Работа мечты
Утро. Паша вышел из дома ровно в восемь утра. Мокрый асфальт блестел на солнце, будто город специально для него начистили до блеска. Стеклянные небоскрёбы делового квартала отражали чистое голубое небо, создавая ощущение того, что Паша входит в светлое и технологичное будущее. Прохладный воздух приятно холодил щеки. Паша поправил узел галстука, который сам же и завязал сегодня впервые за полгода. При входе, он улыбнулся своему отражению в стеклянной двери офисного центра. Ему на секунду показалось, что судьба наконец-то повернулась к нему лицом. Оставался последний шаг.
В холле компании «Гранд Инвест» пахло свежим кофе. Паша сел в одно из кресел, старательно делая вид, что такие интерьеры для него привычны, и положил на колени папку с документами. Перед ним лежала кожаная папка, подаренная мамой на окончание университета. Внутри был диплом с отличием, несколько грамот и рекомендательное письмо с практики. Паша ещё раз прокрутил в голове возможные вопросы, планы на развитие, стрессоустойчивость и пятилетнюю стратегию. Он был готов ко всему.
— Павел? Проходите, — пригласила его женщина из отдела кадров.
Её звали Светлана Викторовна. У неё была ровная спина, очки в тонкой оправе и взгляд человека, который за двадцать лет работы видел тысячи таких же взволнованных мальчиков. Она не была злой, нет! Просто она хорошо делала свою работу. Паша сел на стул напротив, стараясь дышать ровно.
— Впечатляющее резюме, — Светлана Викторовна даже позволила себе лёгкую улыбку. — Нам нужны такие специалисты. Инициативные! С огоньком в глазах! Ууух!
— Спасибо, — Паша скромно опустил взгляд, но внутри него всё трепетало от гордости. — Я действительно очень рад возможности работать в вашей компании!
— Отлично. — Она подвинула к нему лист бумаги. — Тогда давайте заполним анкету. И, если можно, военный билет для личного дела.
— Да, конечно! — Паша кивнул с той уверенной лёгкостью, с какой отвечают на вопрос «сколько времени?»
Он расстегнул папку и заглянул внутрь. Улыбнулся ещё шире, потому что первое, что бросилось ему в глаза, был его диплом в красной обложке. Он аккуратно отодвинул его и начал перебирать бумаги.
Сначала он просто листал. Потом быстрее и быстрее, с какой-то нарастающей паникой, от которой пальцы вдруг стали влажными и перестали слушаться.
Диплом. Зачётки. Справка из спортзала с непонятной печатью. Флаер из пиццерии с акцией «Две по цене одной». Ручка. Скотч. Военного билета нет.
Тишина в кабинете стала давящей. Паша услышал гул лампочки в светильнике над головой и как стучит его собственное сердце. Оно стучало, сбиваясь с ритма, словно пытаясь выпрыгнуть из груди, чтобы сбежать прямо сейчас, бросив хозяина разбираться самому в его делах.
— Я… — голос Паши перешёл на хрип, чего не случалось с седьмого класса. — Наверное, военник дома забыл. Он есть! Честное слово! У меня просто… я собирался, торопился и…
Улыбка Светланы Викторовны моментально исчезла с лица. Оно вновь стало выражать лишь маску человека, принимающего решения.
— Понимаете, Павел, — её голос звучал ровно. — Без отметки в военном билете мы не можем вас принять. Это риск для компании. Проверки. Штрафы. Ответственность. Вы же понимаете?
— Но я принесу! — выпалил Паша, чувствуя, как горит его лицо. — Сегодня же! Съезжу и принесу!
— Конечно. — Она кивнула, но в этом кивке не было согласия. — Договорились!
Светлана Викторовна встала и протянула руку через стол. Это тот самый жест, означающий конец аудиенции. Паша вскочил, пытаясь сохранять хотя бы каплю достоинства, и потянулся пожать ей руку, но в этой отчаянной спешке и желании поскорее закончить этот кошмар, нога его зацепилась за ножку стула. Стул с грохотом опрокинулся, и Паша, пытаясь удержать равновесие, всей массой рухнул прямо на стол.
Лоток с бумагами взлетел в воздух. Белые листья кружились в воздухе, медленно падая на голову Паше, который лежал на полу, вжимаясь в ковролин.
Он смотрел на идеально чистый потолок, чувствуя, как горит щека, на которую упала чья-то докладная записка, и слышал, как в ушах нарастает звон. Сквозь этот звон до него донёсся ледяной голос сверху:
— До свидания, Павел!
Он приподнял голову. Светлана Викторовна стояла над ним, возвышаясь как античная статуя правосудия. На её лице не дрогнул ни один мускул. Паша попытался улыбнуться, но получилась лишь жалкая судорога на щеке.
— Я принесу, — прошептал он сквозь зубы. — Обязательно!
Бумага, прилипшая к его щеке, тихонько шелестнула, отвалилась и упала на пол.
Приёмная
Есть места, где время не просто останавливается, а превращается в вечность. Военкомат оказался для Павла именно таким местом. Он стоял перед дверью с облупившейся краской и табличкой: «Отдел военного учёта». От вчерашнего лоска не осталось и следа. Галстук съехал набок. На ботинках осела серая пыль тротуаров. В глазах отражался блеск человека, пытающегося ухватиться за последнюю соломинку. Он не спал всю ночь, перебирая в голове варианты. Мама посоветовала «просто сходить и договориться по-хорошему». Ну, Паша и пошёл.
