Анна сидела на кухне и сжимала в руках чашку с остывшим чаем. Её трясло от того, что произошло. Она до сих пор не могла прийти в себя. Слова свекрови ошеломили её. Всё так запутано и невероятно, что сложно поверить.
***
Она шесть лет в браке с Дмитрием. Пять из них они жили с её родителями и бабушкой в бабушкином доме.
Дом большой, старый, с высокими потолками и места хватало всем. Родители не мешали, бабушка радовалась молодой семье. А потом родители переехали в свой дом, и Анна с Дмитрием остались с бабушкой вдвоём. Тишина, покой, своя жизнь. Никто никому не мешал.
И тут появилась свекровь.
Раньше свекровь Анной не интересовалась. Когда они только начинали встречаться, свекровь даже видеть её не хотела. Срочно переписала квартиру и машину на себя — чтобы новая невестка не рассчитывала.
Хотя Анне ничего и не нужно. Они жили почти в ста километрах друг от друга. Виделись редко, раз в два-три месяца. Анну это устраивало. Так даже лучше.
Два месяца назад всё изменилось. Свекровь сообщила, что получила серьёзную травму позвоночника. Операцию нельзя пока делать из-за остеопороза. Она почти не ходила. Дима перевёз мать жить к ним.
— Надо помочь, — согласилась Аня. — Человек в беде.
— Спасибо, — ответил он. — Я знал, что ты поймёшь.
Она не спорила. Всё-таки мать мужа.
Через пару недель началось странное, что Анна не могла понять. Во-первых свекровь заняла их с мужем комнату — самую большую, с окнами на сад. Сказала, что там ей удобнее. Никто не возразил. Анна с Дмитрием переехали в маленькую комнатку, где едва помещалась кровать и шкаф. Анна молчала. Человек болен. Надо потесниться.
Потом пошли претензии. Чай не такой. Суп горячий. Подушка неудобная. Свет слишком яркий. Слишком темно. Анна готовила, убирала, помогала, меняла подушки, покупала лекарства, другой чай. Терпела. Свекровь вздыхала, ворчала и высказывала недовольство.
Все терпели: Анна, Дмитрий, бабушка.
Но становилось всё хуже и хуже. Свекровь постоянно звонила знакомым и рассказывала, как ей тут плохо живётся. Как её никто не понимает. Как она никому не нужна.
Анна слышала эти разговоры из кухни и не верила своим ушам. За ней ухаживали, готовили, стирали, кормили, помогали во всё. А она лжёт, но зачем?
Больше всего Анне было жалко бабушку, которой уже восемьдесят лет и это её собственный дом. Бабуля выросла здесь, прожила всю жизнь, родила детей, похоронила мужа. И теперь, в старости, она должна терпеть в своём же доме чужого человека, который указывает, как жить.
— Бабушка, ты как? — спросила Анна вечером.
— Нормально, Анечка, — ответила та. — Главное, чтобы вы с Димой не ссорились. А я потерплю. Ох, и тяжело вам со свекровью...
Анна видела, как бабушка сгорбилась, медленно ходит, старается не шуметь, чтобы не раздражать свекровь. И это в своём собственном доме.
И вот, случилось то, что переполнило чашу терпения.
К свекрови пришла знакомая. Они сидели в комнате, пили чай, разговаривали. Анна на кухне мыла посуду и невольно слышала.
— Ты даже не представляешь, как мне здесь тяжело, — жаловалась свекровь. — Я вынуждена жить у чужих людей. Они меня едва терпят и вот-вот выгонят на улицу. Никто меня не понимает, не заботится. Я здесь как в тюрьме.
Анна замерла с тарелкой в руках. Чужие люди? В доме её бабушки. В лучшей комнате? Она живёт здесь уже два месяца. Мы за ней ухаживаем, кормим, поим, меняют бельё. И после все этого, мы - чужие люди.
Она хотела ворваться в комнату, чтобы крикнуть, что это ложь. Но не вошла. Включила диктофон на телефоне и продолжила слушать сплетни свекрови.
"Если я сейчас вмешаюсь, — думала она, — мне не поверят. Я буду плохая невестка, которая обидела больного человека. Оболгала бедную женщину. Но и молчать больше нельзя. Пусть муж с ней поговорит. Я и так чувствую себя чужой в собственном доме.
Вечером она попыталась поговорить с мужем.
— Дима, ты слышишь, что она говорит?
— Слышу, — ответил он устало. — Но она больна. Она не может себя контролировать.
— Нет может, — возразила Анна. — Может и контролирует. Она специально так говорит.
— Ты преувеличиваешь, — отмахнулся он. - Это просто нервы.
— Я не преувеличиваю, — возражала Анна. — Твоя мать называет нас чужими людьми. В доме моей бабушки. Где мы за ней ухаживаем. Она лжёт! Нагло бессовестно лжёт!
