По мрачным, раскаленным угольям Ада, где вечные муки сливались в несмолкаемый хор стонов, неспешно прогуливался Иосиф Виссарионович Сталин. По личному распоряжению Сатаны, ему был выдан многоразовый пропуск, а служители Преисподней встречали Вождя с подобострастным почтением. Изначально, целью его визита было философская беседа с Малютой Скуратовым, но судьба распорядилась иначе.
Двигаясь сквозь дым, окутывающий котлы с изнывающими грешниками, Сталин внезапно замер. Перед ним стояла фигура, которую он считал даже более губительной для России, чем Никита Хрущев. Михаил Сергеевич Горбачев, бледный и суетливый, с беспокойством озирался по сторонам.
– Ну что, Мишаня, – пророкотал Сталин, в голосе которого звучала неприкрытая ярость, – добился своего? Запад тебя купил, а великую державу – СССР – ты развалил!
– Иосиф Виссарионович, это все наветы, клевета! – заикаясь, ответил Горбачев. – Я Родину не предавал. Просто… Перестройка не удалась. Я ведь для народа старался, чтобы им жилось лучше, свободнее.
Сталин презрительно фыркнул, выпуская тонкую струйку дыма из трубки.
– Для какого народа, Мишаня? Ты о чем вообще? Ввел сухой закон, помнишь? Ты думал, что это остановит народ? Никогда! Прилавки опустели, народ спивался самогоном, гнавшимся кустарно. Сколько людей погибло от отравлений, сколько пользы государственной экономике ты нанес этим своим "благом"?
– Но, Иосиф Виссарионович…
– А про Запад ты как забыл? – перебил Сталин. – Ты серьезно верил, что агрессивная машина НАТО не двинется на Восток? Зачем Варшавский договор развалил? Вывел наши войска, оставил границы без защиты! Врага пустил к самому порогу!
– Они… они клялись, Иосиф Виссарионович, – в отчаянии воскликнул Горбачев, нервно дергая глазом. – Клялись, что ни шагу на Восток, ни одного нового члена в Альянс не примут! Я им верил… А они… они меня подло обманули!
Сталин усмехнулся.
– Как глава великой страны может быть таким наивным, чтобы верить обещаниям врагов? – спокойно спросил он, медленно выпуская дым. – А что ты вообще в стране сотворил, что советские люди стали мечтать о джинсах, жвачке и "ста сортах колбасы", как будто это высшая форма счастья? Жизнь в Америке стала для них Раем на земле?
– Народ этого хотел, Иосиф Виссарионович, – развел руками Горбачев. – Он мечтал о таком разнообразии, о другой жизни.
– Довели людей до того, что Родину променяли на ширпотреб, – задумчиво произнес Сталин, поглаживая трубку. – Где же я, получается, недоработал? В чем моя ошибка?
– А гласность! – Сталин взорвался гневом. – Как можно было допустить такую гласность? Всю грязь, все мракобесие, всю ложь вытащили наружу! Сами же себе под ноги мину подложили! Сколько грязи вылили на партию, на СССР, на достойнейших людей!
– Я не мог за каждым уследить, Иосиф Виссарионович! – стонал Горбачев. – К тому же, народ с удовольствием читал про НЛО, про зверства НКВД, про рептилоидов и колдовство…
Сталин вперил в Горбачева свой железный взгляд. В его глазах читалось разочарование и презрение. Он плюнул на раскаленную землю, словно смывая с себя отвратительный осадок от разговора, и, не сказав больше ни слова, продолжил свой путь к Малюте Скуратову, оставляя Горбачева наедине с его вечными муками и бесконечными оправданиями.
