– Зачем вы опять купили это дешёвое молоко?
Алина брезгливо двумя пальцами вытащила пакет из холодильника. Её тонкие брови недовольно сошлись на переносице.
– Мы такое не пьём. Вы же знаете, Максим любит фермерское.
Я молча поставила тяжёлые пакеты на кухонный стол. Три года. Три года с момента их свадьбы я приезжала сюда каждую пятницу. Привозила мясо, овощи, бытовую химию. Оставляла в супермаркетах по десять, а то и по пятнадцать тысяч за раз. Чтобы молодым было легче.
И я на самом деле старалась не лезть в их жизнь. Просто помогала.
Но последнее время невестка стала воспринимать это как должное. Вдобавок – как мою прямую обязанность.
– Фермерского не было, – спокойно ответила я, разбирая покупки. – Попьёт обычное.
– Ну, тогда, вылью, – Алина демонстративно швырнула пакет в мусорное ведро. Прямо поверх картофельных очистков.
Внутри меня всё обмерло. Я посмотрела на этот белый пакет в ведре, потом на невестку. Сорок тысяч каждый месяц. Именно столько я платила ипотеку за эту просторную «двушку». Пять лет подряд. Почти два с половиной миллиона рублей моих личных денег ушло банку, чтобы мой сын жил в комфорте. И полмиллиона я вложила сюда в ремонт до их переезда.
А теперь девчонка, не вложившая сюда ни копейки, выкидывает купленные мной продукты.
Я медленно выдохнула. Руки сами собой сжались в кулаки.
– Выливай, – ровным голосом сказала я. – Только это была моя последняя покупка.
Я взяла свою сумку, в которой лежал кошелек и визитка знакомого риелтора, развернулась и пошла к двери.
– Ой, да ладно вам обижаться! – донеслось мне в спину.
Максим, мой сын, всё это время сидел в комнате перед компьютером. Он даже не вышел.
Вечером дома я заварила чай. В квартире было тихо. Я же ради них старалась. Ужималась, экономила на отпусках. Но поняла, что бесплатный сыр ценят только мыши.
Прошло две недели. Я сдержала слово и перестала возить им баулы с едой.
Думала, это охладит пыл Алины. Но я ошиблась.
В тот вторник я заехала к ним после работы – нужно было забрать запасные ключи от дачи. Открыла дверь своим ключом. И тут же застыла на пороге.
В коридоре стояли огромные чёрные мешки для мусора. Из одного торчала ручка от моей любимой винтажной супницы. Той самой, из чешского сервиза, который я привезла сюда год назад.
– Алина! – крикнула я. – Что это?
Невестка вышла из комнаты, поправляя волосы.
– А, вы про этот хлам? – она небрежно махнула рукой на мешки. – Я решила расхламить кухню. Этот бабушкин сервиз только место занимает. Мы купили новые минималистичные тарелки.
Я подошла к мешку. Заглянула внутрь. Там лежали не только тарелки. Там были мои хрустальные бокалы, дорогие кастрюли с толстым дном. Вещи на добрых сто тысяч рублей, которые я покупала в эту квартиру для уюта.
– Ты выбросила мои вещи? – я почувствовала, как к горлу подступает ком.
– Ну мы же тут живём! – возмутилась она. – Имеем право обустраивать наше жильё так, как хотим. Вы вообще без звонка пришли.
Наше жильё. Вот как.
Моё сердце забилось тяжело и гулко. Я молча достала телефон, открыла банковское приложение. Максим как раз вчера просил перевести ему тридцать тысяч на страховку машины. Я собиралась сделать это вечером.
Я нажала кнопку отмены перевода.
– Твоя правда, Алина, – я подняла на неё взгляд. – Обустраивайте. Только теперь за свой счёт. Страховку за машину Максим пусть оплачивает из своей зарплаты.
Её лицо вытянулось.
– Вы что, из-за старых тарелок лишаете Максима денег?
Я ничего не ответила. Просто забрала свои ключи от дачи и вышла в подъезд.
Но я чувствовала – это ещё не конец.
Прошёл месяц. Отношения стали ледяными. Максим звонил только по праздникам, Алина игнорировала меня в соцсетях.
Но в начале ноября у Максима был день рождения. Двадцать семь лет. Меня пригласили – сухо, через сообщение. Я всё-таки решила пойти. Сын ведь.
Я приехала к шести. В гостиной уже сидели друзья Алины и Максима – человек восемь молодежи. На столе стояли какие-то жалкие нарезки и заказанные роллы.
– О, Нина Васильевна, – Алина встретила меня у порога. – Хорошо, что приехали. Там на кухне в духовке мясо, я не успеваю. И салаты надо нарезать. Поможете?
Я опешила. Четыре часа. Ровно столько мне бы понадобилось, чтобы накормить эту ораву. Меня позвали не как гостью. Меня позвали как бесплатную кухарку.
Я прошла на кухню. Гора немытой посуды в раковине. Овощи лежат нечищеные.