В коридоре пахло сыростью. По всюду стояла старая мебель. Чувствовался тот самый специфический запах, который издают только учреждения, пережившие три смены власти и ни разу не делавшие ремонт. На шатких стульях вдоль стены расположился разношёрстный контингент, словно сошедший с полотна художника сюрреалиста.
В углу сидел дедушка с палочкой. Он был такой древний, что казалось, его призывали ещё при царе Горохе. Он терпеливо ждал, когда ему выдадут похоронку, которую он потерял по дороге. Рядом с ним расположилась бабуля с лицом профессионального свидетеля конца света. Такие бабули всегда знают больше, чем военком, и готовы поделиться этим знанием с каждым, кто рискнёт сесть с ними рядом.
Но самое жуткое впечатление производил парень напротив. Крупный. Бритый. С нашивкой на куртке. От одного его взгляда у Паши зачесалась поясница. Парень сидел неподвижно и смотрел в одну точку на стене. Паше почему-то показалось, что в этой точке сейчас откроется портал и оттуда выйдет демон, но парень просто ждал очереди. Паша поёжился и вжался в стул.
Время в военкомате течёт иначе. Минуты превращаются в часы, а часы тут же трансформируются в вечность. Паша теребит паспорт, края которого уже начали загибаться от пота. То и дело, он прокручивает свою речь в голове. Он ответственный и нужен обществу. Без работы нет жизни. Майоры всегда поймут, если говорить с ними правильно.
— Заходи, — выкрикнула бабуля, когда дверь кабинета приоткрылась и оттуда высунулась голова предыдущего посетителя.
Паша вошёл. Кабинет военкома оказался крошечной комнатой, заваленной бумагами. За столом расположился майор, погребённый под кипами дел. Он уже всякого повидал. Ему ничего не страшно и не интересно. Единственное, что он ждёт от жизни — это чтобы бутерброд, который он жуёт, был вкусным.
— Здравствуйте, — выпалил Паша, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мне нужен военный билет. Понимаете, я не служил, но сейчас устраиваюсь на работу. Он нужен для отдела кадров. Компания серьёзная, «Гранд Инвест»! — добавил он, надеясь, что название произведёт впечатление.
Майор даже не поднял глаз. Он методично жевал бутерброд, и этот процесс занимал все его ментальные ресурсы.
— Уклонист? — спросил он ровно без интереса.
— Нет! — Паша даже привстал от возмущения. — Я учился. Институт. Очка. Диплом с отличием! Отсрочка была законная!
— Отсрочка кончилась, — отрезал майор, дожёвывая бутерброд. Он поднял глаза, и Паша увидел в них бесконечную усталость человека, который говорит эту фразу раз в пять минут уже двадцать лет. — Годен. Жди повестку. Пойдёшь служить как все!
В груди у Паши что-то оборвалось. Он представил себе казарму, портянки и дядьку в звании сержанта, который будет учить его жизни. «Гранд Инвест» навсегда закроет перед ним двери. Перед глазами появилась мама.
— Но мне на работу надо! — выкрикнул он с отчаянием, на которое способен только утопающий. — Там без военного билета никак! Меня не возьмут! А если меня не возьмут, я не смогу жить! Понимаете?
Последнее слово повисло в воздухе. Майор вздохнул как вздыхают, когда ребёнок капризничает в магазине игрушек, требуя луноход. Он отложил остатки бутерброда, снял очки и потёр переносицу.
— Слушай, студент, — сказал он неожиданно устало и почти по-человечески. — Есть законный способ. Если не хочешь служить, то принеси справку с работы.
Паша моргнул. Ему показалось, что он ослышался.
— С работы?
— Ну да. Официальное подтверждение, что ты трудоустроен по специальности. Трудовой договор и справка 2-НДФЛ. Тогда решим вопрос. Отсрочка. Запас. Всё по закону.
Паша замер. Он почувствовал кровь, приливающую к щекам. Грудь сама расправилась в предвкушении победы.
— Правда? — выдохнул он, боясь поверить своему счастью. — А какую именно справку? Я все сделаю!
Майор уже снова надел очки и потянулся к следующему бутерброду. Аудиенция окончена.
— Любую, — буркнул он, вгрызаясь зубами в хлеб с колбасой. — Где печать есть. С работы, блин. Следующий!
Паша вылетел из кабинета со скоростью звука. Он бежал по коридору не разбирая дороги. В голове крутился план действия. Он найдёт любую работу прямо сегодня! Пусть грузчиком или курьером, но чтобы официально и с печатью! Потом покажет эту справку майору и тогда майор поймёт, что Паша ценный кадр, который нельзя отправлять в армию!
— Ишь, летит! — прокаркала вслед бабуля. — Куда это интересно его служить направили? Стройбат?
Паша обернулся на бегу. Надежда переполняла его, требуя поделились со всем миром, пусть даже со злой бабулей в коридоре военкомата.
— На работу берут! — закричал он что было дури. — Справку велели прине...
Он не договорил. Старая дверь туалета с табличкой «СК», которую кто-то открыл ровно в эту секунду, выехала прямо перед ним со скоростью гильотины.
Удар получился глухим и сильным. Дверь с грохотом распахнулась обратно, ударившись о стену, а Паша, описав в воздухе короткую дугу, рухнул на пол, застеленный старым линолеумом.
