Стены сияли безжизненной пустотой. Ни единого штриха, ни тени прошлого – ни картин, ни фотографий в резных рамах, ни даже тех старинных часов с кукушкой, что Борис так гордо привёз из своих заграничных странствий. Исчез и торшер, чьё янтарное тепло когда-то разливалось по комнате, и хрустальная ваза, сиявшая всеми гранями.
Тамара, душа которой была вымотана бесконечной чередой рабочих часов, прижала ладони к пульсирующим вискам. В этом опустошении, в этой пугающей пустоте безошибочно читалась рука бывшего мужа. Кто же ещё мог нанести такой удар?
Оцепенение сменилось робкой тревогой: что ещё он смог унести с собой, оставив лишь выжженную землю?
Дрожащей походкой она направилась в спальню, и сердце её сжалось от новой волны боли. Импульсивно заказанное для её дня рождения трюмо, словно последний отголосок нежной заботы, исчезло бесследно. Вместе с ним пропали нежное шёлковое покрывало, обнимавшее её во сне, и изящный прикроватный столик. Сердце ёкнуло ещё раз – кухня встретила её такой же пугающей пустотой. Исчез весь сервиз, драгоценные воспоминания, собранные по крупицам, каждый нож из того самого набора в деревянном блоке, и даже кофемашина, каждое утро дарившая ей аромат бодрости.
И лишь старая турка, верная спутница её одиноких рассветов до замужества, осталась стоять на своём законном месте. Молчаливый свидетель утраченного, напоминание о том, что прежде, чем он вошёл в её жизнь, она уже была.
Тамара села на диван, который, казалось, хранил ещё и отголоски прежнего, присутствия Бориса, словно напоминая, что до замужества он принадлежал и ей. Усталая, она закрыла лицо руками, и гулкое отчаяние охватило её.
Как? Как это могло случиться?
Почти три десятилетия они делили одну жизнь. Она – мир слов, где царила точность и ясность, он – мир камня и бетона, где возводились стены. Их расставание было написано тихими, приглушёнными тонами, без единого надрывного аккорда.
Четыре месяца назад Борис ушёл, оставив ей тишину квартиры, и забрал машину, дачу – символы их общего будущего. У дверей они пожали друг другу руки, словно чужие, прощаясь с чем-то, что когда-то было их миром.
Тамара была уверена: самое горькое уже позади.
Вдруг телефон в её сумчонке пронзительно зазвенел, нарушая звенящую тишину. Она не сразу осознала, откуда исходит этот звук. Незнакомый мерцающий номер.
— Тамара? — в трубке прозвучал тёплый мужской голос. — Это Костя из соседнего подъезда. Мы на собрании жильцов пересеклись, помните? Мне соседи ваш номер дали. Простите, что тревожу…
Она вспомнила его. Невысокий, с добрыми глазами, интеллигентный. Он появился в их доме около года назад, и с тех пор их пути нет-нет да и пересекались – у подъезда, в супермаркете. Всегда короткое, но искреннее приветствие.
— Всё хорошо, Костя, — ответила она, чувствуя, как к голосу возвращается жизнь, — рада слышать.
— Взаимно… Тамара, я не просто так звоню. Я видел, как грузчики вещи из вашего подъезда выносили. А потом Борис вышел, ваш бывший. Он командовал, что куда грузить. Я спросил, в чём дело, а он… В общем, номер машины я записал, на всякий случай. Если решите в полицию обращаться, я готов быть свидетелем.
Перезвонил Борис, и он тут же, будто ждал, снял трубку. Голос его, деловитый и бодрый, разрезал тишину: «Да, я забрал. Это были мои тебе подарки, Тома. Я дарил, значит, я имею полное право их и забрать. Отвез на дачу, а дача моя, помнишь?»
«Помню, – ответила Тамара, и голос ее стал ледяным. – Но мог бы позвонить, попросить. Я бы отдала. Зачем в квартиру вломился?»
«Я не вламывался, – парировал он. – У меня дубликат остался, забыл тебе отдать. Замок я не ломал».
«Ясно», – только и смогла выдохнуть Тамара.
Наутро, сменив замки, она почувствовала себя хоть немного в безопасности. Не успел мастер уйти, как в дверь кто-то позвонил. Костя. В руках – огромная коробка конфет.
«Я тут подумал… – смущенно начал он, протягивая ей коробку. – Мы все… ну, соседи… за вас переживаем. И вот, неравнодушные граждане делегировали меня вас проведать, узнать, может, нужно вам что… Кстати, это вам».
На душу Тамары набежала теплая волна. «Спасибо, – прошептала она, принимая подарок. – И за беспокойство, и за конфеты… Проходите, пожалуйста».
Костя, сняв ботинки и аккуратно поставив их у порога, прошел на кухню. За чаем Тамара, словно открывая душу, говорила ему о тридцати годах их брака, о тихом, незаметном разводе, о том, как больно ей было от неожиданной подлости Бориса. Костя слушал, и в глазах его отражалось понимание.
