— Съезжай-ка ты, Антонина, на съемную. Я всё обдумал и принял мужское решение. В твоей квартире пока поживет моя сестра Зоя с детишками. Им нужнее.
Слова прозвучали буднично, под аккомпанемент шкворчащего на сковородке гуляша и свист старого чайника. Антонина Викторовна, женщина пятидесяти шести лет, обладательница стальных нервов и должности старшего администратора в районной поликлинике, даже не вздрогнула. Она лишь медленно отложила деревянную лопатку и посмотрела на мужа.
Валерий сидел за кухонным столом в своих любимых спортивных штанах с вытянутыми коленями. В этих штанах он, казалось, родился, прошел срочную службу и планировал встретить пенсию. Перед ним дымилась тарелка с макаронами по-флотски, которые он щедро, от души, заливал майонезом.
— Валер, у тебя температура? — спокойно поинтересовалась Антонина, присаживаясь напротив. — Или ты телевизора пересмотрел? Какие детишки? Какая Зоя?
— Обыкновенная Зоя! Сестра моя родная! — Валера намотал макароны на вилку и с аппетитом отправил в рот. — От нее этот обалдуй ушел. Оставил бабу одну в Сызрани с двумя ангелочками. Зойке надо обстановку сменить, в столицу перебраться. А у нас тут целых три комнаты! Зачем нам двоим такие хоромы? А ты пока поживешь в студии, я тебе уже отличный вариант подыскал. Дешево и сердито. В промзоне, зато воздух свежий, если ветер не со стороны завода дует.
Антонина смотрела на мужа и поражалась. Загадочна и непостижима природа отечественного мужчины! Вот живет он на твоей жилплощади пятнадцать лет. Квартира тебе от бабушки досталась, ты сама в ней ремонт делала, сама коммуналку каждый месяц оплачиваешь, трубы меняешь, счетчики поверяешь. А он лежит себе на диване годами, продавливает аурой пружины, и вдруг — бац! — у него в голове происходит какое-то замыкание, и он начинает искренне верить, что это его личная усадьба. Как в фильме «Иван Васильевич меняет профессию»: «Кемска волость? Да пусть забирают на здоровье, я-то думал, Господи!»
— Интересная математика, Валер, — Антонина налила себе чаю. — Значит, в мою квартиру, за которую я плачу налоги и где каждый плинтус куплен на мою зарплату, въезжает твоя сестра с двумя подростками, которые в прошлый свой приезд оборвали мне шторы и расписали обои маркером. А я должна собрать шмотки и отправиться в промзону?
— Тоня, ну что ты начинаешь? — Валера поморщился, словно у него заболел зуб. — Ты меркантильная стала, честное слово! Семья — это главное! Мы должны помогать ближним. Тем более, я уже Зойке пообещал. Она билеты купила, послезавтра будут. Я и коробки из-под бананов тебе из Пятерочки принес. В коридоре стоят. Пакуй посуду, вещички свои.
Антонина мысленно подсчитала баланс их «семьи». Валера зарабатывал немного, работал экспедитором, но все свои деньги тратил на «мужские радости»: удочки, спиннинги, новые чехлы в свой старенький Рено и какие-то бесконечные присадки для двигателя. Холодильник заполняла Тоня. Квартплата, свет, вода, интернет — всё лежало на ней. Заходя в магазин и глядя на цены на сыр и колбасу, она регулярно поминала недобрым словом экономическую ситуацию, но Валера этого не замечал. Он просто открывал дверцу холодильника и спрашивал: «А чего у нас к чаю ничего сладенького нет?».
И вот теперь этот стратег диванных войск распорядился ее имуществом.
— А за студию кто платить будет? — ради спортивного интереса спросила Антонина.
— Ну, Тонечка, ты же у нас женщина работящая! Зарплата у тебя стабильная. Потянешь! Я бы и сам помог, но ты же знаешь, мне кредит за лодку с мотором еще год выплачивать. Не могу же я на рыбалку без мотора ездить, засмеют мужики.
Он говорил это с таким железобетонным спокойствием, что Михаил Задорнов, услышь он этот монолог, расплакался бы от умиления и ушел бы из профессии, поняв, что реальность смешнее любых сатирических заметок.
Антонина медленно отпила чай. Внутри у нее не было ни истерики, ни слез. Только холодная, прозрачная ясность. Тридцать лет назад она, может, и закатила бы скандал с битьем тарелок. Но в пятьдесят шесть лет бить тарелки жалко — хорошая посуда сейчас стоит дорого, да и убирать осколки потом самой.
Она посмотрела на Валеру, который уже тянулся за добавкой макарон, потом перевела взгляд на коридор, где действительно громоздились картонные коробки с жизнерадостными желтыми логотипами банановых компаний.
— Знаешь, Валера, — мягко сказала Антонина. — А ты ведь прав. Семья — это святое. Зое надо помочь. Родственников в беде не бросают.
Валера аж поперхнулся чаем от неожиданности. Он явно готовился к обороне, запасал аргументы, а тут такая покладистость.
— Тонечка! Золотая ты моя! — он радостно вытер рот рукавом. — Я знал, что ты поймешь! Ты у меня женщина мудрая! Давай, собирайся потихоньку. Я завтра договор аренды на эту студию привезу, подпишешь.
— Хорошо, Валера. Обязательно подпишу, — улыбнулась Антонина Павловна, аккуратно складывая салфетку.
Она встала из-за стола и пошла в спальню, оставив мужа на кухне в состоянии эйфории. Он чувствовал себя настоящим хозяином жизни, патриархом, решившим сложную логистическую задачу.
Валера уже мысленно расставлял сестрин шмурдяк в "освобожденной" квартире, не подозревая, что Антонина приготовила ему прощальный подарок. Такой, от которого у него не только спиннинг задрожит, но и земля из-под ног уйдет.
Читать неожиданную развязку истории — как Тоня "переехала" по-королевски...