Предыдущая часть:
Всю следующую неделю шкатулка простояла на полке в кладовке под лестницей, куда Варвара её спрятала, подальше от глаз мужа. Борис никогда туда не заглядывал — всё хозяйство было на жене, так что шкатулка могла чувствовать себя в безопасности. Но каждый раз, когда Варвара заходила в кладовку за пылесосом или за батарейками, ей казалось, что шкатулка, таинственно поблёскивая каменьями, смотрит на неё с немым укором.
Как-то Борис между делом спросил, избавилась ли она от старого хлама — шкатулки и бабушкиного дома. Варвара вздрогнула и уже открыла рот, чтобы признаться, что дом ещё не продан, а шкатулка прячется в кладовке, но в этот момент зазвонил телефон. Варвара взглянула на экран — звонил тот самый пожилой нотариус.
— Варечка, вам нужно подписать кое-какие документы, касающиеся наследства, — сказал он. — Давайте встретимся у дома вашей бабушки.
— Хорошо, я сейчас же выезжаю! — обрадовалась Варвара возможности увидеть знакомого человека, связанного с бабушкой.
Она быстро объяснила мужу, что ей нужно срочно уйти, и буквально выпорхнула за дверь, чувствуя себя птенцом, вырвавшимся из клетки.
— А ужин? — донеслось ей вслед.
— Давно готов! — крикнула Варвара уже с крыльца.
— Я сам себе, что ли, накладывать должен? Сначала мужа накорми, а потом бегай, куда хочешь, — проворчал Борис себе под нос и нехотя поплёлся на кухню.
До бабушкиного дома было минут десять неспешной ходьбы, но Варвара долетела за пять. Нотариус уже ждал её у калитки, прижимая к себе старенький, потёртый портфель.
— Как же я рада вас видеть! — воскликнула Варвара и, не сдерживаясь, обняла старика. Он был единственным человеком, который ещё связывал её с бабушкой.
— И я рад, Варечка, — улыбнулся он, но, приглядевшись, нахмурился. — А вы, похоже, похудели. Совсем себя не бережёте?
Варвара лишь печально улыбнулась в ответ. Он был прав — последние дни она почти ничего не ела и осунулась.
— Я вот овсяное печенье принёс, — нотариус достал из портфеля знакомую пачку. — Надя его очень любила.
— Тогда будем пить чай, — отозвалась Варвара, мысленно коря себя за то, что не догадалась купить по пути какого-нибудь угощения.
Она отперла дверь, и та тихонько, жалобно скрипнула, будто приветствуя хозяйку. Они прошли через небольшую анфиладу комнат, где всё было в идеальном порядке, и оказались на маленькой кухне. Варвара поставила на плиту самовар — бабушка Надя чайников не признавала, считая, что настоящий чай должен быть только из самовара. Пока самовар нагревался и его медные бока начинали поблёскивать, Варвара бегло просмотрела документы и поставила подписи там, где нужно. Теперь она официально стала полноправной хозяйкой всего, что было в этом доме.
— Ну вот, Варечка, моя миссия на этом и закончена, — с лёгкой грустью произнёс нотариус. — Жаль только, что не увижу больше красоты этого дома, не почувствую запах дерева в мастерской. Я так любил наблюдать, как работала ваша бабушка. А теперь, наверное, вы всё это продадите... Эх, молодёжь нынче не ценит старину. Им бы всё современное да на кнопочках. А мы вот чай из самовара пьём, полы веником подметаем. И даже стол этот, — он погладил рукой столешницу, — Надя сама сделала, своими руками.
Варвара вздрогнула, услышав имя бабушки.
— Я не хочу продавать дом, — тихо сказала она. — Это муж настаивает. А чай из самовара я тоже очень люблю.
— Ты, деточка, живи своим сердцем, — старик ласково похлопал её по руке. — Слушай, а хочешь, я тебе одну историю про твою бабушку расскажу?
— Конечно, хочу! — глаза Варвары вспыхнули живым интересом.
— Тогда слушай. Это давно было, нам тогда лет по пятнадцать было. Однажды она...