«Мне это знакомо, – тихо сказал он. – Моя бывшая жена тоже оставила мне пустые стены». Он горько усмехнулся. «Но она вынесла вообще всё. Прихожу я с работы – ни стола, ни стульев, ни холодильника, ни кровати. Занавески, и те сняла!»
Тамару пробрала дрожь. «Ужас какой… – пролепетала она. – Ну а вы что?»
«А что я? Купил себе все новое. А те вещи… Да бог с ними. Забрала, да и на здоровье».
«М-да уж… великодушный вы человек, Костя, – покачала головой Тамара, пораженная его спокойствием. – Не представляю, как можно быть таким…»
«Да что уж там, – он пожал плечами. – Я обычный человек. К тому же я мужчина, она – женщина. Забрала и забрала».
«Ну, значит, она больше потеряет», – уверенно сказала Тамара, и в ее голосе зарождалась новая сила.
«Может быть», – задумчиво отозвался Костя.
Тамара с завороженным любопытством смотрела на Костю. Он был ее ровесником, но казался ей старше, будто в его глазах таилась мудрость, а в сердце – бездна доброты. Она же, наоборот, с ранних лет лишь отдавала. Сперва – себя, свое время и внимание младшим сестрам, потом – своим детям, а следом – тяжело болевшей матери, за чье здоровье она отчаянно боролась.
Даже мужа она отдала ей, другой. Но вещи, которые он, по сути, украл у нее уже после развода, когда им и делить-то было нечего, она ему вернуть не собиралась.
«Я не могу так, – прошептала Тамара, – я отдала ему тридцать лет своей жизни. И позволять вторгаться на мою территорию, забирая последнее, я не хочу».
«И чего же вы хотите?» – осторожно поинтересовался Костя, в его голосе слышалось искреннее участие.
Тамара отвела взгляд, в ее глазах мелькнула стальная решимость. «Я хочу вернуть свои вещи. Не потому, что они мне так уж дороги… А потому что… так нельзя. Нельзя вторгаться в чужое пространство и забирать то, что тебе вздумалось».
Костя помолчал, переваривая ее слова. Затем встал, тщательно вымыл свою чашку под струей воды и аккуратно поставил ее на сушилку. «Если хотите, я вам помогу. У меня есть знакомый, Сергей, он занимается перевозками. Можем прямо завтра с утра отправиться на дачу и все забрать».
Тамара с благодарностью приняла его предложение. Тем более, что, как выяснилось, у нее остался дубликат ключа от дачи.
Утром они вдвоем отправились в путь. Домик с участком находился недалеко, всего в часе езды, и вскоре они были на месте. К счастью, на участке не было ни Бориса, ни его новой супруги.
Когда они вошли в дом, Тамара увидела все то, что когда-то было для нее ценным: картины, старинные часы, изящную вазу, любимый торшер, кофемашину… Теперь все это было свалено в одну кучу, небрежно, словно ненужный хлам.
«Вот это ваше?» – спросил Костя, его голос звучал сдержанно, но в нем чувствовалась забота.
«Да, это… мое», – ответила Тамара, и в этом простом слове звучала вся боль и несправедливость.
Сергей молча распахнул заднюю дверь своего фургона. Через полтора часа все было погружено и доставлено обратно в квартиру, к своей настоящей хозяйке.
От оплаты Сергей отказался. Напоив обоих мужчин чаем и проводив их, Тамара вновь окунулась в обустройство дома. Торшер обрел свое место в спальне, картина засияла на стене, изящная ваза украсила комод… Пустота, некогда зиявшая на стенах, наконец отступила.
Наутро зазвонил телефон. На другом конце – Борис.
Тома… Ты… Я чего-то не понял… – раздраженно начал он.
Что именно, Боря?
Ты вломилась на дачу и забрала вещи!
Я забрала свои вещи, – спокойно ответила Тамара. – Которые ты мне подарил. Значит, они мои.
Да ты хоть понимаешь, что ты наделала?! – взревел бывший муж. – Это же настоящая кража со взломом! Тебе и твоим сообщникам, кто бы они ни были, реальный срок обеспечен!
А вламываться в мою квартиру – это уже не кража со взломом? – парировала Тамара. – Или для тебя это другое? Между прочим, замок я не ломала, у меня остался дубликат ключа от дачи.
Борис еще что-то пытался сказать, но Тамара решительно нажала на кнопку отбоя.
На следующий день, когда Тамара возвращалась из магазина, во дворе ее дома ее ждал Костя.
— Доброе утро, — его голос, приближаясь, прозвучал на удивление ласково. — Как ваше самочувствие?
Тамара подняла глаза на Костю и, ощутив внезапный порыв, впервые за долгое время почувствовала, как к горлу подступает смех.
— Спасибо, хорошо, — тихо ответила она, чувствуя, как улыбка касается ее губ.
— Это прекрасно. Я очень рад. Тогда, быть может… — он сделал паузу, словно собираясь с духом, — не желаете сегодня вечером прогуляться?
— С удовольствием, — произнесла Тамара, и в ее голосе прозвучала новая, неведомая ранее легкость.
И они пошли, неся в себе хрупкое предвкушение нового дня.