Лёша брал отпуск раз в год — всегда в ноябре, всегда две недели.
Я знала этот ритуал наизусть. В последний рабочий день он приходил домой с таким видом, будто только что разгрузил вагон угля. Садился на диван, вытягивал ноги, говорил: «Всё, Лен, я в отпуске» — и как будто выключался.
Я работала из дома — дизайнером, на фрилансе. Это значило, что для всех вокруг я «сижу дома» и, следовательно, всегда доступна, всегда могу, всегда успею.
В первый день его отпуска я встала в восемь, сделала кофе на двоих, поставила перед ним завтрак. Лёша сидел с телефоном, листал что-то, сказал «спасибо» не поднимая глаз.
В десять я села за работу — дедлайн через три дня, большой проект для питерского агентства. Лёша включил телевизор. Не громко, но фоном — сериал про войну, где периодически что-то взрывалось.
— Лёш, можно потише? Я работаю.
— А, да, прости, — убавил на одно деление.
В час дня он заглянул в мой кабинет — мы так называли угол в спальне с моим столом.
— Лен, а обед?
Я посмотрела на него.
— Лёша, я работаю.
— Ну ты же всё равно дома.
Это «всё равно дома» я слышала семь лет. Сначала злилась, потом объясняла, потом снова злилась, потом махнула рукой. В тот день я встала, сделала пасту, накормила мужа и вернулась к экрану.
Дедлайн я сдала вовремя. Лёша к тому моменту осилил два сезона сериала и начал третий.
На третий день его отпуска сломалась стиральная машина. Я вызвала мастера, объяснила проблему по телефону, договорилась о времени. Лёша в этот момент спал до одиннадцати.
— Слушай, а почему ты сама звонила? — спросил он, когда проснулся. — Я бы мог.
— Ты спал.
— Ну можно было разбудить.
— Лёша, ты в отпуске. Отдыхай.
Он не услышал иронии. Или услышал — и предпочёл не заметить.
На пятый день я попросила его съездить в магазин — список на телефоне, всё просто, магазин в десяти минутах. Он съездил, привёз всё, кроме трёх позиций, которые «не нашёл». Я открыла приложение магазина — всё три позиции были в наличии. Просто в другом отделе.
— Лёш, ну как же так.
— Лен, я устал, я в отпуске. Не мог весь магазин обойти.
Устал. В отпуске. От чего устал — я так и не поняла.
На восьмой день позвонила его мама, Галина Петровна. Спросила, как Лёша отдыхает. Я сказала — хорошо, отдыхает. Она сказала: «Вот и хорошо, он так много работает, бедный, заслужил». Я подумала, что тоже много работаю. Но это, видимо, не считается — потому что дома.
На десятый день я перестала готовить обед.
Просто не встала в час дня, не пошла на кухню. Сидела за проектом, работала. В половине второго Лёша появился в дверях с растерянным видом.
— Лен, а обед?
— Холодильник в кухне, — сказала я, не оборачиваясь. — Там всё есть.
Пауза.
— Ты что, не готовила?
— Нет. Я работаю.
— Ну ты же...
— Дома, — закончила я за него. — Я знаю. И работаю дома. Как каждый день последние семь лет, пока ты был на работе. И пока ты в отпуске — тоже работаю. Потому что у меня тоже дедлайны, тоже клиенты, тоже деньги, которые идут в наш с тобой бюджет.
Он постоял. Ушёл на кухню. Через некоторое время я услышала, как он гремит кастрюлями.
Сварил суп. Позвал меня обедать.
Я пришла. Суп был ничего.
На тринадцатый день — предпоследний — Лёша вдруг засуетился. Разобрал антресоли, которые я просила разобрать с лета. Починил кран в ванной. Собрал наконец полку, которая стояла в коробке три месяца. Я наблюдала за этим с удивлением и некоторым подозрением.
Вечером он сел рядом, обнял меня.
— Лен, я тут подумал. Я, наверное, был не очень в этот отпуск.
— Бывало лучше, — согласилась я.
— Ты всё время работала. А я валялся.
— Да.
— Это нечестно.
— Да, — повторила я.
Он помолчал.
— Прости.
— Приниmaю, — сказала я. — Но я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Не ради скандала, просто чтобы понял.
— Говори.
— Когда ты на работе, я работаю. Когда ты в отпуске, я работаю. Когда ты болеешь, я работаю. И при этом готовлю, хожу в магазин, вызываю мастеров, слежу за счетами. Не потому что должна — просто так получилось. Но я тоже устаю, Лёша. Мне тоже нужен отпуск.
— Ты же можешь сама взять, ты фрилансер.
— Могу. Но ты ни разу не спросил, когда я последний раз отдыхала. Ни разу не сказал — Лен, давай я возьму всё на себя на неделю, отдохни. Ни разу.
Он смотрел на меня. В глазах было что-то похожее на настоящее понимание — не то, которое быстро кивает чтобы закончить разговор, а то, которое доходит медленно и остаётся.
— Когда ты последний раз отдыхала? — спросил он.
— Два года назад. Мы ездили к твоим родителям на дачу. Это не считается.
На следующий день — последний день его отпуска — он сказал за завтраком:
— Лен, я тут подумал. Давай в феврале ты возьмёшь паузу на неделю. Я договорюсь на работе, буду пораньше приходить. Готовка, магазин, всё на мне. А ты — книжки, подруги, куда хочешь. Договорились?
Я посмотрела на него внимательно. Он не улыбался — говорил серьёзно.
— Договорились, — сказала я.
И добавила кофе нам обоим.
Февраль ещё не наступил. Но список книг я уже начала составлять.
Узнаёте эту историю? Почему "работать дома" до сих пор многими воспринимается как "не работать"? И как вы делите домашнее пространство, когда один в отпуске, а другой нет? Как объяснить близкому, что усталость фрилансера — такая же настоящая?