В ушах зазвенело. Перед глазами поплыли круги. Паша лежал на спине, глядя в потолок, с которого свисала одинокая лампочка в железном абажуре, и пытался вспомнить, как его зовут.
Перед глазами возникло лицо бабули. Она смотрела на него сверху вниз, и в её глазах не было ни капли сочувствия. Только холодное, почти ритуальное удовлетворение. Медленно, не отрывая от него взгляда, бабуля перекрестилась.
Паша хотел сказать, что все в порядке и он просто споткнулся, но из горла вырвался лишь сиплый хрип. В голове пульсировала мысль, пробивавшаяся сквозь боль: «Мне нужна справка. Где её взять? Я даже до выхода из военкомата дойти не могу».
Дверь туалета медленно закрылась обратно, загораживая свет.
Юрист
Паша сидит на лавочке в сквере напротив военкомата уже два часа, обхватив голову ладонями. Локтями он упёрся в колени. Его спина согнута под тяжестью груза ответственности перед собственной судьбой. Дует лёгкий ветерок и начинают падать листья с деревьев. В этом падении Паша видит собственную жизнь красивую когда-то, но полностью обречённую сегодня.
— Ты знаешь, что такое квантовая механика? — спрашивает он у пролетающей мимо вороны. Ворона каркает и улетает, как бы давая понять, что ей всё равно. — Вот это я сейчас и прохожу, — вздохнул Паша. — Частица может находиться в двух состояниях одновременно. Я нужен работе и не нужен. Одновременно годен к службе и не годен к жизни. Существую и не существую. Шредингер хренов.
Он встаёт и медленно бредёт по дороге. Ноги сами несут его куда-то, хотя разум давно потерял ориентиры. Паша буквально ходит по кругу. Небольшая площадь перед военкоматом стала его личным чистилищем. Дверь офиса мечты. Военкомат. Скамейка. Столб с объявлениями. И всё по кругу. Снова и снова. Голос в голове звучит монотонно словно заевшая пластинка:
— Работа требует военник… Военкомат требует справку с работы… Работа требует военник… Военкомат требует справку с работы…
Дверь офиса. Хлоп. Закрылась перед самым носом.
Дверь военкомата. Хлоп. Опять закрылась перед носом.
Паша остановился и достал кошелёк. Пусто. Остался только счастливый билетик из метро, который он купил три дня назад, когда ещё верил в удачу. Как назло, Паше не везло. Он набрал маму. Гудок. Второй. Третий. Сброс. Что он ей скажет:
— Мам, меня не берут на работу, потому что у меня нет военника, а военник не дают, потому что нет работы, пришли денег!
Чушь какая. «Надо бы поесть», — подумал он и увидел табличку над входом в подвал, прямо между вывеской: «Ремонт обуви» и граффити с сомнительным содержанием.
«Помощь студентам и призывникам. Консультация. Дорого».
Слово «дорого» почему-то не отпугнуло Пашу, а вселило в него надежду. Раз дорого, значит, качественно. Денег всё равно нет, но вдруг есть рассрочка? Или бартер? Вот в таких случаях люди отдают одну почку, ведь не зря же их у человека две.
Он медленно спустился в подвал. Пахнуло сыростью и кошачьей мочой. Паша перевёл дух и аккуратно пошёл по шатким ступенькам вниз. И вот перед ним дверь с табличкой «Офис». Он аккуратно берёт ручку, поворачивает и медленно входит. Внутри оказывается комната, которую дизайнеры назвали бы «постапокалиптический лофт». Обшарпанные стены. Диван с вылезающими пружинами и стол, на котором вместо компьютера стоит пепельница, полная шелухи от семечек.
За столом сидит человек около тридцати лет от роду, но выглядит при этом на все сорок пять. Похоже, сказались годы борьбы за права призывников. На нем рубашка в клетку, расстёгнутая на три пуговицы, а поверх рубашки накинута толстая золотая цепь. Настоящая? Да какая разница!
— Чего надо? — спросил мужик, не вынимая семечки изо рта и продолжая их виртуозно щелкать со скоростью автомата. Шелуха разлеталась по столу, смешиваясь с пылью кабинета.
— Помогите, — выдохнул Паша, падая на шаткий стул напротив. — Круг замкнулся. Денег нет. Работы нет. В армию забирают. Что делать? Я заплачу. Только потом, ладно? — Он сглотнул слюну.
Судя по цепи и наглости во взгляде, перед ним сидел юрист. Он хмыкнул, сплюнул шелуху прямо на пол и развёл руками с видом человека, который видит эту ситуацию каждый день.
— Схема простая, братан, — сказал он устало, но с лёгкой насмешкой. — Платишь мне пятьдесят тысяч. Я нахожу левое ООО и ты покупаешь там справку. Делаем официальное трудоустройство задним числом. Далее, идёшь в военкомат и кладёшь эту справку им на стол! Всё!
Паша почувствовал, как у него снова затеплилась надежда где-то в груди. Справка! Работа! Пусть левая, но с печатью!
— А деньги где взять? — спросил он, чувствуя, как надежда снова начинает меркнуть.
Юрист ухмыльнулся с явным удовольствием, достал из кармана горсть семечек и насыпал в рот. После чего начал их безмолвно жевать, глядя на Пашу с выражением кота, который играет с мышью перед тем, как съесть.
