На вид простое программное стихотворение. Но в чём секрет фетовской безглагольной простоты? Раскроем с помощью анализа, опираясь на классическую работу Михаила Леоновича Гаспарова.
Движение взгляда
Что мы видим? "Белая равнина" это мы смотрим прямо перед собой. "Полная луна" - наш взгляд скользит вверх. "Свет небес высоких" - поле зрения расширяется, в нем уже не только луна, а и простор безоблачного неба. "И блестящий снег" - наш взгляд скользит обратно вниз. "И саней далеких одинокий бег" - поле зрения опять сужается, в белом пространстве взгляд останавливается на одной темной точке.
Выше - шире - ниже - уже: вот четкий ритм, в котором мы воспринимаем пространство этого стихотворения.
Попробуем провести этот анализ в 5-м классе но следуя за логикой литературоведа. Спросим учеников: что вы видите, когда читаете это стихотворение?
– Белую равнину.
– Луну.
– Небо.
– Снег.
– Сани далеко.
А теперь спросим: в каком порядке вы это видите? Куда движется ваш взгляд?
И здесь начинается самое интересное. Гаспаров описывает чёткий ритм восприятия пространства:
- Белая равнина – мы смотрим прямо перед собой.
- Полная луна – взгляд скользит вверх.
- Свет небес высоких – поле зрения расширяется, мы видим весь небосвод.
- И блестящий снег – взгляд возвращается вниз.
- И саней далеких одинокий бег – взгляд сужается, останавливается на одной точке вдалеке.
Выше – шире – ниже – уже. Это не придумано исследователем. Это заложено в тексте. И самое удивительное для пятиклассника (и для учителя тоже) — осознать, что поэт управляет нашим взглядом. Мы думали, что просто читаем стихи, а оказывается, мы движемся по пространству, которое Фет для нас выстроил.
На этом этапе вопрос «зачем анализировать?» получает первый ответ:
Чтобы почувствовать себя не пассивным читателем, а соучастником – тем, кто вместе с поэтом разглядывает мир, чтобы увидеть невидимое.
Пространство
Слова "...равнина", "...высоких", "...далеких" (все через строчку, все в рифмах) - это ширина, вышина и глубина, все три измерения пространства. И пространство от такого разглядывания не дробится, а наоборот, предстает все более единым и цельным: "равнина" и "луна" еще, пожалуй, противопоставляются друг другу; "небеса" и "снег" уже соединяются в общей атмосфере - свете, блеске; и, наконец, последнее, ключевое слово стихотворения, "бег", сводит и ширь, и высь, и даль к одному знаменателю: движению.
Движение чувства
Начинается это стихотворение-описание эмоциональным восклицанием (смысл его; не по хорошему мила, а по милу хороша эта описываемая далее картина!). Затем тон резко меняется: от субъективного отношения поэт переходит к объективному описанию. Но эта объективность - и это самое замечательное - на глазах у читателя тонко и постепенно вновь приобретает субъективную, эмоциональную окраску. В словах: "Белая равнина, полная луна" ее еще нет: картина перед нами спокойная и мертвая. В словах "свет небес... и блестящий снег" она уже есть: перед нами не цвет, а свет, живой и переливающийся. Наконец, в словах "саней далеких одинокий бег" - картина не только живая, но и прочувствованная: "одинокий бег" - это уже ощущение не стороннего зрителя, а самого ездока, угадываемого в санях, и это уже не только восторг перед "чудным", но и грусть среди безлюдья. Наблюдаемый мир становится пережитым миром - из внешнего превращается во внутренний, "интериоризируется": стихотворение сделало свое дело.
Литературовед показывает, что в стихотворении выстроена не только композиция пространства, но и композиция чувства.
Начинается стихотворение с восклицания: Чудная картина / Как ты мне родна! Это эмоциональное, субъективное отношение. Поэт говорит: мне это дорого, мне это близко, я это люблю. А дальше – неожиданный поворот: четыре строчки почти бесстрастного перечисления: равнина, луна, небо, снег. Кажется, эмоция ушла, осталась только картинка.
