Ирина ждала внуков с ночёвкой, сегодня суббота, до понедельника малыши останутся у неё. Она уже приготовила курочку, испекла пирог, вытащила из холодильника сок. Оглядела комнату, сняла фартук. Подошла к батарее, приложила руку и недовольно покачала головой.
-Совсем ледяная! Это же надо, на дворе октябрь, а до сих пор не включили... Наверное, авария какая-то у соседей. Надо будет достать одеяло потолще.
Она пошла к шкафу, думая про отопление, и её невольно затянули воспоминания тридцатилетней давности. Ирина не без грусти улыбнулась им, позволила себе снова пережить тот момент...
1992 год.
Она одна растит детей. Денег не хватает ни на что. Времена не простые, и ей, Ирине, очень трудно в этой жизни.
Батарея в комнате была старая, плоская, ещё до чугунных которые ставили. Местами ржавая, с потёками краски, Ирина каждое лето красила её, чтобы в комнате было хоть чуть-чуть уютнее. В октябре дали отопление.
Батарея нагрелась, загудела, и вдруг на одном боку надулся маленький пузырёк. Едва заметный, но крепкий, пока еще держал напор воды. Решили оставить всё как есть, Ирина ушла утром на работу, оставила дочери пару заданий и не думала о плохом.
А Альбина уже который день смотрела на этот пузырёк и мечтала. Вот она его ковырнёт, и вода польётся. Зальёт пол, стены, коридор. Приедет аварийка, будет потоп, вытирание, переполох. И никакой школы! Ведь в школе сегодня контрольная, самостоятельная, а уроки она не сделала, всё некогда было.
Немного сомневаясь, она взяла из шкафчика иголку. Минуту подумала и решилась. Долго ковыряла. Пузырёк не сдавался. Но она уже была настроена на потоп... Наконец, он лопнул, и из него брызнула тонкая, но сильная струя.
-Ой!
Только и успела сказать девочка, когда вода полетела на стену, на пол, на обувь в прихожей. Она побежала к соседям, те скорее вызвали аварийку. Сантехники приехали быстро, посмотрели, покачали головами. Как раз прибежала мама, которую соседи вызвали с работы...
-В ЖЭК идите. Там вам батарею дадут. Чугунную. Четыре секции. Краска обтерлась, но целая.
Мама растерянно смотрела на пустую стену, на голые трубы, на детей, которые жались друг к другу в холодной комнате. Четыре секции это же совсем мало. У людей вон по восемь, по десять стоят, тепло, и вещи сушить удобно. Но мама ничего не сказала. Только вздохнула. Давно уже мечтала про чугунную...
- Только сами забирайте, как принесёте, зовите, установим.
-Но как? У нас некому тащить...
Пожали плечами и ушли.
И вот они шагают втроём. Мама, Альбина и маленький Павлик. Толкают перед собой дачную каталку, старую, скрипучую, с одним целым колесом и одним подвязанным проволокой. Соседка одолжила. На каталке, накрепко примотанная верёвками, лежит их сокровище. Четыре чугунные секции, потёртые, старые...
Тяжёлые. Как будто они не батарею, а целый паровоз тащат. Тележка скрипит, того гляди развалится.
На улице холодно, ветер пронизывает до костей. Руки мёрзнут, ноги скользят по обледенелым лужам. Мама впереди, тянет каталку за верёвку. Альбина сзади, придерживает батарею, чтобы не свалилась. Павлик идёт рядом, подбадривает:
-Мам, дай я покачу! Я тоже помогать хочу!
-Сынок, она же опрокинется... Ты иди вперёд, дорогу показывай.
Павлик остался доволен заданием, перешёл на лёгкий бег - нельзя, чтобы мама с Альбиной заблудились.
Они проходят квартал. Останавливаются. Отдыхают. Идут дальше. Ещё квартал. Снова отдых. Стало жарко. Кажется, прошла целая вечность. Ирина немного поругала в душе бывшего мужа, позавидовала замужним женщинам...
Где-то на середине пути мама вдруг остановилась, вытерла лоб...
-Дети, перерыв. А знаете... Слава богу, что нам не дали шесть секций. Зря я огорчалась. Мы же и с места её не сдвинули бы! Вот ведь, никогда не знаешь, где благо.
