— Вы — внештатный сотрудник. Ваше задание — ликвидация.
Лика замерла, глядя в зеркало заднего вида. На заднем сиденье её «Киа Рио» лежал строительный магазинный пакет. Там был молоток, рулон малярного скотча и перцовый баллончик, купленный за пятьсот рублей в переходе.
— Я... я не могу, — прошептала она. Губы пересохли.
— Это не вы, Лика. Это ваша страна. — голос в наушнике был твёрдый, как гранит. — Женщина, которая живёт в этой квартире, — иностранный агент. Она передаёт данные против наших бойцов. Вы — единственная, кто может её остановить. У нас нет времени ждать спецназ.
— Но почему я?
— Вы прошли проверку. Вы патриот. Или вы отказываетесь от миссии? Тогда вы — соучастница. На вас уже готов ордер. Выбирайте.
Лика сжала руль. Ей было двадцать лет. Она только начала свой путь в дизайне интерьеров — мелкие заказы, шаблонные проекты для новостроек. Она жила с бабушкой в двушке на Юго-Западе, перебивалась с хлеба на квас, но всегда считала себя принципиальной. И вот ей, принципиальной, выпал шанс. Шанс стать героиней.
Всё началось с сообщения в Телеграме три недели назад. Ей написал «полковник ФСБ». Сначала просто спросил, как она относится к ситуации в стране. Лика ответила горячо, искренне. Она же дизайнер, она создаёт уют, но вокруг — хаос. Ей казалось, что она говорит с единомышленником.
Потом разговор перешёл в личное русло. «Полковник» (или тот, кто им прикидывался) узнал, что у неё нет родителей, что она одна, что у неё проблемы с заказчиками, которые не платят. Он предложил «подработку» — выявлять тех, кто «вредит изнутри».
Сначала это было невинно. Присмотреть за соседкой, сфотографировать подъезд, проверить, не раздаёт ли кто листовки. За это платили. Маленькие суммы, но они помогали закрыть кредит за обучение.
Лика привыкла. Она чувствовала себя важной. У неё была миссия.
— Теперь ответственное задание, — сказал «полковник» вчера вечером. — Мы накрыли агентурную сеть. Осталась одна цель. Адрес мы сбросим. Работа чистая. Надень чёрное.
Она почти не спала. Всю ночь она убеждала себя, что это розыгрыш, что это тест. Но голос в наушнике (теперь они перешли на постоянную связь) был спокоен, как сама судьба. Он объяснил: подходишь, дверь откроют — ты скажешь, что из соцзащиты. Пшикнешь в лицо, чтобы обезвредить, а дальше — скотч и молоток. «Только если будет сопротивляться, — уточнил голос. — Главное — нейтрализовать».
Она поверила. Потому что вера в «высший смысл» заменила ей отсутствие корней. Потому что чувство власти — даже подчиненной власти — опьяняет похлеще любого допинга.
14 марта. Подъезд на окраине Москвы. Лика вышла из машины. В руке — пакет. В ухе — шипение связи.
— Домофон наберёшь 42. Квартира 15. Живет одна. Пора, Лика. Ты — наш ангел.
Странное слово «ангел» кольнуло. Но она набрала код. Дверь щёлкнула.
Она поднялась на пятый этаж. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухой болью в висках. Позвонила.
Дверь открыла пожилая женщина в домашнем халате, с седыми, аккуратно уложенными волосами. В глазах — удивление.
— Здравствуйте, я из управы, проверка соцобслуживания, — голос Лики дрогнул.
— Из управы? — женщина растерялась, но дверь приоткрыла шире. — А предупреждали...
Лика выхватила баллончик. Вспышка, пшик. Женщина закричала, схватилась за лицо, оседая на пол. В коридоре запахло резкой химией.
Лика шагнула внутрь. В руке уже был молоток. Она не знала, зачем он. Чтобы стукнуть? Чтобы пригрозить? Голос в ухе орал: «Давай! Свяжи её! Она сейчас придёт в себя, и тогда ты — труп!»
— Не подходи к матери!
