Телевизор купили месяц назад. Долго выбирали, спорили, меряли стену рулеткой. Марина, мама Артёма, хотела поменьше, чтобы «не давил». Папа, Игорь, настоял на большом, «на всю стену». С переездом, говорил, надо отмечать как полагается. И вот телевизор висел, огромный, чёрный, сияющий, и Артём смотрел в него с благоговением. В пять лет это важно — иметь дома что-то по-настоящему большое.
В тот день всё началось как обычно. Папа остался с сыном, пока мама пошла в магазин. Артём сидел на диване и смотрел мультфильм. Игорь прислушался из кухни и нахмурился.
— Что это за ерунда? — спросил он, выглядывая в комнату. — Кто это такие страшные?
— Это трансформеры, — важно ответил Артём.
— Трансформеры? — Игорь покачал головой. — И что в них хорошего? Сплошные рожи страшные, дерутся, стреляют. Вот в моём детстве мультики были! Чебурашка! Чудо, а не мультик! И добрый, и понятный, и никаких тебе мордобоев.
Артём посмотрел на отца, потом на экран, где металлические монстры как раз собирались разнести очередной город.
— Ладно, — сказал он. — Давай Чебурашку.
Игорь обрадовался, нашёл на полке старый диск, вставил в проигрыватель. Артём устроился поудобнее, готовясь смотреть «какую-то ерунду» про непонятного зверька. Но уже через пять минут он сидел, раскрыв рот. Чебурашка был странный, но ужасно симпатичный. Гена — добрый, даже когда его обижали. А Шапокляк...
Шапокляк была вредная. Не просто вредная — ужасная! Она придумывала гадости, обижала Гену, мешала Чебурашке, и никто не мог с ней справиться. Артём сжимал кулаки, ёрзал на диване, пытался достучаться до экрана:
— Не слушайте её! Не надо её бояться! Она же плохая!
Но Гена и Чебурашка не слышали. Они были там, а Артём — здесь. И ничего не мог сделать.
Напряжение росло. Когда Шапокляк в очередной раз достала из сумки крысу Лариску и собралась делать очередную пакость, Артём не выдержал. Он вскочил, огляделся по сторонам в поисках оружия, схватил первую попавшуюся вещь — полицейскую машину, подарок на день рождения, — и запустил её в экран. Прямо в Шапокляк.
Удар получился сильным. Игрушка пробила огромный чёрный экран, тот мигнул, заискрил и погас. В комнате стало тихо. Артём стоял посреди ковра, смотрел на треснувшее стекло и не мог понять, почему Шапокляк не упала. Почему Гена не подошёл и не сказал спасибо. Почему так тихо.
Из кухни вышел папа. Увидел телевизор. Увидел игрушку на полу. Увидел Артёма.
— Ты... что? — голос у папы был странный, чужой. — Ты что наделал?
— Я помогал, — сказал Артём. — Я Шапокляк...
— Телевизор! — закричал папа. — Ты разбил телевизор! Новый! Как мы его теперь...
Он не договорил. Мама, вернувшаяся из магазина, замерла в дверях. Посмотрела на мужа, на сына, на телевизор. Сначала она ничего не сказала. Потом села на стул и закрыла лицо руками.
— Мам, я хотел как лучше, — тихо сказал Артём.
Мама не ответила. Папа тяжело вздохнул и сел рядом с ней.
— Такой плохой мальчик нам не нужен, — сказал он устало. — Такой хулиганистый.
Артём стоял посреди комнаты и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Он не плакал — он был уже большой, в пять лет плакать стыдно. Но было очень тихо и очень страшно.
— Иди в свою комнату, — сказал папа.
Артём пошёл. Закрыл дверь, залез на кровать, обнял колени. «Такой мальчик нам не нужен», — звучало в голове. Он думал о том, что папа не зря сказал. Он разбил телевизор, который папа так долго выбирал. Он испугал маму. Он сделал плохо. Может, правда, такой никому не нужен?
Он сидел, смотрел в стену и думал. Думал долго, так долго, что за окном начало темнеть. А потом встал, подошёл к старому телефону на тумбочке, нажал кнопку.
— Алло, — сказала бабушка.