Гаспаров замечает тончайший переход:
- Белая равнина, полная луна – это описание. Спокойное, даже мёртвое. Мы просто фиксируем.
- Свет небес высоких и блестящий снег – здесь уже появляется не цвет, а свет. Свет – это живое, переливающееся, подвижное.
- И саней далеких одинокий бег – здесь мы переходим на сторону того, кто в санях. Одинокий – это уже не описание, это чувство. Это грусть, которая возникает в безлюдном пространстве.
Наблюдаемый мир становится пережитым миром. Внешнее превращается во внутреннее. Это очень сложное движение, но пятиклассники способны его почувствовать, если задать правильные вопросы: а когда тебе грустно? когда ты смотришь на красивую картину и одновременно чувствуешь, что один?
На этом этапе вопрос «зачем анализировать?» получает второй ответ: чтобы понять, как стихи говорят с нами о нас самих. Чтобы осознать, что красота и грусть могут быть рядом.
Как можно было привести в движение и взгляд, и чувство без единого глагола?
Нужно учиться не у дуба и березы, а у Фета.
И только после того, как мы прошли путь взгляда и путь чувства, мы можем обратить внимание учеников на то, что в стихотворении нет глаголов. Это открытие всегда вызывает восторг: Как это? А мы не заметили! #педагогика_удивления
Гаспаров пишет:
Мы даже не сразу замечаем, что перед нами восемь строк без единого глагола, – настолько отчетливо вызывает оно в нас и движение взгляда, и движение чувства.
Это важнейший момент для разговора с детьми: язык может быть разным. Можно сказать «снег блестит», а можно сказать «блестящий снег», и это будет работать по-другому. Поэт выбирает слова не случайно. Он выбирает их так, чтобы мы сами достроили картину в своём воображении.
Возвращаясь к вопросу, вынесенному в заголовок.
Ответов несколько, и каждый из них – для разного возраста, для разного момента.
Первый ответ (для ученика): чтобы увидеть, как устроена магия. Стихи не «просто так» нравятся. У них есть секрет. Анализ – это возможность узнать этот секрет и начать видеть больше, чем написано на бумаге.
Второй ответ (для учителя): чтобы не сводить литературу к «средствам выразительности». Когда мы вслед за литературоведами обнаруживаем, что стихотворение выстроено как движение взгляда, как смена чувства, как игра с пространством, – литература перестаёт быть набором терминов. Она становится живым опытом.
Третий ответ (для современных читателей): чтобы понять, что мы не одни. Когда мы читаем Фета и чувствуем грусть среди бескрайнего снега, когда мы осознаём, что поэт двести лет назад чувствовал что-то похожее, – это и есть главное, что даёт литература. Анализ помогает это чувство удержать, назвать, присвоить.
«Чудная картина» Фета – идеальное стихотворение для анализа (особенно, когда этот анализ за тебя провёл академик). Оно маленькое, но глубокое. Оно понятное, но неисчерпаемое. Оно учит нас самому главному: чтобы увидеть мир цельным, нужно научиться смотреть – вверх, вдаль, внутрь себя.
И, может быть, именно для этого и нужен анализ. А для того, чтобы за восемью строчками без глаголов разглядеть бесконечность.
А как вы бы выстроили разговор о «Чудной картине» в 5-м классе, чтобы не «перегрузить» детей терминологией, но сохранить глубину наблюдений Гаспарова? И на каких ещё стихотворениях можно показать «композицию взгляда»? Как ответили бы на вопрос ученика: «А сам Фет думал об этом, когда писал?»
Список литературы:
- Фет А. А. Стихотворения.
Материал подготовлен методистом Екатеринбургского Дома Учителя, филологом, учителем первой категории – Е.А.Чистовой.