— Так найди работу, братан, — сказал он, поглотив пережёванные семечки. — Без военника найди. Вон, — он махнул рукой в сторону окна, выходящего на уровень асфальта, где виднелись чьи-то ноги, — Шабашка есть всегда. Как заработаешь пятьдесят тысяч, тогда и приходи!
— А когда я их заработаю? Через полгода? — переспросил Паша.
— Ну да! Если только через полгода тебя в армию не заберут. — Юрист пожал плечами, словно говорил о погоде на завтра. — Так что или бабки делай или родину защищай. — Он сделал паузу и добавил. — Выбирай!
Паша смотрел на него и чувствовал нарастающую бурю внутри. Только что перед ним ломалась вера в справедливость и в то, что всегда можно договориться. Выход есть... Или нет?
Дворник
Павел вышел из подвала на улицу и солнце сразу же ослепило его, заставив зажмуриться. Он постоял, привыкая к яркому свету, и медленно побрёл вдоль улицы. Ноги снова привели его к знакомому столбу с объявлениями, мимо которого он ходил по кругу последние два часа. Он остановился и посмотрел на него внимательно ещё раз. Взгляд упёрся в мятый листок бумаги, приклеенный синей изолентой:
«Требуются разнорабочие. ЗП серая. Опыт не важен. Тел…»
Зарплата серая то есть неофициальная. Без печати. Для военкомата бесполезная. Но это какие-никакие деньги. Глядишь, и пятьдесят тысяч накоплю. Паша медленно протянул руку, чтобы оторвать листик с номером. Бумага шелестнула под пальцами и тут раздалось:
— Ку-ку!
Звук был такой басовитый, как будто из-под земли только что вышел древний демон, хранящий этот столб и всех призывников, которые пытались сорвать с него объявления.
Из-за столба вышел огромный дворник в оранжевом жилете. В руке он держал метлу, больше похожую на орудие казни. Лицо всё красное и сосредоточенное, не предвещающее ничего хорошего.
— Че встал? — рявкнул дворник так, что у Паши заложило уши. — Мешаешь мне работать! Может работу ищешь?
Паша открыл рот, чтобы объяснить, что он просто смотрит…
— На, держи! — Дворник сунул ему в руку метлу с мокрой рукояткой. — Работай давай! Нечего стоять тут!
Паша замер. Он посмотрел на метлу. Потом в небо, где медленно плыли осенние облака. Потом снова на метлу. Он тут же вспомнил майора, Светлану Викторовну, юриста с цепью и бабулю, которая его перекрестила.
— Военкомат… — прошептал Паша, глядя на метлу. — Метла не нужна? Или нужна? А печать поставят?
Дворник его не слушал. Он уже начал мести, мощными взмахами загоняя листву в кучу. Паша начал пятиться, пытаясь не попасть под метлу, но дворник надвигался на него подобно танку.
Шаг назад. Ещё шаг. И ещё. Паша шатнулся и почувствовал, что падает. За время падения, у него в голове пронеслись мысли о маме, дипломе с отличием, девушке, которая бросила его месяц назад и о том, что надо было идти в аспирантуру…
Бум! Темнота. Запах гнилых яблок и мокрых газет. Паша открывает глаза. Вокруг стены мусорного бака. Ржавые. Высокие. Сверху, где-то высоко в проёме, виднеется небо. Метла, которую дал ему дворник, падает следом и теперь лежит у него на груди словно почётный орден.
Из бака торчат лишь его ноги. Они дёрнулись раз, другой и замерли. Мимо идёт та самая бабуля из военкомата. Она увидела ноги, торчащие из мусорного бака и остановилась. Подошла ближе. Внимательно изучила ситуацию и вздохнула. После чего покачала головой и снова перекрестилась.
— Отмучился, бедолага, — пробормотала она и пошла дальше по своим делам.
***
В жизни каждого мужчины есть выбор: «Отдать долг Родине или деньги юристу!»
Авторы не несут ответственности за желание пойти в военкомат после прочтения, а также за желание стать дворником. Дворник — это одна из самых благородных профессий, ведь именно дворники делают мир вокруг нас чище!
Прорыв
Павел выбрался из мусорного бака, отмылся в фонтане и заплатил штраф последние пятьсот рублей, что у него с собой были. Спасибо тётеньке с рацией, которая прибежала его спасать. Теперь он сидел в своей съёмной комнате и смотрел в потолок. Паша ещё раз нарисовал схему:
Военкомат —> справка —> работа —> военник —> военкомат.
Стрелки замыкались в идеальный круг. Паша смотрел на этот круг и чувствовал опустошение, какое бывает у людей, которым нечего терять.
— А если пойти не по кругу? — прошептал он. — А напрямик?
Он вскочил, схватил рюкзак и выбежал на улицу. В его голове созрел гениальны план.
Военкомат. Приёмная. День третий. Попытка вторая.
Бабуля была на месте. Она сидела на том же стуле, в той же позе, и казалось, что она вообще отсюда не уходила. Она лишь растворялась в пространстве на пару дней и материализовалась обратно по мере необходимости.
— Явился, — прокаркала она.
— Не запылился, — буркнул Паша и, не останавливаясь, прошёл мимо очереди прямо к двери майора.
— Ты куда? — зашипела бабуля. — Там люди с сорок пятого года сидят!
— У меня срочно! — крикнул Паша и ворвался в кабинет.
