В XI веке в городе Нишапуре — одном из крупнейших центров исламской учёности, столице провинции Хорасан, — в медресе учились трое молодых людей. Они дружили и, по преданию, однажды договорились: кто из них первым достигнет высокого положения, поможет двум другим.
Первый со временем стал визирем сельджукского султана Мелик-шаха. Он создал сеть «университетов» — низамийе — по всему исламскому миру. Его имя — Низам аль-Мульк.
Второй вошёл в историю как один из величайших поэтов Востока и математик, разработавший методы решения кубических уравнений. Его имя — Омар Хайям.
Третий создал первую в истории организацию, которую можно назвать террористической в современном смысле слова. Его имя — Хасан ибн Саббах.
Три одноклассника, три судьбы, три способа изменить мир. И все три способа — в рамках одной эпохи, одной культуры, одного города.
Шиитский раскол: откуда взялись исмаилиты
Чтобы понять логику Хасана ибн Саббаха, нужно понять, что такое исмаилизм — и почему это движение так привлекало образованных молодых людей XI века.
После смерти пророка Мухаммеда в 632 году исламский мир раскололся по вопросу о власти. Большинство — сунниты — считали, что преемника следует выбирать. Меньшинство — шииты — настаивали, что власть должна передаваться по крови пророка, через его зятя Али.
Шиитская традиция знает двенадцать имамов — законных наследников пророческой власти. Одиннадцать из них погибли в результате политических конфликтов. Двенадцатый, по преданию, ушёл в «сокрытие» в 868 году и явится народу лишь в конце времён как Мессия.
Но внутри шиитов тоже случился раскол. В 760 году шестой имам Джафар ас-Садик лишил права наследования своего старшего сына Исмаила. Причина — Исмаил проявлял опасную политическую активность и, что важнее, симпатизировал идее равенства людей. Это делало его популярным среди бедноты — и опасным для всех.
Вскоре Исмаил погиб. Но его последователи объявили его не умершим, а «скрытым» — истинным имамом, который вернётся. Так с 765 года появились исмаилиты — законспирированное движение с жёсткой иерархией и многоступенчатой системой посвящения. Нечто среднее между тайным обществом и религиозной организацией.
В 1072 году, в возрасте двадцати одного года, Хасан ибн Саббах стал исмаилитом.
Путешественник и проповедник: десять лет до Аламута
Хасан был человеком незаурядного интеллекта и незаурядных амбиций. После вступления в исмаилитское движение он несколько лет провёл в Египте — в Каире, где правила шиитская династия Фатимидов и где исмаилиты имели легальный центр. Там он изучал доктрину, устанавливал связи, оценивал организацию.
Вернувшись в Персию около 1081 года, он начал проповедовать. Его аудитория — молодые, бедные, образованные. Его послание — идея о том, что суннитская династия Сельджуков удерживает власть незаконно и несправедливо и должна быть свергнута.
Сельджукидский визирь Низам аль-Мульк, бывший однокашник по нишапурскому медресе, к тому времени стал одним из самых могущественных людей исламского Востока. Он управлял огромным государством при молодом султане, создавал университеты, покровительствовал учёным — и организовал жестокие преследования исмаилитов.
Хасан ибн Саббах понял: проповедью без защищённой базы далеко не уйдёшь. Нужна крепость.
Аламут: как захватывают неприступную скалу без штурма
В горах Эльбурса, между Каспием и центральным Ираном, на вершине отвесной скалы стояла крепость Аламут — «Гнездо орла». Подходы к ней перекрывали горные ущелья и потоки. Взять её штурмом было почти невозможно.
Хасан ибн Саббах взял её без штурма.
В 1090 году в Аламуте появился исмаилитский проповедник Хусейн Каини. Он начал тихую работу — проповедь среди жителей крепости. Постепенно в исмаилизм обратились многие, включая коменданта Алави Махди. 4 сентября 1090 года комендант добровольно открыл ворота Хасану ибн Саббаху и его людям.
Хозяин крепости Алиды, обнаружив, что его комендант сменил веру и впустил чужаков, был вынужден продать Аламут — по некоторым версиям, за символическую плату. Хасан заплатил. Не из уважения к собственности, а из политической расчётливости: ему нужна была репутация человека, который не отнимает чужое.
