Апрель 1943 года. Американская разведка перехватила радиограмму. Японский военно-морской код, считавшийся надёжным, был взломан — и в перехваченном тексте оказалось кое-что неожиданное: подробное расписание инспекционного перелёта командующего Объединённым флотом Японии. С точностью до минуты — время вылета, маршрут, место посадки.
Адмирал Исороку Ямамото никогда не опаздывал. Этим он и был знаменит — педантичной точностью, которую его офицеры считали достоинством. Американцы использовали её как прицел.
18 апреля 1943 года шестнадцать истребителей P-38 «Лайтнинг» вылетели наперехват. Бомбардировщик с Ямамото на борту был сбит над джунглями острова Бугенвиль. Человек, спланировавший Перл-Харбор, погиб так же, как сам атаковал: внезапно, без предупреждения, в результате точно рассчитанной засады.
История не лишена иронии.
Цусима как точка отсчёта
Чтобы понять Ямамото, нужно начать с 1905 года — задолго до него самого.
В мае того года в Корейском проливе у острова Цусима японский адмирал Хейхатиро Того уничтожил Вторую Тихоокеанскую эскадру России. Это было одно из самых сокрушительных морских поражений в новейшей истории: семь броненосцев потоплено, тысячи людей погибли, адмирал Рожественский взят в плен. Японский флот не потерял ни одного крупного корабля.
Цусима стала для Японии почти религиозным событием. Того превратился в национального героя, и это почитание определило военную культуру японского флота на следующие сорок лет: вера в решающее линейное сражение, в силу броненосцев, в один удар, который решает всё.
Двадцатилетний гардемарин Ямамото служил на броненосном крейсере «Ниссин» в составе главных сил Того. Цусиму он видел своими глазами. Но сделал из неё другой вывод, чем большинство его коллег.
Линейные корабли — это вчерашний день, думал он. Будущее — за авиацией.
Военно-морской атташе в Вашингтоне: разведчик поневоле
В 1925 году Ямамото получил назначение в США — военно-морским атташе японского посольства в Вашингтоне. Два года в Америке стали для него чем-то большим, чем разведывательная командировка.
Он изучал американскую промышленность, транспортную инфраструктуру, организацию производства. Посещал нефтяные поля Техаса и автомобильные заводы Детройта. Читал американские газеты с нескрываемым интересом. Играл в покер — и, по свидетельствам, играл хорошо.
Главный вывод, который он вынес из этих лет: Соединённые Штаты — промышленный гигант с почти неисчерпаемыми ресурсами. Воевать с ними — значит сражаться с экономикой, которая в долгой войне неизбежно перемелет японскую. Если война и имеет смысл, то только короткая: один сокрушительный удар, деморализация противника, быстрый мир на японских условиях.
Это убеждение он пронёс через всю жизнь — и оно определило его стратегию.
Примечательно, что именно Ямамото на протяжении 1930-х годов открыто возражал против войны с США. Как заместитель морского министра он говорил вполне прямо: «Если нам прикажут воевать с США, то в первый и второй год мы будем буйствовать и наступать. Но на третий год я уже ни в чём не уверен». Это было не пораженчество — это была трезвость человека, который видел американские заводы собственными глазами.
Его никто не послушал.
Идея, которую отвергали все — пока она не сработала
В 1936 году Ямамото стал заместителем морского министра. К этому времени он был уже признанным теоретиком военно-морской авиации — человеком, который с 1920-х годов настойчиво продвигал идею авианосного флота как главной ударной силы.
Японский генеральный штаб думал иначе. Официальная доктрина предусматривала решающее сражение между линейными флотами — как в Цусиме, только больше и мощнее. Под эту доктрину строились линкоры «Ямато» и «Мусаси» — крупнейшие боевые корабли в истории человечества, с орудиями калибра 460 мм, способными поражать цели на расстоянии сорока километров.