И они сидели за самодельным столом, пили душистый чай с овсяным печеньем и говорили, говорили, перебирая в памяти тёплые, светлые истории из жизни бабушки Нади. И на душе у Варвары в тот момент было так покойно и уютно, как не было уже очень давно. Казалось, ещё немного — и бабушка зайдёт на кухню, всплеснёт руками и скажет, как раньше: чего это вы дома сидите, как тараканы за печкой? На улице вон благодать-то какая!
Варвара возвращалась домой словно на крыльях — настроение после встречи со старым бабушкиным другом было на удивление приподнятым. Она уже мысленно рисовала себе, как превратит бабушкин дом в уютную дачу, где всё будет утопать в цветах, как они будут приезжать сюда с мужем, с подругами, а в будущем, возможно, и с детьми. Мысль о малышах, резвящихся на зелёной полянке перед домом, придавала ей сил и вдохновения. Варвара твёрдо решила сегодня же сообщить мужу о своих планах.
Однако мечта разбилась вдребезги в ту же секунду, как она переступила порог их роскошной усадьбы.
— Ты всё-таки её не выбросила! — заорал Борис ещё из коридора. — В прихожей лампа перегорела, пришлось лезть в кладовку за новой. И вместо лампочки я нашёл вот эту дрянь! Лампочки, между прочим, вообще не оказалось! Зато эта шкатулка — пожалуйста! Ты меня совсем не слушаешь? Мои слова для тебя пустой звук?
Он сидел в кресле с перекошенным от злости лицом и брезгливо смотрел на шкатулку, которая валялась на боку у самых дверей, будто он её специально туда швырнул. Варвара молча подняла вещицу и с облегчением выдохнула — стенки и крышка были целы, только один камешек выпал и теперь лежал рядом на полу.
— Лампочки у нас есть, просто ты искал не там, — как можно спокойнее ответила она, подбирая камешек. — Завтра же я пристрою шкатулку в хорошие руки.
— Да кому она нужна, эта рухлядь? — фыркнул Борис, но тон его заметно смягчился. Он был доволен, что жена снова подчиняется, как и прежде.
— Кстати, я уже нашёл покупателя на бабкин дом, — добавил он небрежно. — Хочет снести его и построить что-то современное.
— Как снести? — Варвара обессиленно опустилась на пуфик. — Я думала, мы сделаем там отличную дачу, с садом. Это же совсем рядом с городом, и ребёнку нашему будет где гулять на свежем воздухе.
— Ты что, беременна? — Борис даже привстал с кресла, испуганно вытаращив глаза. — Когда успела?
Варвара опешила от такой реакции. Какой же ты эгоист, подумала она с горечью. Разве любящий мужчина так реагирует на возможную новость о ребёнке?
— Нет, к сожалению, я не беременна, — ответила она вслух. — Но это только пока.
— Фух, ну и слава богу, — выдохнул Борис, но, заметив обиду на лице жены, спохватился: — Просто сейчас совсем не время, понимаешь? У меня новый проект намечается, серьёзные деньги нужно вложить. Столько работы впереди, мне сейчас не до детей.
— Рожать-то не тебе, а мне, — тихо, но твёрдо возразила Варвара.
Она вдруг отчётливо поняла то, что, наверное, знала всегда, просто боялась себе признаться: семья Борису была нужна не для счастья, а для статуса. Главный инвестор, как выяснилось позже, доверял только женатым бизнесменам. И предложение Борис сделал наспех, после месяца знакомства, а свадьбы толком и не было — так, скромный ужин в ресторане, больше похожий на деловые переговоры. А мать, конечно, ухватилась за богатого зятя, не думая о том, что её дочь в этой семье никто не уважает. Главное — возможность кичиться принадлежностью к богатой родне.
На следующее утро, задыхаясь в гнетущей атмосфере дома, Варвара взяла шкатулку, завернула её в старый платок и спрятала на дно сумки.
— Прости, но я должна от тебя избавиться, — мысленно обратилась она к деревянной коробочке, чувствуя, как тяжёлый камень вины ложится на сердце. — Иначе мой брак просто рухнет.
В доме стало совсем нечем дышать, и она выскользнула на улицу — туда, где можно было наконец сделать глубокий вдох. Ноги сами принесли её в старый парк, где они с бабушкой когда-то подолгу гуляли.
— Как же здесь хорошо! — прошептала Варвара, наслаждаясь чистым, прохладным воздухом и терпким ароматом цветущей черёмухи.
