Так получилось, что почти вся жизнь связана не только с одним районом Москвы, но и с одной улицей. А ведь могло сложиться иначе.
Когда ломали бараки на Шоссе НКПС (читайте «Начало измайловской жизни») всех из дома 16/47 кв.5 расселяли рядом в новые дома. Маврины получили двухкомнатную в трехэтажном доме с эркерами (которого тоже нет) на Заводском проезде. Семья папиного брата Павла переехала в девятиэтажку, в которой и сегодня живет его вдова. Папа с мамой и маленькими Сашей и Наташей тоже получили отдельную квартиру, но не поехали в нее. А сразу поменяли на коммуналку в центре на Садовой Спасской дом 18, кв. 80 (читайте «Садовая-Спасская 18»). Комната была просто огромной- 50 кв. м, кроме того, родители получили, конечно доплату. Что было крайне необходимо нашей семье, где ожидался третий ребенок, то есть я. У папы с мамой оставалась на руках лежачая Евдокия Абрамовна (мать отца). Были и другие причины.
Системных воспоминаний у меня о жизни на Садовой не сохранилось. Я плохо помню саму комнату. У нас в комнате за перегородкой стоял огромный буфет с посудой. Он остался еще от прежних дореволюционных хозяев. Однажды я полезла что-то взять на полке, и верхняя часть повалилась на меня. Слава богу, я не пострадала. Но всю посуду пришлось заменить. Помню маленького брата в железной кроватке с ограждением. Огромный коридор. Чудесных бабушек с дореволюционной историей, у которых я проводила много времени. А еще помню, что категорически не желала идти в детский сад. У меня было косоглазие. Частью лечения было заклеивание глаза и пятидневное пребывание в специализированном саду. Отправить меня туда не удалось. С обычным садом тоже не получилось у родителей. Родителям было трудно со мной- часто болела, плохо кушала. Только год я ходила в детский сад перед школой в Тушино. И сделать операцию не удалось. Как мама выкручивалась? Вот эти бабушки, сестра часто брала с собой в школу.
Я вообще не помню зимы на Садовой-Спасской, только лето. У меня рано появился двухколесный велосипед. Очень часто мы все четверо (маленького Володю брали на руки) садились на трамвай и ехали в Сокольники. Но дом в 1968 году стали быстро расселять, и мы оказались в Тушино на улице Героев Панфиловцев д. 23. Нам дали четырехкомнатную квартиру на первом этаже.
Жизнь в этой квартире можно поделить на две части- с мамой и без нее. Она умерла, когда младшему брату было 11, мне 13, Саше 19, а Наташе 21. Брат был в армии, а сестра к тому времени уже вышла замуж.
Для меня это были годы детства. Сильно выручала школа, общественная работа и друзья. Сегодня подошла к своему дому и вспомнила, как под окно подходили мои школьные друзья и звали на улицу.
А вообще, жизнь дома 23 достойна отдельного рассказа. Мы приехали, когда Тушино было неустроенной окраиной Москвы. Грязь, редкие фонари, стройка вокруг. Деревни были рядом. На наших глазах эти деревни выселяли. Однажды в юности приехала в Фастов, сошла с поезда и взяла такси до бабушкиного села. Водитель спросил откуда я. Он уточнил район. Потом засмеялся и сказал: «Какая же это Москва?». Возможно. Первые трамваи громыхали до Сокола. Там начиналось метро. Но все изменилось. Сегодня Тушино стало красивым удобным районом.
Тогда и у нас в доме в 1-3 подъездах, как раз, жили жители одной такой деревни. Все друг друга знали. Не только в лицо, но и по именам и фамилиям. Я знала всех в нашем подъезде. Все ровесники, особенно в раннем детстве, были друзьями. Гуляли вместе, в гости к друг другу ходили. На 9 этаже жила моя одноклассница Марина С., у нее соседка была Таня И., на седьмом этаже жил Игорь. Однажды Игорь потушил пожар в подвале соседнего дома. Он был чуть старше, но тоже с нами дружил. На шестом жила Катя, она удивляла меня тем, как долго пережёвывала пищу за обедом. Я до сих пор ем, как будто у меня сейчас отнимут пищу. За ней первой стал серьезно ухаживать мальчик. Часами стоял у подъезда и ждал ее. На пятом жил Саша О., на четвёртом- Анна Андреевна, с которой мы дружили семьей. Многому научила меня. Она жила с сыном, невесткой и внуками. Как-то ее сын купил мопед. Он ставил его на этаже. Однажды этого мопеда не стало. Милиция нашла воров. Ими оказались подростки. Так вот Саша забрал заявление, а позже мы все были свидетелями того, что он вечерами после работы стал выходить во двор с мопедом и…этими ребятами.
Все свободное время проводили на улице: резиночка, классики, вышибалы, позже волейбол (круговой) и т.д. Однажды в классе 3 или 4 собрались и отправились в лес. Разожгли костер, разошлись по лесу, и я потерялась. Вышла к кольцевой дороге. Машин почти не было. Остановился рядом со мной мужчина на мотоцикле с коляской. Расспросил, я объяснила ситуацию. Он повез меня домой. По дороге прочитал мне длинную лекцию о правильном поведении. Когда мы подъезжали к дому увидела маму с ребятами вдалеке, направляющихся к лесу. Почему-то тогда не было страшно. Ощущение, что надо беспокоиться о безопасности стало появляться в конце 80-хх.
Особо хочется сказать о старушках. Мне они казались все одинаковыми. Платочки, трикотажные кофты и темные юбки. Утром идешь-сидят на скамейке у подъезда, днем-сидят, вечером-сидят. Все обо всех знают. Никакая камера не нужна. Подходишь к подъезду, глубоко вдохнешь, поздороваешься и -быстро мимо них.
Но давайте правде посмотрим в глаза. Многих ровесников моих старших брата и сестры нет. Да и Саши нет. Не только 90-е виноваты, но и вредные привычки, которые были частью тогдашней жизни.
Закончила школу, поступила в институт. И папа добился, чтобы нас расселили. Саша и Наташа получили комнаты в коммунальных квартирах. А мы переехали втроем дальше по Героев Панфиловцев в дом 33.
Более сорока лет мы жили в этой пятиэтажке на третьем этаже, пережив много разного.
Кухня маленькая, коридор маленький, темный, ванна маленькая. В этой квартире все было сделано и переделано своими руками. Однажды мы вешали шкафчик на стену в кухне, отвалился большой кусок стены. И несколько дней мы жили с дырой к соседям. И грустно, и смешно. Потолок на кухне был сырой постоянно. Но все было настолько родным и привычным. Утром весной-летом поют птички за окном, в июле начинает прибегать белка за орехами. Выйдешь на балкон и любуешься ее трапезой.
Теперь мы попрощались и с этим домом. Нас пересилили в новый дом на той же улице, а нашу пятиэтажку скоро сломают. Но это будет другая история.