Майор поднял глаза. В них читалась усталость, смешанная с лёгким интересом насчёт такой невиданно наглости.
— Опять ты, — констатировал майор. Бутерброда сегодня не было. Вместо него на столе стояла кружка с остывшим чаем. — Справку принёс?
— Нет, — выдохнул Паша. — Справки у меня нет и работы тоже. Я пришёл предложить сделку.
Майор поперхнулся чаем.
— Сделку? — переспросил он, вытирая губы. — Ты с кем разговариваешь? Я военком, а не барыга на рынке.
— Знаю, — Паша шагнул вперёд и упёрся руками в стол. — Предлагаю бартер. Я нужен на работе, где платят налоги. Если я туда устроюсь, то буду платить налоги. На эти налоги будут покупать вам форму или бензин для танков. Да пусть даже гречку в солдатскую столовую. Понимаете? Если вы меня не заберёте в армию, я стану полезнее для армии, чем если вы меня заберёте!
В кабинете повисла гробовая тишина. За стенкой кто-то чихнул. Майор смотрел на Пашу так, будто перед ним стоял инопланетянин и предлагал обменять похищенную корову на знания о ядерном синтезе.
— Ты... — начал майор. — Вообще соображаешь, что несёшь?
— Соображаю! — Паша чувствовал, что назад дороги нет. — Дайте мне месяц и я найду официальную работу. Принесу вам эту справку, а вы пока не шлите мне повестку. Если не найду, то сам приду к вам с вещами. Честное пионерское!
Он поднял руку для клятвы. В этот момент рукав его куртки зацепился за подставку для ручек. Подставка с грохотом упала и ручки раскатились по полу. Паша, не меняя выражения лица, продолжил стоять с поднятой рукой, из-под которой свисала нитка.
Майор смотрел на это представление, а потом случилось неожиданное.
— Садись, — сказал майор и указал на стул. — Чай будешь?
Паша рухнул на стул. Ноги подкосились.
— Буду, — прошептал он.
Майор налил ему чаю из заварника и протянул печенье в вазочке с отбитым краем.
— Слушай, студент, — сказал он устало. — Я тут двадцать лет работаю. Знаешь, сколько таких, как ты, прошло?
Паша покачал головой.
— Тысячи. И знаешь, что я понял? — Майор отхлебнул чай. — Те, кто реально нужен стране, они не в армию просятся, а работают. Врачи. Инженеры. Программисты. А те, кто косит, они обычно сразу с блатом приходят или с деньгами. Ты пришёл первый раз без ничего, а второй раз с таким предложением. — Он усмехнулся. — Это, знаешь, даже подкупает!
Кажись сработало. Паша молчал, боясь сказать лишнего.
— Дам тебе месяц, — сказал майор. — Но с условием!
— С каким? — выдохнул Паша.
— Придёшь через месяц с официальным трудовым договором, печатью и направлением от работодателя, что ты им нужен как специалист. Если принесёшь, то оформим запас. Если нет... — майор сделал паузу и зловеще улыбнулся, — ...сам знаешь!
— Спасибо! — Паша вскочил, опрокинув стул. — Я не подведу!
Он бросился к двери, но на пороге остановился и обернулся.
— А можно спросить?
— Ну?
— А почему вы согласились?
Майор вздохнул и отодвинул кружку. Он посмотрел в окно, где за стеклом дворник гонял листву.
— Потому что у моего сына тоже не было военника, когда он на завод устраивался. Двадцать лет назад. И никто ему не дал месяца. В результате, он пошёл служить, а когда вернулся, то места уже не было. — Майор помолчал. — Иди давай! Месяц пошёл!
Паша вылетел из кабинета пулей. Он нёсся по коридору, забыв про все на свете. Бабуля открыла рот, чтобы выдать очередное пророчество, но Паша на бегу чмокнул её в щеку.
— Спасибо, бабуль! Ты мой талисман!
Бабуля замерла с открытым ртом. Потрогала щеку и перекрестилась.
— Господи, — прошептала она. — Он меня поцеловал. Тридцать лет в очереди сижу, а целуют первый раз.
Паша выбежал на улицу. Только что у него появилась новая цель в жизни. Оставалось лишь найти работу за месяц.
Стажировка
Три недели пролетели как один день. Паша оббивал пороги самых разных компаний с утра до вечера, ходил на собеседования, заполнял анкеты, проходил тесты и везде натыкался на одну и ту же стену:
— Военный билет?
— В процессе оформления.
— Приходите, когда оформите!
До конца месяца оставалась всего лишь неделя. Паша сидел в парке на лавочке и смотрел на закат. Красиво, но Паша видел только приближающийся армейский кошмар.
— Молодой человек, вы чего такой грустный? — раздался голос.
Паша поднял голову. Перед ним стоял мужчина в дорогом пальто, с портфелем из натуральной кожи и лицом человека, который привык решать проблемы, а не создавать их.
— Жизнь сплошная боль, — честно признался Паша.
Мужчина усмехнулся и сел рядом.
— Знакомая ситуация. Работу ищешь?
— Угу! Но без военника не берут. А военник без работы не дают!
— Классика, — кивнул мужчина. — Слушай, у меня тут небольшая фирма. Занимаемся логистикой. Мне нужен помощник. Молодой. Шустрый. Головастый. Военник не нужен, но есть нюанс.
Паша насторожился.
— Какой нюанс?
Мужчина внимательно на него посмотрел.
