За кулисами Малого театра воздух раскалился до предела. Елена Цыплакова, минуту назад сиявшая на сцене, теперь не сдерживала слез, глядя на мужчину, которому верила больше жизни.
Коллеги старались не смотреть в их сторону, но каждый звук этого разговора отдавался в коридорах эхом. Виталий Соломин, потерявший привычную невозмутимость, пытался найти слова, но их не существовало.
Правда оказалась проста и жестока. Пока Елена ждала обещанного развода, строила планы и отмеряла дни до их общего будущего, его семья готовилась к пополнению. Ей отвели роль вдохновителя, музы, но не женщины, с которой проходят по жизни до конца.
Как вышло, что та самая Кэтти из мушкетерской саги и трогательная героиня «Школьного вальса» оказалась втянутой в эту драму? И почему спустя годы она назовет этот разрыв началом пути к настоящему спасению?
Испытание интернатом
Ленинградская квартира семьи Цыплаковых пахла скипидаром и красками. Отец — художник, мать — из творческой среды, вокруг витали споры об искусстве.
Для маленькой Елены это был целый мир, уютный и безопасный. Пока врачи не произнесли страшное слово «туберкулез». Родители приняли решение, от которого у шестилетней девочки земля ушла из-под ног: её отправляют в интернат. Подальше от больного отца, чтобы не заразилась.
Чужое здание с казенными стенами, жесткие воспитатели, которые не жалели ни наказаний, ни оскорблений. Домашний ребенок, привыкший к любви, оказался в системе, где слабость наказывали.
Елена Цыплакова до сих пор не может вспоминать этот период без внутренней дрожи. Физически она выстояла — заразу не подхватила. Но профилактика тогда была радикальной: мощные препараты били по всему организму, нарушив обмен веществ на долгие годы вперед.
Эта «медицинская победа» над болезнью отзовется позже, когда она будет на пике славы.
Ранний старт и первый опыт
В пятнадцать лет судьба подкинула ей шанс, который изменил всё. Случайная встреча с режиссером Динарой Асановой — и вот уже Елена Цыплакова перед камерой в картине «Не болит голова у дятла».
Никаких актерских школ за плечами, только природная органика и глаза, которые говорили сами за себя. После выхода фильма о юной актрисе заговорила вся страна.
Дальше — ВГИК, сцена Малого театра, и бешеная популярность после ролей в «Школьном вальсе» и приключенческой ленте о мушкетерах. Казалось, жизнь выстроилась идеально.
Первый брак случился почти как продолжение киносценария: гастроли в Риге, коллега Сергей, вспышка страсти. Директор театра даже помогал улаживать формальности, чтобы влюбленных расписали без очереди. Но когда эмоции улеглись, на поверхность вылезла реальность.
Муж оказался собственником, ревновал к каждому столбу, доводил до слез и истерик. Брак рухнул быстрее, чем прошел год. Елена Цыплакова осталась одна, успев получить болезненный, но ценный урок: страсть без фундамента долго не держится.
«Доктор Ватсон» и ловушка ожидания
В коридорах Малого театра она не могла не заметить Виталия Соломина. Экранизация про Шерлока Холмса уже сделала его кумиром женщин, а в жизни он умел быть обаятельным и настойчивым.
Разница в возрасте — семнадцать лет — казалась ерундой. Серьезной помехой выглядела другое: у Соломина была жена Мария. Но он говорил, что брак давно трещит по швам, просил подождать, обещал переступить черту.
Елена поверила. Она ушла из театра, сосредоточилась на режиссуре во ВГИКе, но каждый день возвращалась к нему.
Скандал, который они устроили за кулисами, видели многие. Цыплакова тогда уже знала: жена Соломина беременна вторым ребенком. Никакой «подготовленной почвы» для развода не существовало. Все клятвы оказались словами, которые нужны были мужчине, чтобы «набираться энергии», как философски замечали их общие знакомые. Лена не сдерживалась:
— Ты обещал жениться. Я ждала, верила, а ты просто меня использовал.
Соломин мялся, пытался успокоить, но выбора не оставил — остался в семье. А Цыплакова в тот день поставила точку. И поклялась себе: больше никогда не быть «игрушкой» в чужой игре.