Ямамото смотрел на эти гиганты с сомнением. Он понимал, что авиация делает линкоры уязвимыми — и доказывал это на учениях. Когда в 1939 году он возглавил Объединённый флот, развернул масштабную подготовку авиационных экипажей. Пилоты тренировались месяцами, доводя торпедные атаки до автоматизма.
Параллельно в его штабе рождался план, который многим казался безумием.
Атаковать Перл-Харбор.
Почему Перл-Харбор считался неприступным
Американская военно-морская база на острове Оаху к 1941 году была, по всем расчётам, защищена надёжно.
Мелководье гавани — около двенадцати метров — делало торпедные атаки теоретически невозможными: торпеды при сбросе с самолёта уходили на глубину тридцать-сорок метров, прежде чем выравниваться. Генерал Маршалл в мае 1941 года докладывал президенту Рузвельту, что Оаху следует считать «сильнейшей крепостью в мире». 42 тысячи человек гарнизона, 550 самолётов на восьми аэродромах, 294 зенитных орудия.
Именно поэтому никто не ожидал удара именно здесь.
Ямамото знал о проблеме с мелководьем. Его инженеры разработали специальные деревянные стабилизаторы для торпед — они не давали им уходить слишком глубоко после сброса. Аналогичное решение британцы уже применили в ноябре 1940 года при атаке итальянского флота в гавани Таранто — тоже мелководье, тоже «неприступный» порт, тоже внезапная торпедная атака с воздуха ночью. Три итальянских линкора были выведены из строя при потере двух британских самолётов. Ямамото внимательно изучил эту операцию и применил те же принципы в несравнимо большем масштабе.
Против плана выступали начальник морского генерального штаба адмирал Нагано и командующий авианосным флотом вице-адмирал Нагумо — те самые люди, которым предстояло его выполнять. Риск слишком велик. Расстояние слишком большое. Если внезапность потеряна — флот уничтожат на подходе.
Ямамото настоял. По некоторым свидетельствам — пригрозил отставкой, если план отклонят. Адмирал знал, что его аргумент неотразим: без удара по Перл-Харбору американский Тихоокеанский флот будет угрожать правому флангу всех японских операций на юге. Это была логика — жёсткая и убедительная.
Северный маршрут и радиомолчание: как флот исчез на три недели
Японская ударная группировка вышла из базы на Курилах в конце ноября 1941 года. Шесть авианосцев — «Акаги», «Кага», «Сорю», «Хирю», «Сёкаку» и «Дзуйкаку» — в сопровождении линкоров, крейсеров, эсминцев и восьми танкеров для дозаправки в море.
Маршрут был выбран северный — через малолюдные воды между Алеутскими островами и атоллом Мидуэй. Самый длинный путь. Зато самый пустынный: там не ходили торговые суда, которые могли заметить флот и сообщить куда надо. На кораблях соблюдалось полное радиомолчание — ни одной передачи.
Американская радиоразведка искала японский флот — и не могла найти. Авианосцы «исчезли». Зато во Внутреннем море Японии шёл оживлённый радиообмен — намеренно созданный имитацией переговоров, которые должны были убедить противника: флот никуда не ушёл.
Американская разведка «засекла» японские авианосцы в Японских водах. Это была фикция. Реальный флот в полном радиомолчании шёл к Гавайям.
7 декабря 1941 года в 6 часов утра с шести авианосцев взлетела первая волна: 183 самолёта. Торпедоносцы, высотные бомбардировщики, пикирующие бомбардировщики, истребители прикрытия. В 7 часов 15 минут ушла вторая волна — 167 самолётов.
Через два часа восемь американских линкоров были выведены из строя, сотни самолётов сгорели на аэродромах.
Что Ямамото сказал той ночью
Существует фраза, которую приписывают Ямамото после Перл-Харбора: «Боюсь, мы разбудили спящего гиганта и наполнили его ужасной решимостью». Историки до сих пор спорят, произнёс ли он это в действительности — или это более поздняя реконструкция. Документальных подтверждений нет.
