Поверхностно-публицистический сценарий Ю.Щекочихина «Щенок» составлен, по сути, из штампов: пьянки в общежитии, коррупция, драки и т.п. Плюс невыразительная игра актеров. Все это вместе взятое сводит к минимуму критический пафос фильма А.Гришина. И только в тех эпизодах, где дается воля импровизации, в историю о правдолюбце-старшекласснике, решившем написать разоблачительное письмо в центральную газету, приходит дыхание жизни. Но этих эпизодов немного. А правильных, но чересчур прямолинейных декларируемых идей – более чем достаточно…
На таком фоне фильм Н.Хубова, эффектно названный «Роковая ошибка», выглядит более достоверно. Правда, и тут взрослые актеры кажутся театральными статистами, взятыми явно «из другой оперы». Зато юные исполнительницы главных ролей чувствуют себя легко и свободно даже в самых эпатажных сценах, с помощью которых авторы наверняка хотели оставить далеко позади «Маленькую Веру» и «…Арлекино»…
Но странное дело: когда по сюжету «Роковой ошибки» не происходит ничего «этакого» (никто не сидит на унитазе, не бегает нагишом по лестничной площадке и т.п.), картину смотреть интересно. Ватага бесшабашных 16-летних девчонок, как две капли похожая на тысячи других веселых компаний «пэтэушниц», мстящих «благополучному» миру за свое искалеченное детство, несется по улице. Эти сцены сняты скрытой камерой на фоне привокзального людского потока, сверкающих огней метро и сумрака окраинной пивнушки…
Но дальше с легкой руки драматурга Михаила Рощина начинается чисто театральная мелодраматическая история: неожиданное появление «кукушки»-матери, разбогатевшей где-то на Дальнем Востоке и приглашающей брошенную во младенчестве дочку бросить приемную семью… И опять-таки всё бы ничего, если бы эти эпизоды органично переплетались с чисто импровизационными находками, подкреплялись бы сильной игрой взрослых актеров. Однако этого не происходит. И «Роковая ошибка» оказывается в общем потоке фильмов на модную тему.
Да, авторы «Роковой ошибки» (также, впрочем, как и «Трагедии в стиле рок» или «Дорогой Елены Сергеевны») с гордостью объявляли, что их работ не касалась безжалостная редакторская правка, способная превратить пушистую елку в отполированный до изумительного блеска телеграфный столб. Проблемы во многих таких лентах затрагивались серьезные и важные. Однако и в режиссуре, и в актерской игре, и в изобразительном решении ощущалась какая-то приблизительность, небрежность и торопливость. В результате проблемность не выходила за рамки короткого газетного фельетона.
На таком фоне фильмы, подобные «Поджигателям» А.Сурина, выглядели, бесспорно, более убедительно. Здесь в суровом натуралистическом ключе показывалось спецучилище для девочек 15-16 лет. Действие переносилось из сортира в карцер, из обшарпанного сарая – в чулан… Насилие, нар**мания, жестокость, бездушность в ханжеской оболочке. Когда молодящаяся воспитательница, отлично зная нравы своего «контингента», предпочитает не заметить свежую кровь на зеркале шкафа в спальне на 20 человек…
В картине немало сильных эпизодов. Да и главная героиня – 16-летняя предводительница «пэтэушного стада» дана авторами непривычно жестко – почти без утепляющих моментов, без традиционных прежде сцен перевоспитания, «осознания» или надежды…
Кроме того, разоблачительная, критическая направленность - еще не гарантия художественности. Увы, лозунга, даже самого актуального, заявки на проблему, даже самую острую, еще не достаточно, чтобы фильм стал фактом искусства. Идти «впереди прогресса» всегда заманчиво, но, как правило, легко и оступиться…
Например, как в документальных лентах «Хау до ю ду» С.Баранова и «Адам, Ева и загранпрописка» М.Вермишевой, гневно обратившихся к теме прости**ции и фиктивных браков с иностранцами.
…На экране симпатичная молодая женщина, которую еще недавно назвали бы «девицей легкого поведения», обстоятельно и доверительно повествует о прелестях и горестях своей нелегкой жизни, растраченной на квалифицированное обслуживание иностранных «гостей столицы». В самом деле, красивой женщине хочется красиво одеться, а на обычную зарплату ничего приличного не купишь. Так начинается «панель-стори»…
Не менее обаятельный мужчина делится печальным опытом брака по расчету с незнакомой иностранкой, нанятой через шведское «бюро знакомств»…
Дальше больше: в ленте «Хау ду ю ду» под вполне нейтральный видеоряд подкладывается фонограмма, доносящая звуки, шорохи и слова, произносимые одной из «интердевочек» во время кульминационного акта «профессиональной деятельности». Что это эпатаж ловкой инсценировки? Или, в самом деле, микрофон под кроватью? В последнем случае, как мне кажется, нарушена элементарная человеческая этика. Ибо то, что вполне уместно в романе или игровом кино, становится бестактным на документальном экране.
В этих лентах и без того предостаточно «разоблачухи» вроде съемки в отделении милиции, где пьяная представительница древнейшей профессии привычно и беззлобно ругается «по фене», не желая отвечать на опостылевшие протокольные вопросы. Авторам, вероятно, не терпелось «выдать» сенсацию, выплеснуть наскоро снятый материал. Понятно, что на серьезное осмысление явлений времени почти не осталось. Авторы словно предупреждают зрителей: в коротком метраже глубокому анализу всё равно нет места, главное мы сказали ПРО ЭТО…
Что ж, такую позицию можно понять: дескать, кто хочет вникнуть в проблему глубже, пусть читает прессу…
С.Баранов и М.Вермишева на ярких примерах убеждают нас, что их героиням, возможно, и не пришлось заработать себе на хлеб и норковые манто, если бы на банальный вопрос “Do you speak English?” они не смогли хотя бы приблизительно ответить: “Yes!”. Иначе говоря, данный социальный статус предполагает какой-то минимум знаний. Жаль, что создатели иных из названных выше лент тоже ограничились минимумом киномастерства, понадеявшись, что «запретный плод» сам по себе приведет к успеху.
Александр Федоров, 1990
"Людоед" (1991)
Намерения у режиссера Земеля были, по-видимому, самые благородные. снять фильм о лагере сталинских времен. Заклеймить "тоталитарный режим", "палачей народа" и пр.
Однако на деле вышел перелицованный боевик "из военного кино" 1970-х. Там, правда, лагеря показывались нацистские. Но также карикатурны были "не наши" (охранники, капо, эсэсовцы) и "наши" (заключенные).
Фальшивая актерская игра, создающая на экране ощущение ряженых, непрофессионализм режиссуры, растянутость действия делают "Людоеда" явлением, имеющим к искусству весьма проблематичное отношение.
Александр Федоров, 1992