Цена доверия
После разрыва с Соломиным Елена бросилась в новую жизнь с ожесточением. Спустя всего неделю она познакомилась с Сергеем Липецманом, стоматологом, который был старше на двадцать лет.
Свадьбу сыграли быстро — многие из окружения тогда шептались, что это скорее желание уколоть бывшего любовника, чем настоящая любовь. Как бы там ни было, этот союз оказался долгим: десять лет они прожили на даче в окружении подобранных кошек и собак, вдали от столичной суеты. Но тишина не лечила душу.
Еще до замужества Цыплаковой пришлось лечь под нож. Врачи ошиблись с диагнозом и провели операцию, которая лишила ее главного женского права. Когда актриса пришла в себя в палате, ей сообщили приговор: детей у нее не будет никогда.
Она пережила этот удар молча, но внутри всё рухнуло. Мечта о материнстве, которая грела ее в самые сложные моменты, оказалась недостижимой. А следом пришли девяностые — время, когда кино перестало существовать в прежнем виде, а роли для актрис ее амплуа исчезли вовсе.
Депрессия накрыла с головой. Второй муж не выдержал тяжелого состояния жены и ушел. А в довершение всего — экспедиция в Африку, где она подхватила тяжелую форму малярии.
Еле выкарабкалась, но организм дал сбой. Те самые лекарства, которые в детстве спасли от туберкулеза, аукнулись спустя десятилетия — плюс последствия тропической болезни.
Вес начал расти стремительно, и зрители с трудом узнавали в этой женщине ту самую изящную Кэтти. Романтических героинь больше не предлагали.
Тогда Цыплакова сделала то, что умела лучше всего — взяла паузу и перестроилась. Ушла в режиссуру. Ее картина «Камышовый рай» получила награды на международных смотрах и заставила критиков говорить о ней не как о звезде экрана, а как о серьезном постановщике.
Она доказала: даже когда актерская карьера заходит в тупик, можно найти выход, если не бояться начинать заново.
Попутчик на трассе
После двух разводов и потери надежды стать матерью Цыплакова решила для себя: хватит. Она дала себе слово больше не выходить замуж, не искать мужского плеча, жить самостоятельно. Судьба, как это часто бывает, услышала этот обет и решила посмеяться над ним.
Однажды на трассе у нее заглохла машина. Мимо проезжал Павел Щербаков — мужчина, не имевший ни к искусству, ни к театральным кулисам никакого отношения.
Остановился, помог запустить мотор, поговорили. Дружба завязалась сама собой, а потом оказалась чем-то большим. В 48 лет Елена в третий раз стала женой.
Павел не пытался ее переделывать или спасать. Он просто был рядом. Когда диабет, запущенный годами неправильного обмена веществ, плюс лишний вес привели к тому, что актриса оказалась прикована к инвалидному креслу, муж не дрогнул.
Он выхаживал ее, помогал делать первые шаги, возвращал к нормальной жизни. Сегодня Елене Октябревне 67 лет. Они с Павлом обвенчались, живут тихо и непублично. Своих детей, у пары нет, но в доме есть дочь мужа от первого брака — и всю нерастраченную материнскую любовь Цыплакова отдает ей.
Она пересмотрела отношение к здоровью, следит за собой, иногда снимается в сериалах — теперь уже в возрастных, характерных ролях. Оглядываясь на молодость, на те самые страсти, скандалы и ошибки, она не ищет виноватых.
Говорит коротко и жестко: все беды были платой за гордыню, за романы с чужими мужьями, за иллюзию вседозволенности. Спасение нашла в вере.
— Меня вытащила только церковь, — так она объясняет свое нынешнее спокойствие.
Сейчас, глядя на ее умиротворенное лицо, трудно представить, что эта женщина пережила предательства, болезни и потерю самого желанного.
Она не стала ни злой, ни сломленной. И самое удивительное: счастье пришло к ней не от столичного кумира с красивыми словами, а от случайного водителя, который просто не проехал мимо на трассе.
Спасибо, что дочитали до конца и до скорых встреч!