Крик прозвучал как выстрел. Из комнаты выскочил парень — сын, который пришёл на обед, и пожилой муж, муж этой женщины. Их было двое. Они не были бойцами, но за женщину, которая лежала на полу и задыхалась, они порвали бы кого угодно.
Лика замахнулась молотком. Она не понимала, что делает. Тело двигалось быстрее, чем мозг. На какую-то долю секунды она увидела себя со стороны: худенькая девушка в чёрной куртке, с перекошенным от страха лицом, нападает на старуху.
Сын перехватил её руку. Резко, с хрустом вывернул. Молоток со звоном покатился по кафельному полу. Муж схватил её за плечи, прижал к стене.
— Скорую! Бабушке скорую! — кричал парень.
Лика не сопротивлялась. Она вдруг расслабилась, обмякла, как тряпичная кукла. В ухе голос «полковника» вдруг сменился. Он заговорил быстро, растерянно:
— Лика, уходи! Ты их всех должна ликвидировать, это приказ! Лика!
Она вытащила наушник. Крошечная чёрная капля упала на пол, и оттуда всё ещё доносилось писклявое:
— ...вы подставили всю операцию... вы ответите...
Сын наступил на наушник каблуком. Тишина.
— Ты кто? — прохрипел он, глядя на Лику в упор. — Кто ты, еб....ая?
Лика смотрела, как корчащуюся от боли женщину укладывают на диван. Потом перевела взгляд на свои руки. На них не было крови. Но они были в белых пятнах от строительного скотча. Она так и не успела его отмотать.
Приехали полиция быстро. Женщину увезла скорая — сильный ожог роговицы, испуг, гипертонический криз, но жива.
Лику увели в наручниках. Она не плакала. Она шла по лестнице и смотрела прямо перед собой.
В участке, когда её допрашивали, она всё повторяла одно и то же:
— Меня попросили. Я думала, я работаю на ФСБ. Мне сказали, что она иноагент. Мне сказали, что если я не сделаю, то меня посадят.
— Кто сказал? — спрашивал следователь.
— Полковник. Я не знаю фамилии. Он был в наушнике. Он сказал, что это спецоперация.
Следователь смотрел на неё и молчал. Он уже видел это. Вчерашний парень из Строгино, лудоман, тоже говорил про «спецоперацию». И сегодняшняя девчонка — дизайнер, без родителей, ищущая опору, — про то же самое.
Это уже не случайность. Это конвейер.
Через неделю, в камере следственного изолятора, Лика сидела на койке и рисовала пальцем на запотевшем окне. Она рисовала дом. Красивый, с большими окнами, с уютной гостиной. Карандашей у неё не было. Только палец.
Она думала о том, как три недели назад сидела в своей комнате, подбирала обои для очередного заказчика, слушала музыку. И как какой-то человек с невидимым лицом превратил её жизнь в кровавый эскиз, который уже не переделать.
Она вдруг осознала простую вещь, которую, наверное, должна была понять раньше: настоящие силовики не вербуют курьеров через мессенджеры, а дизайнеров интерьеров не делают киллерами по телефону. Это не операция. Это — просто бездна, в которую тебя затягивают маленькими шагами, пока ты не окажешься на дне.
В соседней камере, через стенку, сидел тот парень, из Строгино. Они не видели друг друга, но слышали. Он иногда стучал: три удара, пауза, три удара. Может, "SOS". А может, просто от скуки.
А на свободе, в каких-нибудь офисах с видом на море, продолжали звонить телефоны.
— Алло, это служба безопасности. На ваше имя пытаются оформить кредит...
И где-то в Москве очередная девушка или парень, запуганные, загнанные в угол долгами или гордыней, брали в руки пакет с инструментом, садились в машину и ехали по адресу, который им продиктовал «голос». Ещё не зная, что это их последний адрес в статусе свободного человека.
Девушка, которая пошла «ликвидировать иноагента», обвиняется в покушении на убийство (ст. 30, ст. 105 УК РФ). И это одна из самых тяжёлых статей в нашем кодексе.
Почему именно покушение, а не, скажем, умышленное причинение вреда здоровью? Потому что она пришла с молотком, скотчем и баллончиком — это набор для нейтрализации и последующего убийства. Сам факт подготовки, продуманности действий (маскировка, легенда «из соцзащиты», приобретение орудий) говорит о прямом умысле на лишение жизни. Да, ей помешали родственники, но это не отменяет квалификации.