Сельджукиды немедленно попытались отбить крепость. Безуспешно. В 1092 году Аламут осаждало войско эмира Арслан-Таша — шестьдесят защитников в крепости против регулярной армии снаружи. Осада длилась восемь месяцев. Когда у гарнизона стали заканчиваться припасы, трёхсотенный отряд исмаилитов из ближних городов внезапно атаковал осаждающих с тыла — и те бежали.
Аламут выстоял. Теперь нужно было думать о стратегии долгосрочной безопасности.
10 октября 1092 года: первый теракт в истории
У Хасана ибн Саббаха был один принципиальный враг — Низам аль-Мульк. Именно визирь организовывал карательные экспедиции, именно он был политическим мозгом суннитской власти. Пока он жив — исмаилитское государство под угрозой.
Молодой человек по имени Бу Тахир Аррани принёс Хасану клятву: убить визиря, пусть даже ценою собственной жизни.
10 октября 1092 года Низам аль-Мульк возвращался из паломничества. Бу Тахир Аррани был одет как дервиш — странствующий суфий, которых пропускали везде. Он подошёл к паланкину визиря и нанёс несколько ударов отравленным кинжалом. Низам аль-Мульк скончался.
Убийца не пытался бежать. Охрана немедленно его захватила.
Смерть визиря произвела огромное политическое впечатление. Меньше чем через месяц от болезни умер и сам султан Мелик-шах. Государство Сельджукидов вступило в период смут. Хасан ибн Саббах получил передышку, которой воспользовался.
Метод сработал. Один человек, один кинжал — и уничтожен самый могущественный администратор огромной державы.
«Академия» в Аламуте: как готовили хашашинов
Организацию исполнителей-убийц, которую Хасан создал после 1092 года, арабские источники называли «хашашины» — от слова «хашиш», конопля. Крестоносцы, столкнувшись с ними в Сирии, адаптировали это слово в «assassin» — так в европейских языках появилось слово «ассасин», а потом и «assassin», убийца.
В Аламуте была выстроена система подготовки. Отбирали юношей из бедных семей, преимущественно сирот — людей без социальных связей и привязанностей. Система посвящения была долгой и поэтапной: испытания, обучение, проверка лояльности.
Кульминацией обучения, по описаниям средневековых источников — в том числе Марко Поло, побывавшего в этих краях два века спустя и записавшего местные предания, — было следующее. Прошедшего испытания юношу опаивали — и переносили спящим в специально созданный сад при крепости. Там его ждали роскошный пейзаж, изысканная еда, вино и девушки, изображавшие обещанных раем гурий. После нескольких дней в этом «раю» юношу снова опаивали и переносили обратно.
Проснувшись, он твёрдо знал одно: рай существует, он его видел. И после смерти во имя веры — вернётся туда.
Насколько это описание соответствует реальности — вопрос открытый. Марко Поло писал по преданиям, а не по документам. Но вот что достоверно: хашашины действительно не пытались бежать после выполнения задания. Захваченные под пытками хранили молчание или смеялись. Это свидетельствует о психологической обработке очень высокого уровня — независимо от того, применялись ли для этого наркотики или исключительно религиозная доктрина.
Карта страха: как маленькая крепость держала в страхе огромный мир
Аламут был не единственной крепостью исмаилитов. К концу XI — началу XII века организация контролировала целую сеть горных укреплений в Персии и в Сирии — от Эльбурса до Ливанских гор. Каждая крепость была почти неприступна, каждая связана с Аламутом агентурной сетью.
Территориально это государство было крошечным — разбросанные горные твердыни без единой сплошной территории. Но политически оно держало в страхе Сельджукидский султанат, Аббасидский халифат в Багдаде, крестоносные государства Леванта и египетских Фатимидов одновременно.
Механизм власти был прост и эффективен: угроза смерти, которую нельзя предотвратить. Хашашин мог появиться где угодно — в любом дворце, в любом лагере, под любой личиной. Несколько громких убийств создали репутацию, которая работала сама по себе: великие мира сего обнаруживали утром у своей постели кинжал, воткнутый в подушку рядом со спящей головой. Это был сигнал: мы могли убить тебя этой ночью — и не убили. Пока.
