Мировой рынок нефти не любит волатильность. Плавающие биржевые котировки — это зона спекуляций. В реальности же есть 103,8 миллиона потребляемых баррелей в день как следствие сложного и долго встраиваемого баланса. Где выпадение почти 20% физического предложения идет по графе «катастрофа».
Национальные нефтяные резервы, которые начали активно создавать после нефтяного эмбарго 1973-го и танкерной войны 1980-х, на текущий момент есть у достаточно ограниченного круга стран. Да и у тех они могут компенсировать резкое падение импорта на несколько недель или месяцев.
Кстати, эти резервы уже распечатаны. И текущий рост цен, движущихся к $150 за баррель, пока основан не на реальном дефиците нефти, а на его предчувствии. Но еще пара месяцев — и цифра в $200 за баррель перестает быть гипотетической.
Что с этого получит Россия?
Вопреки злым языкам, мы не страна-бензоколонка. Доля нефтегазового сектора, включая переработку, химию и прочее, — это 15–17% ВВП. Но доля в бюджете уже 27%, и здесь котировки мировых цен на нефть — весьма заметный фактор.
Например, 2022-й принес сразу ряд рекордов по ценам и помог сдержать падение экономики. А вот начало этого года было неудачным: Urals по $40 ставил под угрозу весь принятый бюджет, сверстанный под базовую цену $59 за баррель.
А затем США атакуют Иран. И спустя две недели нефть из РФ отгружают в Индию уже по $100 за баррель, а вместо дисконта клиенты готовы платить премию.
Парадокс, но посчитать, сколько получит бюджет РФ от сверхвысоких ценников, почти нереально. Даже сама доля рентных налогов в денежном потоке нефтяников колеблется от 55 до 80%. При этом идут встречные демпферные выплаты, чтобы сдержать рост внутренних цен на бензин и дизель.
К счастью, есть один показатель, позволяющий не считать все слагаемые по отдельности. По прежней статистике, каждый доллар средней годовой цены Urals приносит ₽170–200 млрд бюджетных доходов за год.
Итак, с января по март средняя биржевая цена на нефть составила $60 за баррель. Если с апреля по май она будет $150, с июня по декабрь — $200, то итоговая средняя годовая цена составит ~$168.
Это выше планируемой почти на 108 долларов… То есть ₽18–21 трлн доходов сверх плана.
Но это еще не всё. Газовые контракты привязаны к нефтяной корзине. И с лагом в несколько месяцев газ даст еще ₽2–4 трлн сверху. Нефтепродукты — еще ₽3–5 трлн налоговых поступлений от экспорта.
Итого доходы от всего сектора: ₽23–30 трлн выше плана. Это закрывает не только предполагаемый дефицит бюджета, но и создает профицит в объеме ₽18–25 трлн.
Для понимания: доходная часть бюджета вырастет в этом случае не на 5 и не на 10 процентов. А в полтора раза. Или более.
Поднимаем челюсть с пола и смотрим детали.
Во-первых, бюджет планировался при курсе 90–92 рубля за доллар. И цена барреля выходила тогда ~5400 рублей. При текущем курсе 85 баррель нефти по $200 — это 17 000 рублей. Разница больше чем втрое! Но это неточно. Какой курс будет на самом деле, решают уже не мировые рынки, а российский ЦБ.
Тот самый Центробанк, который в своей реальности делает с валютным курсом или ключевой ставкой вещи, неподвластные логике. А еще есть Минфин, который при «избытке» денег убирает их из экономики и стерилизует в фондах и резервах.
Во-вторых, есть импортеры, имеющие свой потолок приемлемых цен. Нефть по $200 делает массу производств по всему миру нерентабельными. Да и потребитель начинает экономить. То есть спрос начнет падать. Толкнет ли это цены вниз? Да. А рост цен на фрахт и страховки толкнет их вверх. В общем, здесь качели, а не стабилизация.
В-третьих, геополитика.
Оптимистичный вариант с открытием Ормузского пролива через 2–3 месяца все равно гарантирует высокие цены весь 2026-й. К этому времени скважины в Заливе уже отключены, нефтехранилища, НПЗ и СПГ-заводы отчасти сгорели. Безвозвратно из годовой добычи региона пропал миллиард баррелей…
Умеренный сценарий, где пролив закрыт до конца года, весь регион Ближнего Востока отбрасывает от прежнего благополучия навсегда. Но мир как-то на резервах и экономии дожидается возврата части поставок оттуда. Высокие цены переходят и в 2027 год.
Негативный сценарий — это расширение конфликта так, что про нефть из региона можно забыть на годы. Дефицит и неподъемные цены приведут к мировой рецессии и пересмотру всех принципов глобальной экономики. Репетиция, кстати, была в 1973-го, перестройка мира после арабского эмбарго заняла более 8 лет. А во время великой рецессии проблема цен на нефть уже далеко не основная.
В краткосрочной и среднесрочной перспективе Россия получает заметный бонус. Потенциально - более ₽20 трлн сверхдоходов в год. Без каких-либо заимствований хватит на все текущие программы и нацпроекты и запуск еще с полдюжины новых. Сколько выйдет в реальности и как этими деньгами распорядятся — это уже другая история.
#нефть #бюджет #Россия #сверхдоходы #Иран #США #политика #экономика #БлижнийВосток