Что ей грозит?
· По ч. 1 ст. 105 УК РФ — лишение свободы от шести до пятнадцати лет. Покушение даёт право на наказание не более 3/4 от максимального срока, но суд может назначить и ближе к верхней планке, учитывая общественную опасность.
· Если потерпевшей причинён тяжкий вред здоровью (ожог глаз, психологическая травма и т.д.), это может быть дополнительной статьёй, но обычно в таких случаях выбирают основную — покушение на убийство.
Важно: мотив. Следствие будет разбираться, была ли ненависть или вражда к конкретному человеку, или это было исполнение «приказа». Если докажут, что девушка действовала по указке третьих лиц, но осознавала противоправность — это не освобождает от ответственности. Состояние аффекта здесь не пройдёт, потому что никакого внезапного волнения не было — она готовилась.
Что касается кураторов — они тоже будут фигурантами. Но, как я уже говорил в первом случае, найти их за границей крайне сложно. В итоге отвечать будет исполнитель. Та, кто стояла с молотком в руках.
Совет юриста: если вы или ваши близкие получаете подобные «задания» от кого-то, кто представляется сотрудником спецслужб, — неважно, по телефону или в мессенджере, — немедленно обратитесь в правоохранительные органы. Есть специальный порядок взаимодействия граждан с ФСБ и МВД. Вас не могут привлечь к секретной операции без оформления документов. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Запомните это.
«Одиночество + желание значимости = идеальный исполнитель»
Девушка-дизайнер. Сирота (или без родителей). Живёт с бабушкой. Нет устойчивых социальных связей. Нет признания в профессии. И тут появляется «полковник», который говорит: «Ты особенная, ты патриот, ты нужна стране».
Это работает по механизму вербовки, который используют не только мошенники, но и деструктивные культы. Человек, у которого есть дефицит значимости, хватается за любую возможность почувствовать себя важным. «Полковник» дал ей миссию. Сначала — мелкими поручениями, которые не нарушали закон (присмотреть за соседкой, сфотографировать). Это создало иллюзию легитимности: «Раз мне доверяют такие дела, значит, я действительно сотрудник».
Потом — эскалация. Ей сказали: «Ты теперь внештатный агент». Это повысило её самооценку. Она уже не просто бедная студентка, она — часть большой системы. Добавим сюда страх: «Если ты откажешься, мы тебя посадим за соучастие». Человек оказывается в ловушке: с одной стороны, она боится потерять статус «агента», с другой — боится уголовной ответственности.
Ещё один важный момент: у неё не было референтной группы, которая могла бы её остановить. Если бы у неё были близкие друзья, парень, наставник, с которыми она могла бы поделиться, они бы сказали: «Ты с ума сошла?». Но она была одна. Мошенники это просчитали. Они специально давали установку «никому не говорить, это гостайна».
Итог: мы имеем не маньячку, а глубоко одинокого человека, которого использовали как расходный материал. Она поверила, потому что ей очень хотелось верить, что она кому-то нужна, что её жизнь имеет значение.
Что делать? Если вы чувствуете, что вам не хватает признания, если вы ищете «высшую цель» и легко поддаётесь влиянию авторитетных фигур — будьте осторожны. Любое предложение «стать агентом», «помочь спецслужбам», «выполнить секретное задание» — это красный флаг. Настоящие силовики не ищут помощников в интернете. Ищите поддержку в реальных отношениях, у психолога, в здоровых сообществах по интересам. Не позволяйте манипуляторам стать вашей единственной опорой.
В моем «Зазеркалье» мы говорим о праве, о справедливости, о том, как закон сталкивается с реальностью. Но мы говорим и о том, что происходит с человеком, когда он остается один на один с законом…
Подписывайтесь. Здесь вы найдете не только страшные истории из залов суда, но и то, что поможет вам не свихнуться в мире, где грань между реальностью и иллюзией стирается быстрее, чем мы успеваем моргнуть.
ВАШ ПРОВОРДНИК В ЗАЗЕРКАЛЬЕ ПРАВА.