Некоторые платили. Некоторые заключали союзы. Некоторые всё же погибали.
Низариты и мусталиты: как одна политическая смерть раскололо движение
В 1094 году умер египетский халиф аль-Мустансир. Престол унаследовал его старший сын Низар — но через год был свергнут младшим братом Ахмадом аль-Мустали при поддержке придворной группировки. Низар бежал в Александрию, возглавил восстание, потерпел поражение и погиб в плену.
Хасан ибн Саббах вмешался в этот конфликт не ради Низара — он его почти не знал лично. Но позиция давала ему возможность выйти из-под контроля каирского центра исмаилизма и стать полностью независимым. Объявив Низара истинным халифом, а гипотетического наследника — «скрытым имамом», Хасан создал собственную доктрину, не привязанную ни к Египту, ни к кому-либо ещё.
Так произошёл раскол исмаилитов на мусталитов (последователей каирского халифа) и низаритов (последователей Хасана). Хашашины Аламута были низаритами.
Это раздробление тоже было политически выгодным: Хасан ибн Саббах стал единственным авторитетом для своих людей. Никакого внешнего центра, никаких конкурирующих претензий.
Жизнь в Аламуте: аскет, управляющий государством страха
Личная жизнь Хасана ибн Саббаха — отдельная глава.
После захвата Аламута он почти не покидал крепость на протяжении тридцати четырёх лет — вплоть до смерти в 1124 году. Замкнутость была частью доктрины и частью личного темперамента. Хасан жил жизнью строгого аскета: никакого вина, никакой роскоши. Своих двух сыновей он приговорил к смерти: одного — за то, что тот выпил вина; другого — за убийство, которое показалось Хасану недостаточно обоснованным. По преданию, он не присутствовал на казнях лично.
Он руководил системой через посредников, никогда не возглавляя операции лично. Это было не трусостью — это был принцип: вождь неприкосновенен, именно потому что он источник легитимности. Если вождь погибнет, движение лишится смысла.
Его преемники поддерживали организацию ещё сто тридцать лет после его смерти.
1256 год: конец, которого не ждали
Созданное Хасаном государство пережило его на сто тридцать два года. Крестоносцы так и не взяли Аламут — они просто не могли до него добраться. Сельджуки пытались и терпели неудачи.
Конец пришёл с другой стороны — с Востока.
В 1256 году монгольские войска под командованием Хулагу-хана — внука Чингисхана — подошли к Аламуту. Монгольская военная машина не знала ни страха перед отравленными кинжалами, ни уважения к репутации. Правитель Аламута Рукн ад-Дин Хуршах капитулировал без боя. Крепость была разрушена. Библиотека Аламута — одна из богатейших в средневековом мире — частично уцелела, частично сгорела.
Рукн ад-Дин был отправлен к Великому хану в Монголию. По дороге его убили.
Сирийские ветви организации просуществовали дольше — их окончательно подавил египетский султан Бейбарс в 1270-е годы.
Слово «assassin» — убийца — осталось в большинстве европейских языков. Это, пожалуй, самый долгоживущий след деятельности Хасана ибн Саббаха.
Что сделало эту организацию принципиально новым явлением
Хашашины — не просто наёмные убийцы и не просто религиозные фанатики. Их новизна была структурной.
До Хасана ибн Саббаха политические убийства случались повсеместно. Но они либо были единичными актами, либо организовывались ситуативно. Хасан создал постоянную профессиональную структуру: с системой подготовки, с идеологической обработкой, с сетью агентов, с централизованным управлением и долгосрочным планированием.
Именно это делает организацию хашашинов первообразцом того, что современная наука называет террористической организацией: насилие не ситуативное, а инструментальное, не хаотичное, а систематическое, не безумное, а рационально рассчитанное для достижения политических целей.
Три нишапурских одноклассника выбрали три пути. Один создал систему образования. Другой — систему поэзии и математики. Третий — систему страха.
Все три системы оказались долговечными.
Как вам кажется: можно ли считать хашашинов Хасана ибн Саббаха «террористами» в современном смысле — или это слово слишком нагружено нынешними коннотациями, чтобы применять его к явлению XI века?