А из гостиной доносился звонкий голос Алины:
– Да, квартиру мы сами обставляли! Трудно, конечно, ипотека съедает много, но зато своё гнёздышко!
Ипотека. Которую плачу я.
Я посмотрела на свои руки. Пальцы побелели от напряжения. Физически затошнило от этой лжи. Максим сидел там и поддакивал. Мой сын молчал, пока его жена приписывала себе мои заслуги.
Я сняла фартук, который только что надела. Аккуратно положила его на грязный стол.
Потом взяла свою сумочку, вышла в коридор, надела пальто и тихо закрыла за собой дверь. Никто даже не заметил моего ухода.
Я шагала по осенней улице. Дышала холодным воздухом. И мне было ничуть не стыдно, что они остались с сырым мясом и без салатов.
Но через день грянула буря.
Они приехали ко мне домой в воскресенье утром. Без предупреждения.
Алина ворвалась в прихожую первая, Максим топтался сзади. Лицо невестки пылало праведным гневом.
– Нина Васильевна, это было некрасиво! – заявила она с порога. – Вы опозорили нас перед друзьями! Ушли по-английски, оставили меня одну на кухне!
Я спокойно стояла у шкафа.
– Я пришла на праздник к сыну, а не работать прислугой, – сухо ответила я.
– Вы вообще в последнее время ведёте себя неадекватно! – голос Алины сорвался на визг. – То продукты не те, то деньги забираете, то с праздника сбегаете. Знаете что?
Она сделала шаг вперёд. Её глаза сузились.
– Положи ключи на тумбочку. Мы решили, что ты будешь приходить только по выходным. И только после звонка.
В прихожей повисла мёртвая тишина. Я посмотрела на сына.
– Максим? – тихо спросила я. – Ты тоже так решил?
Сын отвел глаза и пробормотал: – Ну мам... Алине некомфортно, когда ты приходишь как к себе домой. У нас должна быть своя жизнь. Отдай ключи.
Что-то внутри меня оборвалось. С громким, физическим хрустом. Холодный пот выступил на спине. Пять лет я отказывала себе во всём, чтобы купить эту квартиру. Три года я обслуживала их быт. И теперь меня выставляют за дверь моей же собственности.
Я медленно кивнула.
– Хорошо, – я достала из кармана свою связку. Отцепила ключ от их квартиры. И положила его на тумбочку. Звон металла показался оглушительным.
Алина победно усмехнулась. Она думала, что выиграла.
Но я взяла телефон. Нашла в контактах номер Олега, того самого риелтора. Включила громкую связь. Гудки шли секунды три.
– Да, Нина Васильевна? – раздался бодрый голос.
– Олежек, добрый день. Квартиру на Парковой помнишь? Двушка с хорошим ремонтом.
– Конечно помню. Вы же её сыну отдали.
– Планы изменились, – я смотрела прямо в расширенные глаза невестки. – Ищи арендаторов. Сдаём дорого. Можешь показывать уже завтра вечером.
Я сбросила вызов.
Алина побледнела так, что стали видны веснушки.
– В-в смысле арендаторов? – заикаясь, выдавила она. – Вы что несёте? Это наша квартира!
– Ваша? – я усмехнулась. – Максим, ты забыл рассказать жене, на кого она оформлена? И кто все эти шестьдесят месяцев вносил платежи?
Сын попятился к двери. Он всё знал. Просто трусливо молчал.
– У вас двадцать четыре часа, – мой голос звенел от металла. – Завтра в это же время я приду менять замки. Чтобы духу вашего там не было. А теперь вон из моего дома.
Я закрыла за ними дверь. Повернула замок на два оборота.
Тишина.
Я прислонилась спиной к прохладной двери и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Я только что выгнала на улицу собственного сына. Мои руки дрожали. Но впервые за три года мне дышалось легко и свободно.
Прошёл месяц.
Олег сдал квартиру семейной паре без детей за приличные деньги. Теперь ипотека оплачивает сама себя, а у меня даже остаётся сверху.
Максим с Алиной в спешке сняли крошечную «однушку» на окраине города, убитую в хлам. Больше их зарплат ни на что не хватило. Сын звонил мне только один раз – просил забрать зимнюю резину с балкона. Говорил сквозь зубы. Бросил короткое «нормально» на вопрос о делах и повесил трубку.
Алина заблокировала меня во всех соцсетях. Общие знакомые передают, что она проклинает меня на каждом углу, называя сумасшедшей и жестокой.
А я сплю спокойно. Впервые за долгое время я покупаю дорогие продукты только для себя и не жду выходных, чтобы работать бесплатной домработницей.
Но иногда по вечерам я смотрю на телефон и думаю... Выставила родного сына за дверь из-за наглости невестки. Лишила их крыши над головой.
*****
Как вы думаете, я перегнула тогда палку? Или всё правильно сделала? Напишите в комментариях ваше мнение!
Поставьте, пожалуйста, лайк, если рассказ понравился и подпишитесь на канал "Истории за чашечкой кофе" - впереди ещё много душевных и живых историй!