Альбина, которая пыхтела сзади и уже порядком устала, подняла голову, улыбнулась маме. Она была совершенно согласна с Мамой и где-то украдкой подумала- можно было бы и две секции попросить.
-И правда, мама! А представь, нам бы дали десять секций? Вот было бы плохо! Наша тележка точно развалилась бы! Повезло еще...
Павлик, которому уже исполнилось пять, ничего не понял из этого разговора. Главное мама улыбается, сестра смеётся, и все они вместе. Значит, им невероятно повезло в жизни.
Он радостно побежал вприпрыжку вперёд, размахивая руками и оповещая всех прохожих о радости.
- А у нас батарея есть! Чугунная!
К вечеру батарея была установлена. Сантехники пришли, подсоединили, воду дали. Четыре чугунные секции, старые, потёртые, но целые. Сначала они грели несильно. А потом разогрелись, зашумели...
Ирина сидела на кухне, грела руки о кружку с чаем и смотрела на детей. Альбина трогала горячие секции, потом постирала свой носовой платок, повесила его сушиться. Глядела на маму с восторгом, будто это не батарея у них новая, а новый дворец.
Павлик и вовсе не переживал по пустякам никогда, довольный возился с машинками на полу. По его мнению они страшно богатые люди - у них есть Мурзик, сегодня на ужин его любимая жареная картошка, а на днях, мама купила ему шикарные резиновые сапоги синего цвета. А теперь еще и батарея...
Ирина налила себе еще чаю. В комнате стало тепло и этого тепла хватит на много зим. Даже если батарея всего четыре секции
-Вот так и живём...
Ирина не стала ругать и наказывать дочь за устроенный потоп. Наказание уже случилось, гораздо раньше. Когда тащили эту батарею через полгорода. Альбина что есть силы помогала маме, устала, замёрзла. Дети без отца растут, не знают конфет, модных, да что там - элементарных вещей...
Ирина не любила вспоминать отца своих детей. Красивый был, статный. И выпивал. Сначала редко, потом всё чаще. Потом пропал совсем. Говорят, спился где-то. Может, жив, может, нет. Осталась она одна с двумя детьми. В девяностые. Денег нет, помощи ждать неоткуда. Работала на заводе, таскала тяжести, получала копейки. Но как могла, держалась на плаву, не унывала...
Альбина выросла, закончила школу, поступила в универ. У неё теперь свои дети. И когда они выкидывают что-то подобное, хулиганят, а Альбина возмущается - Ирина рассказывает эту историю. Про батарею, про каталку и про четыре секции, как они тащили такую тяжесть через город.
-Не ворчи. Вспомни себя - вредитель настоящий была...
Дети смеются. А Альбина смущается, вспоминает, как они шли они тогда втроём по холодному городу, как мама улыбнулась на середине пути и сказала - слава богу, что не шесть... И как Павлик бежал вприпрыжку, хвалился людям, что у них батарея чугунная теперь.
Сейчас Павлик важный совсем - учился долго, доктором стал. Женился совсем недавно, скоро внучка долгожданная родится у Ирины...
Батарея до сих пор стоит в той комнате. Четыре секции. Старая, краска уже снова местами облупилась, но греет хорошо, даже лучше новых. Ирина уже может сменить её, есть возможность поставить современную, белую, как и в других комнатах. Но она нарочно её оставила. На память.
Иногда трогает её рукой и вспоминает тот день. И думает со смехом - а ведь правда, не знаешь, где благо. Если бы дали шесть, они бы, может, и не дотащили. Или пупки надорвали бы... Четыре самый раз.
А дети, они такие. Учат терпению, находчивости. Умению радоваться малому. И тому, что даже в холодной комнате, когда батарея плохо греет, можно быть счастливым, если все вместе.
Ирина балует внуков, показывает им свой раритет и тоже любит говорить, что она силач, сама, на своих руках тащила такую тяжесть, чтобы внучкам показать потом.
-И я и ваша мама - как Гераклы настоящие... Что угодно можем перенести...
-А мы тоже смогли бы!
-Конечно, вы же мамкины дети! А теперь бегом на кухню, курочку есть, сил набираться!
Внуки радуются вкусному ужину, бабушкиной любви, бегут наперегонки. И им становится очень тепло, хотя отопление еще не дали и батарея в комнате совсем холодная...