Но есть письмо, которое он написал за несколько недель до удара. Адресовано оно было другу. Ямамото писал, что не видит хорошего конца войны с американцами. Что японское общество не представляет себе реального промышленного потенциала США. Что победа в первой фазе не решит ничего. Что Япония ввязывается в войну, исход которой заранее сомнителен.
Это писал человек, которому через несколько недель предстояло нанести самый эффективный внезапный удар в истории военно-морских операций.
Мидуэй: когда план пошёл не так
После Перл-Харбора у Ямамото были полгода триумфа. Японский флот господствовал в Тихом океане. Были захвачены Филиппины, Малайя, Голландская Индия, Бирма. В декабре 1941 года британские линкоры «Принс оф Уэлс» и «Рипалс» — гордость Королевского флота — были потоплены японской авиацией без единого авианосца на горизонте: только наземные бомбардировщики. Это был гвоздь в крышку гроба линкоровой доктрины. Ямамото оказался прав.
Но в июне 1942 года у атолла Мидуэй замысел встретил то, что сводит на нет любой расчёт: американцы снова взломали японский код. Они знали о плане, знали место удара, знали время. Три американских авианосца ждали в засаде.
Один день. Японский флот потерял четыре авианосца — «Акаги», «Кага», «Сорю» и «Хирю» — с сотнями опытных пилотов. Люди, которых Ямамото годами готовил как элиту морской авиации Японии, погибли за несколько часов пикирований американских бомбардировщиков. Потеря была невосполнимой: чтобы подготовить такого пилота, нужны годы, а война не ждала.
После Мидуэя Япония перешла к обороне. Ямамото руководил обороной тихоокеанских островов — методичной, упорной и неуспешной.
«Операция Месть»: как перехват расписания стал смертным приговором
В апреле 1943 года штаб Ямамото решил поднять боевой дух на Соломоновых островах инспекционной поездкой командующего. Была составлена телеграмма с точным расписанием: когда вылет, каким маршрутом, когда посадка.
Телеграмму зашифровали и отправили.
Американцы её перехватили и расшифровали. В Вашингтоне обсуждали: стоит ли действовать? Ямамото был слишком точным источником — японцы могут заподозрить взлом кода. Министр флота Нокс поставил вопрос иначе: «Есть ли у нас хоть малейший шанс сбить его?»
Приказ исходил от Рузвельта лично: действовать.
18 апреля 1943 года шестнадцать P-38 вылетели с Гуадалканала. Расстояние было почти на пределе дальности — пилотам пришлось лететь на бреющем полёте, почти над самой водой, чтобы не попасть на японские радары. Точно по расписанию — в 9:35 — над Бугенвилем они увидели два «Бетти» и шесть «Зеро» эскорта.
Бомбардировщик Ямамото был сбит над джунглями. Самолёт упал в лес. Тело адмирала нашли на следующий день — ещё в кресле, с самурайским мечом.
Ему было 59 лет.
Парадокс человека, знавшего, что проиграет
Биография Ямамото полна внутренних противоречий. Он не хотел войны с США — и спланировал её самое знаменитое начало. Он понимал, что Япония не выдержит долгой войны — и создал условия, при которых она стала неизбежной. Он верил в силу авиации — и погиб, потому что его собственное расписание перехватила авиационная разведка противника.
Его главная ошибка при Перл-Харборе была стратегической, а не тактической. Тактически операция была блестяще проведена. Но по счастливому для американцев стечению обстоятельств ни один авианосец в тот день не стоял в гавани. Именно авианосцы, а не линкоры, оказались главным оружием Тихоокеанской войны. Уничтожив американские линкоры, Ямамото фактически оказал противнику услугу: освободил флот от устаревшей доктрины и вынудил делать ставку на авианосные группы — именно то, что самому Ямамото представлялось будущим морской войны.
Его враги воевали его же методом. И победили.
Как вам кажется: была ли атака на Перл-Харбор стратегической ошибкой с самого начала — или у Ямамото был реальный шанс добиться нужного ему «быстрого мира» при другом раскладе событий?