— Испытательный срок сделаем месяц. Без зарплаты, но с официальным оформлением. Чтобы я понял, что ты не дурак. Если справишься, то беру на полную ставку, плачу белую зарплату и предоставлю все справки. Если нет, то извини.
Паша задумался. Месяц без зарплаты, но с оформлением. То есть через неделю у него будет на руках трудовой договор! А там хоть трава не расти.
— Согласен! — выпалил он. — А что делать надо?
Мужчина протянул визитку:
Генеральный директор Виктор Петрович К. ООО «Профи Логистик».
— Завтра в восемь утра. Не опаздывай и оденься поприличнее!
***
Утро. «Профи Логистик». Восемь утра.
Офис оказался в здании бывшего НИИ, в лабиринте коридоров, где эхо гуляло как в катакомбах. Паша нашел нужную дверь, толкнул и... замер.
Внутри сидели три таких же парня, как и он. Все молодые, взволнованные и с папками.
— Вы тоже на собеседование? — спросил один из них.
— На стажировку, — ответил Паша.
— А мы на собеседование, — сказал второй. — Вакансия одна, а нас четверо.
Паша похолодел. Дверь кабинета открылась и высунулась голова секретарши. Женщина с таким лицом не предвещала ничего хорошего.
— Павел? Заходите! — выкрикнула она.
Паша вошёл в кабинет. Виктор Петрович сидел за огромным столом, пил кофе и листал бумаги.
— Садись. — Он указал на стул. — Значит, так. Трое кандидатов уже прошли. Ты четвёртый. У всех есть опыт и рекомендации, а у тебя ничего. Но ты мне понравился! Знаешь, что я ненавижу?
Паша мотнул головой.
— Когда мне врут! — Виктор Петрович откинулся в кресле. — Поэтому задание будет такое. В соседней комнате сидит моя дочь. Ей двадцать лет. Она приехала из Лондона, училась там на экономиста. Ей нужно пройти практику в России, чтобы получить диплом. Она никого здесь не знает и ничего не понимает в нашей логистике. Твоя задача состоит в том, чтобы за три дня ввести её в курс дела. Ты должен научить её работать с документами, показать склад и объяснить, как мы возим грузы. Если она скажет, что ты справился, то ты принят.
Паша моргнул.
— А если не скажет?
— Тогда ты идёшь служить. — Виктор Петрович улыбнулся. — Шучу! Тогда ты идёшь работать дворником. Но служить тоже пойдёшь. Куда ж ты денешься? В общем, выбор за тобой. Решай!
Он нажал кнопку на селекторе.
— Софочка, зайди!
Дверь открылась и вошла она. Паша обомлел. Девушка была красива настолько, что у него заложило уши. Длинные светлые волосы. Голубые глаза. Идеальная улыбка и дорогая одежда. Она смотрела на Пашу с лёгким любопытством, как на экспонат в зоопарке.
— Привет, — сказала она с лёгким акцентом. — Меня зовут София. Будешь меня учить?
Паша открыл рот. И закрыл. Снова открыл. Из горла вырвался звук, похожий на скрип несмазанной двери.
— Д-д-да, — выдавил он. — Я... э-э-э... Паша. Буду.
София улыбнулась ещё шире.
— Ой, а ты милый. Заикаешься ещё. Какая милота!
Виктор Петрович довольно ухмыльнулся.
— Ну, молодёжь, работайте. Паша, через три дня жду доклад!
Паша вышел из кабинета не чувствуя ног. В коридоре его ждали трое парней.
— Ну что? — спросил тот, что был с папкой.
— Меня взяли, — выдохнул Паша. — Кажется...
— А мы? — спросил второй.
Паша посмотрел на закрытую дверь кабинета, за которой сидел Виктор Петрович.
— А вы... Служить пойдёте...
И тут из кабинета донёсся голос секретарши:
— Следующий! Проходите, тут ещё одна вакансия открылась! Помощник дворника!
Парни переглянулись и рванули к двери быстрее, чем Паша успел моргнуть.
Софья
Паша стоит перед дверью склада. Рядом с ним, поправляя идеально сидящий на ней деловой костюм, стоит Софья. От неё исходит аромат дорогих духов, которые стоят больше месячной зарплата грузчика.
— Ну, показывай, — говорит она весело. — Что тут у вас?
Паша глубоко вздыхает. Он готовился к этому три дня и три ночи, перечитал кучу статей по логистике, нарисовал схемы и выучил все основные термины.
— Значит, так, — начинает он деловито. — Это склад. Здесь у нас хранятся грузы. Они бывают крупногабаритные, среднегабаритные и мелкогабаритные…
— О, — перебивает его Софья. — В Лондоне мы используем классификацию ABC. Это когда товары делятся по степени важности и оборачиваемости. А у вас как?
Паша нервно заморгал.
— У нас… ну, тоже. Типа того.
— А какая система учёта?
— Чего?
— Система управления складом, — пояснила Софья. — Мы в Лондоне юзали самую современную. А вы?
Паша почувствовал, как земля уходит из под ног.
— У нас… — Он судорожно искал ответ. — У нас своя система. Ноу-хау!
Софья посмотрела на него с интересом.
— Правда? А можно посмотреть?
— Нельзя, — выпалил Паша. — Совершенно секретно! Пойдём, лучше грузы покажу!
