонную, казарменную жизнь детского дома. Воспитательницы вздыхали и жалели молчаливую девочку.
— Тихоня, — говорили они. — Ничего, отойдёт.
Катя не отходила. Она ждала. Сама не зная чего.
Через два года в детдом приехала семья. Мужчина и женщина, ухоженные, с добрыми лицами. Осматривали детей, выбирали. Подошли к Кате.
— Как тебя зовут? — спросила женщина.
— Катя, — ответила она.
— Хочешь жить у нас?
Катя кивнула. Она не знала, чего хочет. Знала одно - жить не здесь. Куда угодно, только подальше отсюда.
Её удочерили. Увезли в другой город, в большой дом, с собакой и садом. Назвали дочкой. Катя привыкала. Училась называть их мамой и папой. Училась есть за общим столом, не пряча хлеб под подушку. Училась не вздрагивать от громких звуков.
— Привыкнет, — говорила новая мама. — Всё у неё будет хорошо.
Катя почти поверила.
Через три года у новых родителей родился свой ребёнок. Маленькая девочка, тёплая, пахнущая молоком. Катя смотрела на неё, а внутри всё сжималось.
Она стала замечать, что мама чаще смотрит на малышку, чем на неё. Папа вечно усталый, раздражённый. Катя старалась быть хорошей: мыла посуду, убирала игрушки, не капризничала. Но они как будто её не замечали.
Однажды вечером Катя услышала разговор из кухни.
— С ней слишком сложно, — говорила мама. — Она замкнутая, ничего не рассказывает, с ней невозможно. Чужая.
— Она ребёнок, — отвечал папа. — Ей нужно время.
— Но у нас теперь есть своя дочь. Мы должны думать о ней. Зачем нам эта обуза? - возразила женщина.
Катя стояла в коридоре, прижавшись спиной к стене. Ей страшно. Очень страшно.
Через несколько дней её отвезли обратно в детский дом.
Директриса, которая вышла на крыльцо, посмотрела на неё и усмехнулась:
— Ну, ничего страшного. Найдём тебе новую маму. Просто надо подождать.
Катя смотрела на неё и ничего не видела. Только ту женщину, которая обещала, что всё будет хорошо. Которая назвала её дочкой. И почему-то сдала её обратно, как ненужную вещь.
— Иди, — сказала директриса. — Иди в группу.
Катя пошла. Но не в группу. Она вышла через чёрный ход, обогнула забор, пролезла в дыру и вышла на улицу.
Бродила по городу до позднего вечера. Темно, холодно.
Кате двенадцать. Она шла по незнакомому городу, сжимая в кармане куртки несколько монет, которые забыли в её вещах. Шла и не знала, куда. Просто подальше от этого места, где она никому не нужна.
Первую ночь она провела под мостом. Свернулась калачиком, прижав колени к груди, и смотрела на воду. Холодно, страшно, но она не плакала. Слёзы кончились ещё в прошлой жизни, когда была жива мама.
— Эй, — позвал кто-то.
Катя вздрогнула, подняла голову. Перед ней стоял мальчишка, постарше, грязный, в рваной куртке.
— Ты кто? — спросил он.
— Никто, — огрызнулась Катя.
— Никто не живёт под мостом. Иди отсюда, - крикнул он.
— Мне некуда идти. - пожаловалась девочка.
Он посмотрел на неё, помолчал, потом сел рядом.
— Как тебя зовут?
— Катя.
— Я Коля. Ты из детдома сбежала?
Она кивнула:
— Сбежала. Угу.
Она вкратце рассказала свою историю.
— Я тоже из детдома сбежал, — сказал он. — Только меня никто не забирал. Я сам ушёл.
Они сидели рядом, смотрели на воду и молчали. В этом молчании было что-то родное. Понимание без слов.
— Не бойся, — сказал Коля. — Я тут всё знаю. Научу. Не пропадём.
Катя не боялась. Ей всё равно.
Коля научил её, как найти еду в мусорных баках около супермаркетов, где ночуют беспризорники. У кого можно попросить, а кого лучше обходить. Она быстро училась. Даже забыла, что когда-то у неё была мама. Потом другая мама.
Они кочевали по южным городу. Осенью — подвалы, весной — чердаки. Иногда их подбирали полицейские, отвозили обратно, но Катя сбегала снова. Каждый раз.
— Зачем ты убегаешь? — спросил её однажды участковый. — Там же тепло, кормят.
— Не хочу, — ответила она. - так казарма, тюрьма. Не хочу... И потом не хочешь, чтобы меня снова взяли и выбросили.
Он вздохнул, покачал головой.
Годы шли. Катя выросла, научилась выживать. Работала где придётся: на рынке, в кафе, на стройке. Спала где придётся. Но она выжила. Назло тем, кто её бросил.
Однажды, уже взрослой, она стояла на набережной и смотрела на воду. Мимо шли люди, смеялись, разговаривали. Катя смотрела на них и чувствовала себя чужой. Всегда чужой.
— Девушка, вам плохо? — спросил кто-то.
Она обернулась. Пожилая женщина с добрыми глазами смотрела на неё с тревогой.
— Нет, — ответила Катя. — Всё хорошо.
— Уверены? - уточнила женщина. - Я же вижу у вас глаза красные.
— Уверена, - огрызнулась Катя.
Женщина ушла. Катя осталась одна. На набережной.
Она не плакала. Давно не плакала. Просто смотрела на воду и думала о своей жизни.
Она не исчезла. Выжила. И это главное.
Спустя много лет, когда она вышла замуж и родила своих детей, она вспоминала детство. Ей смешно, когда кто-то из знакомых жалуется на детей, нехватку денег, на мужа. Она усмехается про себя: "Всё познаётся в сравнении. Вам бы моё детство... И ваши проблемы сами собой исчезли".
Вечером, уложив детей спать, сидит на кухне. Пьёт чай, посмотрит в окно на спящий город. Вспоминает детский дом, первую маму, вторую маму, Колю под мостом.
— Ну и пусть. Я жива, — сказала она вслух. — И это уже победа. У меня дом, семья, работа... Я выжила и всё преодолела... всё...