Она села на знакомую скамейку, спрятанную под густой шапкой разросшейся ивы. Скамейку эту когда-то сделала бабушка и подарила парку — маленькую, с ажурной резной спинкой, рассчитанную всего на двоих. Варвара провела ладонью по шершавому дереву, на котором какой-то влюблённый давным-давно вырезал неровными буквами: Петя + Глаша = любовь. Она невольно улыбнулась.
— Надо бы тебя покрасить, будешь как новенькая, — сказала она вслух и бережно стряхнула с досок сухие листья.
Достав из сумки шкатулку, Варвара положила её рядом с собой. И вдруг поймала себя на мысли, что они похожи — и она, и эта шкатулка: никому не нужные, непонятые и чужие в роскошном, блестящем мире Бориса.
— Прости меня, — тихо проговорила она, чувствуя себя предательницей. — Я не могу тебя оставить. У меня даже ума не хватает тебя открыть. Куда мне спорить с мужем? Может, он прав и я просто цепляюсь за прошлое? Но и выбросить, как он велит, я не смогу. Я подарю тебя тому, кто захочет тебя взять. Может, новый хозяин окажется лучше меня.
— Удобная скамеечка, — вдруг раздался скрипучий голос прямо над ухом.
Варвара вздрогнула и едва не выронила шкатулку. Рядом, на самом краю скамейки, сидела старая цыганка. Лицо её, похожее на потрескавшуюся от времени карту, было изрезано глубокими морщинами, из-под шёлкового платка выбивались седые пряди, но глаза — тёмные, живые, цвета крепкого кофе — смотрели на Варвару с доброй усмешкой.
— Тяжела эта ноша, девочка, — произнесла старуха. — Но только для тех, кто ничего не понял.
Варвара инстинктивно прижала шкатулку к груди и испуганно оглянулась. Как эта женщина могла подойти так бесшумно?
— О чём вы говорите, бабушка? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Дай-ка руку, — вместо ответа сказала цыганка.
Варвара, сама не зная почему, послушно протянула ладонь. Цыганка долго всматривалась в линии, и вдруг лицо её осветила тёплая улыбка.
— Точно, это ты. Я не ошиблась, — удовлетворённо кивнула она. — Хорошая ты девушка, не отдёрнула руку, не испугалась. А многие шарахаются, как от чумной.
— О чём вы? — повторила Варвара, начиная терять терпение.
— Я о судьбе твоей говорю, — пояснила цыганка. — О том, что у тебя в руках.
— Но это же просто старая шкатулка, — удивилась Варвара.
— Просто? — старуха покачала головой и зацокала языком. — Эх, милая, нет в этом мире ничего простого. Это не просто деревянный ящичек. Это ключ, понимаешь? Ключ к чему-то очень важному.
Варвара почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Страх отступил, уступая место странному, давно забытому волнению.
— К твоей судьбе, бриллиантовая моя, — продолжала цыганка. — К тому, что ты ищешь, хотя сама ещё не знаешь, что это такое. Ты сейчас замужем, но одна. А муж твой видит только то, что можно купить или продать. Тебя он не ценит, а в этой шкатулке спрятано то, что деньгами не меряется.
— В том-то и беда, что я не знаю, что там, — вздохнула Варвара, поглаживая крышку. — А ломать жалко.
Цыганка наклонилась ближе и заговорила быстро, словно боялась не успеть:
— Слушай меня, детка. Эта вещица непростая, в ней чудо живёт. Шкатулка хранит часть души того, кто её создавал. От грубой силы или простого ключа она не откроется. Только когда тот, кому она принадлежит, поймёт, что ему нужно не то, что он имеет, а то, что он может создать сам, — тогда шкатулка покажет путь.
— Какой ещё путь? — затаив дыхание, спросила Варвара.
— Путь к тому, кто увидит тебя настоящую, а не твой кошелёк или статус. Ступай домой, туда, где душа твоя живёт. Шкатулку не выбрасывай — счастье своё потеряешь. И не жди, сложа руки, а действуй. Делай то, что должна, а там будь что будет. Как только сделаешь шаг в сторону, противоположную той, куда тебя толкает твой нынешний мир, — шкатулка откликнется. Верь мне.
Продолжение :