Он потащил её в глубь склада, где грузчики разгружали фуру с коробками. Паша, желая показать свою крутизну, подхватил одну коробку и… чуть не уронил. Коробка оказалась тяжелее, чем он думал. Он пошатнулся, сделал шаг назад, наступил на чью-то лопату, взмахнул руками и рухнул вместе с коробкой прямо в груду поролоновой упаковки.
Из поролона торчали только его ноги. Ситуация пугающе напоминала мусорный бак, но Паша решил не развивать эту мысль. Софья звонко засмеялась.
— Это очень смешно! — спросила она, когда он выполз. — Ты клоун?
— Акробат, — буркнул Паша, выплёвывая поролон изо рта. — Это у нас разминка перед работой такая.
***
День второй. Полдень. Они сидят в маленькой комнатке, заваленной бумагами. Паша показывает Софье, как заполнять накладные.
— Вот сюда пишешь отправителя, туда получателя, а здесь фиксирует вес груза…
Софья взяла ручку, быстро заполнила бланк идеальным каллиграфическим почерком и протянула Паше.
— Проверь!
Паша посмотрел на бланк. Все было правильно. Даже больше. Она заполнила графы, о существовании которых Паша даже не знал.
— Ты где этому научилась? — спросил он подозрительно.
— Папа с пяти лет брал на работу. Я у него в кабинете играла в «логистику». У меня были игрушечные грузовики и настоящие накладные, — улыбнулась Софья. — А ты?
— А я… — Паша задумался. — Всё детство в войнушку играл.
Софья посмотрела на него внимательно.
— Расскажи!
Паша рассказал ей про военкомат, майора и юриста в подвале. Не забыл про мусорный бак, бабулю и месяц отсрочки.
Софья слушала молча, а когда он закончил, сказала:
— Дурак ты!
Паша нахмурил брови.
— Почему это?
— Потому что надо было сразу к папе идти. Он таких случаев знаешь сколько разрулил? У него половина сотрудников с военниками через заднее крыльцо.
Паша вздохнул.
— Я не умею через заднее. Только через переднее.
Софья вдруг наклонилась и чмокнула его в щеку.
— За честность, — сказала она. — Такая редкость в наше время.
Паша покраснел настолько что, казалось, сейчас загорится. Комната поплыла перед его глазами. Он открыл рот, чтобы сказать что-то умное, но сказал:
— Кхм...
Спасение
На следующий день Софья с Пашей сидели в кабинете Виктора Петровича. Паша чувствовал себя подсудимым. Рядом с ним расположилась Софья, которая выглядела как ангел, только что спустившийся с небес.
— Ну, дочка, — сказал Виктор Петрович. — Как тебе ученик?
Софья посмотрела на Пашу и в её глазах сверкнула искорка.
— Пап, он, конечно, в логистике полный ноль, — начала она.
Паша поник.
— Зато он честный, старательный и очень смешной. Он три дня пытался учить меня тому, что я знаю с детства, и ни разу не соврал, когда понимал, что не знает. Просто говорил: «Я не знаю, давай вместе разберёмся».
Виктор Петрович поднял бровь.
— И?
— Думаю, такие люди на вес золота для компании! Ведь важно не боятся признавать, чего ты не знаешь, а вместо этого уметь быстро учиться. Ну а если падаешь в поролон, то надо важно уметь быстро вставать и действовать!
Паша покраснел.
— Он что, падал в поролон? — заинтересовался Виктор Петрович.
— Падал. Очень эффектно! — Софья улыбнулась. — Я засняла и выложила в социальные сети. Ролик уже набрал два миллиона просмотров. У Паши талант!
Паша не знал, куда деваться. Ему хотелось провалиться сквозь землю.
Виктор Петрович хмыкнул и постучал ручкой по столу.
— Значит, так, Паша. Завтра приносишь паспорт и оформляем тебя официально. Трудовой договор, запись в трудовую, печать, все дела. Через месяц будет готова справка для военкомата. Но!
Паша замер.
— Но! Ты будешь работать с Софочкой. Она будет твоим наставником, а ты будешь учиться. Будешь носить ей кофе и попкорн, когда она будет снимать твои новые падения.
Паша посмотрел на Софью. Она смотрела на него и улыбалась так, что у него внутри всё трепетало.
— Согласен, — выдохнул он.
— Отлично. — Виктор Петрович встал и протянул руку. — Добро пожаловать в команду!
Паша крепко пожал руку. По-мужски.
Тут в кабинет ворвалась секретарша.
— Виктор Петрович! Там из военкомата с проверкой! Говорят, поступил сигнал, что вы берете на работу уклонистов!
Паша побледнел. Софья перестала улыбаться. Виктор Петрович медленно опустился в кресло.
— Сигнал? От кого?
— Не знаю. Какой-то юрист с золотой цепью на шее нажаловался. Говорит, вы его клиента переманили.
В кабинете повисла тишина.
Паша вспомнил подвал, семечки и ухмыляющееся лицо.
— Это конец, — прошептал он.
Софья вдруг встала.
— Пап, можно я сама с ними поговорю?
Виктор Петрович посмотрел на дочь.
— Софья, не лезь в это дело!
— Пап, — она улыбнулась своей ангельской улыбкой. — Я в Лондоне год стажировалась в отделе по связям с государственными органами. Дай мне пять минут.
Она вышла из кабинета, оставив Пашу в состоянии полного ступора.