Он молчал.
— Ты хоть понимаешь, что происходит? — спросила Анна. — Мы делаем всё, что можем, а она нас позорит перед знакомыми.
— Она старая и больная, — повторил он. — Мы не можем её выгнать.
— Я не предлагаю выгонять, — ответила Анна. — Я предлагаю поговорить. Объяснить, что так нельзя.
— Она не поймёт. - Возразил Дима.
— И ты не попробуешь? - удивилась Аня.
Он отвернулся. Анна поняла, что разговор не получился. Она совсем запуталась. Возможно, что муж на стороне свекрови и у них какой-то свой план.
Ночью она не спала. Лежала и думала о своём доме, который стал чужим. О бабушке, которая боится ходить по собственной кухне. О муже, который не видит, что происходит. О свекрови, которая превратила их жизнь в кошмар, где она главная жертва.
Утром она встала раньше всех. Сварила кофе, села на кухне. Бабушка вышла через час.
— Не спала? — спросила она.
— Нет, — ответила Анна.
— Я тоже, — вздохнула бабушка. — Думала.
— О чём?
— О жизни. О том, как трудно бывает.
Они помолчали.
— Бабушка, — сказала Анна. — Ты не жалеешь, что мы её пустили?
— Жалею, — честно ответила бабушка. — Но что делать? Она же человек. Больной человек...
— А мы не люди? — спросила Анна. - Почему она так с нами?
Бабушка посмотрела на неё, ничего не сказала.
В комнате проснулась свекровь.
Анна вздохнула и пошла помогать. На пороге остановилась, посмотрела на дверь их бывшей спальни, где теперь жила чужая женщина. Да, чужая, ведь она сама так их называла.
— Я сейчас всё скажу, — решила она. — Сегодня.
Вошла в комнату. Свекровь сидела на кровати, хмурая, недовольная.
— Доброе утро, — сказала Анна. — Как спалось?
— Плохо, — буркнула свекровь. — Подушка опять неудобная. Поправь и сделай мне чай.
— Купить другую подушку? - иронично спросила Аня.
— Что толку? Чего стоишь, помоги мне, - прикрикнула свекровь.
Анна стояла и наконец решилась:
— Нам надо серьёзно поговорить.
— Говори, — разрешила свекровь.
— Вы вчера при знакомой говорили, что живёте у чужих людей. Это неправда.
Свекровь вызывающе смотрела на неё:
— Я не так сказала. Я чувствую себя здесь чужой!
— Вы так сказали, — спокойно ответила Анна. — Я слышала. И мне не приятно. Мы вас кормим, стираем, ухаживаем. Это дом моей бабушки.
Свекровь отвернулась.
— Ты не понимаешь, — сказала она.
— Объясните, — попросила Анна.
— Я здесь никому не нужна. Вы просто терпите меня, сказала свекровь.
— Мы не терпим. Мы помогаем, - оправдывалась Аня.- Потому что вы наша семья.
— Семья? — усмехнулась свекровь. — Врёшь! Ты меня никогда не любила.
— Я вас уважаю, — ответила Анна. — Это другое.
— Мне не нужно уважение, — тихо сказала свекровь. — Я хочу, чтобы меня любили.
Анна молчала.
— Вы когда-нибудь поговорили со мной? Спросили, что я чувствую? — продолжала свекровь. — Я лежу тут, как овощ целыми днями. Не могу ходить. Не могу жить своей жизнью. Я никому не нужна.
На последней фраже она разрыдалась. Разрыдалась, как капризный ребёнок, которому не купили игрушку. Ане стало её жаль.
— Вы нужны своему сыну, — сказала Анна. — Он вас любит.
— А ты? - спросила она.
Анна помолчала.
— Я делаю всё, что могу, — ответила она. — Я стараюсь. Но если вы будете называть нас чужими, я не смогу вас даже уважать. Это обидно и гадко с вашей стороны.
Свекровь плакала. Тихо, беззвучно.
— Я не хотела вас обидеть, — сказала она. — Просто... мне тяжело. Я так хотела вашего внимания... мне немного осталось...
— Успокойтесь, — ответила Анна. — Мы вместе. Это наш дом. Давайте жить мирно, без претензий и упрёков. Хорошо?
Свекровь кивнула.
Анна вышла из комнаты, закрыла дверь. Выдохнула. В кухне бабушка ставила чайник, Дмитрий завтракал, собирался на работу. Обычное утро.
— Всё хорошо? — спросил он.
— Всё хорошо, — ответила Анна. — Мы поговорили.
Она села за стол. За окном потихоньку просыпался новый день. Аня уверена, что теперь всё будет иначе. Мы не чужие! Мы - семья! И мы справимся!