— Бабушка, — сказал Артём. — Скажи, я тебе нужен?
В трубке помолчали. Потом бабушка ответила, и голос у неё был такой тёплый, что Артём сразу почувствовал — всё будет хорошо.
— Конечно нужен! — сказала бабушка. — Как же я без тебя? Ты у меня самый лучший внук на свете. Ты мой любимый. Ты мой хороший.
Артём посопел в трубку, чувствуя, как комок в горле тает, и тихонько положил её на рычаг. Больше ничего не нужно было. Бабушка сказала самое главное.
В это время Игорь с Мариной сидели на кухне и молчали. Злость прошла, уступив место стыду.
— Зачем ты так сказал? — спросила Марина тихо. — Он же ребёнок. Он не со зла.
— Я знаю, — ответил Игорь. — Я дурак. Я так испугался, что он по экрану ударил, мало ли, стекло, ток... а потом эти слова сами выскочили.
— Он же маленький. Он может поверить.
Игорь встал, подошёл к комнате Артёма, приоткрыл дверь. Мальчик сидел на кровати, обняв колени, и смотрел в стену.
— Артём, — сказал Игорь. — Сынок. Прости меня. Я погорячился. Ты нам нужен. Очень нужен.
Артём повернулся, посмотрел на отца. В глазах у него не было обиды — только боль, которая уже начала отпускать.
— А телевизор? — спросил он.
— А телевизор... — Игорь вздохнул. — Телевизор мы починим. Или новый купим. Это ерунда. А ты у нас один.
Артём подумал. Потом соскочил с кровати и подбежал к отцу.
— Пап, а можно я Шапокляк другой раз попаду? Только не телевизором.
Игорь обнял сына и засмеялся. И Марина засмеялась, и Артём. Они стояли обнявшись, и телевизор с дырой посередине висел на стене, но это уже не имело значения. Потому что важное было не на стене. Оно было в этой комнате, в этих объятиях, в этой тихой, тёплой радости, что всё закончилось хорошо.
Через час Артём снова звонил бабушке. На этот раз он рассказывал, что папа просил у него прощения, что мама спекла оладушки, что телевизор всё-таки жалко, но папа обещал, что они его починят, а если нет — купят новый. И что он, Артём, больше не будет кидать игрушки в экран, даже если Шапокляк будет совсем невыносимая.
— Молодец, — сказала бабушка. — А знаешь, почему Гена с Чебурашкой всё равно победили?
— Почему? — спросил Артём.
— Потому что они были вместе. И друзья у них были. И никто их не бросил, даже когда они ошибались.
Артём подумал и серьёзно ответил:
— Я тоже никого не брошу. Ни маму, ни папу, ни тебя. Ни Чебурашку. А Шапокляк мы всё равно победим. Только по-другому.
— По-другому? — переспросила бабушка.
— Ну да. Я придумаю. Не бить же её.
Бабушка засмеялась в трубку, и Артём засмеялся. За окном уже совсем стемнело, но в комнате было светло. Потому что иногда, чтобы всё наладилось, достаточно услышать простые слова: «Ты мне нужен».
Дорогие мои, этот рассказ — не про разбитый телевизор. И не про Шапокляк, хотя она, конечно, та ещё вредина.
Этот рассказ — про нас. Про то, как иногда, в горячке, мы говорим слова, которые могут ранить сильнее игрушки, запущенной в экран. И про то, как важно потом найти в себе силы эти слова забрать. Обнять, сказать: «Ты мне нужен. Ты у меня самый лучший. Я люблю тебя таким, какой ты есть».
Мы все иногда разбиваем что-то важное. И иногда нам кажется, что нас за это разлюбят. Не разлюбят. Если любят по-настоящему — не разлюбят. Никогда.
Желаю вам, чтобы в вашем доме всегда было тепло. Чтобы обидные слова не задерживались дольше, чем нужно. Чтобы вы умели прощать и просить прощения. Чтобы ваши дети знали: они нужны. Чтобы вы сами знали: вы нужны. Всегда. Любые. С любыми «разбитыми телевизорами».
Берегите друг друга. И пусть в ваших сердцах всегда будет место для света, даже если за окном хмурое утро.
Ваш Барбарис