За дверью послышались голоса. Сначала строгие, мужские, а потом мягкий, вкрадчивый голос Софьи. Раздался смех, а потом грубый мужской голос: «Ну, раз такая история...»
Дверь открылась. Софья вошла вместе с майором. Да, тем самым майором из военкомата.
— Здравствуйте, — сказал майор, глядя на Пашу. — Мы уже знакомы.
Паша открыл рот и закрыл. Снова открыл.
— А вы...
— Я его дядя, — сказал майор, кивая на Виктора Петровича. — Родной брат. Не виделись двадцать лет. А тут, спасибо твоему юристу, встретились.
Виктор Петрович встал и обнял брата.
— Саня, черт старый, сколько лет!
— Много, Витя. Много!
Паша смотрел на всё это и чувствовал, что мир сошёл с ума окончательно и бесповоротно. Майор повернулся к нему.
— Ну что, студент? Месяц ещё не прошёл, а ты уже на работе. Да ещё и у моего брата. Молодец!
— А юрист? — спросил Паша.
— Юрист? — махнул рукой майор. — Сидит сейчас в отделении, объясняет, откуда у него цепь золотая и почему он студентам левые схемы предлагает. Спасибо твоей девушке, — он кивнул на Софью. — Она не только с нами договорилась, но и запись разговора с юристом предоставила. Откуда у тебя запись?
Софья улыбнулась.
— Диктофон в кармане. Я журналистский факультет в Лондоне заканчивала. Моё второе образование.
Паша понял, что влюбился в неё окончательно и бесповоротно. Софье не только умнее и красивее его, но и теперь ещё спасла его от тюрьмы.
Он хотел сказать что-то умное, но губы сами произнесли:
— А можно я тоже в Лондон?
Все засмеялись.
Военник
Прошёл месяц. Паша стоит перед дверью военкомата. В руках у него папка. Не та старая, с флаером пиццы и справкой из спортзала, а новая, подаренная Софией. Внутри лежит трудовой договор, справка 2-НДФЛ с характеристикой от Виктора Петровича, написанная на фирменном бланке и залитая лаком так, что блестит на солнце.
Рядом с Пашей стоит Софья. Просто так. За компанию.
— Волнуешься? — спрашивает она.
— Не то слово, — признаётся Паша. — У меня такое чувство, что сейчас что-то пойдет не так.
— Не каркай!
Они вошли. Коридор военкомата оказался совершенно пустым. Ни бабули, ни дедули, ни суровых мужиков с нашивками. Лишь гул лампочек и запах сырости.
— А где все? — удивилась Софья.
— Не знаю, — Паша насторожился. — Мне это не нравится.
Они подошли к двери кабинета майора. Паша постучал.
— Войдите!
Он открыл дверь и... замер. Кабинет был украшен воздушными шарами. На стене висел плакат: «С получением военного билета!» За столом, вместо майора, сидела... бабуля. Та самая, в форме майора. Форма налезла на нее с трудом, но она выглядела в ней величественно словно маршал Победы.
— Ба... бабуля? — выдавил Паша.
— Здравия желаю, товарищ призывник! — рявкнула бабуля голосом, от которого у Паши заложило уши. — А ты думал, я просто так в очереди сижу? Тридцать лет тут в штатском работаю! Ветеран военкомата как никак! Заслуженный работник! На пенсии теперь подрабатываю и очередь для антуража создаю. Иначе никакого патриотизма не будет!
Паша почувствовал, что почва уходит из-под ног. Из-за шкафа вышел настоящий майор с улыбкой на лице.
— Сюрприз, студент! Ты прошёл испытание. Не только работой, но и бабулей. Она за тобой три месяца следила. Все твои падения записывала. Говорит, ни одного не пропустила. Особенно то, с мусорным баком! Хорошо, что успела заснять на телефон. В итоге, шортс взорвал просмотры. Тысячи лайков. Миллионы просмотров.
— Я этот бак теперь во сне вижу, — прошептал Паша.
— Хватит томить, — сказала бабуля и встала. — Давай сюда документы.
Паша протянул папку дрожащими руками. Бабуля надела очки, внимательно изучила каждый лист, постучала печатью так, что стол подпрыгнул, и достала из сейфа красный военный билет с гербом.
— Распишись, — сказала она.
Паша взял ручку. Рука тряслась. Он вывел подпись и... В этот момент дверь распахнулась. Влетел дворник. Тот самый, с метлой. Только теперь он был в парадной форме и с орденскими планками на груди.
— А меня забыли? — прогремел он. — Я тоже участник!
Паша попятился.
— Кто это?
— Наш почётный дворник, — сказал майор. — Ветеран военной метлы. Тридцать лет территорию подметает. Это он надоумил бабулю за тобой следить и сказал: «Этот парень никогда не сломается. Наш человек. Таких беречь надо».
Дворник протянул Паше свою огромную руку. Но рукопожатие оказалось на удивление нежным.
— Ты молодец, парень, — сказал дворник. — Не думал я что ты такой кремень, когда в бак загонял. Ты даже метлу не бросил. Уважаю!
— Я... не мог её бросить, — признался Паша. — Она к руке прилипла. Там смола была.
Все засмеялись. Бабуля торжественно встала, подошла к Паше и начала трясти его за руку:
— Следующий! На собеседование в компанию «Гранд Инвест».
— А, что? — очнулся Павел! Нихрена себе. Приснится же такое…