Часть цикла «Ужасы» на ЯПисатель.рф
Первые двое суток — нормально. Ну, как нормально: Костя не спал, челюсть ходила ходуном, зубы скрипели, руки вели себя так, будто принадлежали кому-то другому. Но это привычное. К этому привыкаешь. Третьи сутки — вот когда начинается.
Жека вырубился на продавленном диване ещё вчера. Или позавчера — время штука ненадёжная, когда перестаёшь спать. Часы на микроволновке показывали 01:01. Красные цифры. Они не менялись уже минут сорок, и Костя старался на них не смотреть, потому что если смотреть на часы, которые стоят, начинаешь думать, что это не часы стоят, а ты.
Квартира Жеки — однушка на Сортировке, второй этаж, окна во двор. На подоконнике банки из-под «Балтики», пепельница с горой бычков, пустая упаковка от чипсов. Нормальная квартира. Обычная. Костя сидел на табуретке у кухонного стола и курил, стряхивая пепел мимо блюдца.
Всё нормально.
Мухи появились около полуночи.
Нет — не мухи. Костя потом долго пытался подобрать слово, и не мог. Скорее — точки. Прозрачные, как стекло, размером с ноготь мизинца. Они ползли по стене над раковиной, штук пять или шесть, и Костя сначала решил, что это блики. Отсвет от фонаря за окном. Моргнул — блики не пропали. Потёр глаза — стало хуже: теперь их было десятка два.
Стандартная история. Костя знал. Трое суток без сна, тело отключает одни системы, врубает другие — вот тебе и стеклянные мухи. Или тараканы. Или люди за окном, которых нет. У каждого свои глюки, и Костя к своим давно привык.
Он затушил сигарету, встал, подошёл к раковине. Мухи — ладно, пусть будут мухи — расползлись от его руки, как живые. Под пальцами стена была обычная: обои, старые, в цветочек, местами отклеившиеся. Ничего.
Он убрал руку.
Мухи вернулись. Но теперь они ползли не хаотично.
Они выстраивались.
Костя протёр глаза кулаком — грубо, больно. Посмотрел снова.
Буквы.
Прозрачные, дрожащие, собранные из десятков стеклянных точек, как из пикселей, — они складывались в слово на стене. Костя читал медленно, шевеля губами, потому что после трёх суток без сна читать вообще сложно, а читать то, что написано мухами на стене, — вдвойне.
К О С Т Я
Он отступил. Табуретка скрежетнула по линолеуму.
— Жека, — позвал он. Голос хриплый, чужой какой-то. — Жек, проснись.
Жека не ответил. Лежал на боку, лицом к стене, завёрнутый в одеяло. Спит. Ладно. Хрен с ним.
Костя снова посмотрел на стену.
М Ы З Н А Е М
— Кто «мы»? — сказал Костя вслух. Зачем — непонятно. Разговаривать с глюками — последнее дело. Но трое суток без сна делают с головой странное: границы между тем, что реально, и тем, что нет, расплываются, и ты перестаёшь понимать, какая вообще разница.
Мухи задвигались быстрее. Перестроились.
П Р О М А Ш У
Маша.
Костя сел обратно на табуретку. Закурил — руки тряслись, спичка сломалась, вторая тоже, третья зажглась. Маша. Откуда мухи — откуда глюки — знают про Машу? Глюки не знают. Не могут. Глюки — это мозг, который устал и показывает ерунду: тени, точки, тараканов. Глюки не знают имён.
Маша — это было семь лет назад. Ему шестнадцать, ей четырнадцать, они гуляли по заброшенной стройке у переезда. Маша поскользнулась на третьем этаже. Упала на бетонные плиты — нога вывернута так, что смотреть невозможно. Он вызвал скорую. Операция, потом вторая. Хромота. Навсегда. Он её не толкал — она поскользнулась сама. Правда. Сама.
Но была секунда. Одна. Нет — полсекунды. Она качнулась, и он мог схватить её за руку. Мог. И не схватил. Не потому что не хотел. Просто тело не двинулось. Как во сне бывает: хочешь бежать, а ноги — ватные.
Он никому об этом не рассказывал. Вообще никому. Ни маме, ни следователю (был следователь, приходил, расспрашивал), ни Жеке, ни единому человеку на этой планете. Это сидело внутри — глубоко, как осколок стекла в пятке; он привык. Научился не думать. Получалось; особенно когда не спишь трое суток — мыслей нет, один белый шум и дрожь.
А теперь — мухи.
Новая надпись. На стене.
Т Ы В И Н О В А Т
Костя встал. Резко, быстро — табуретка грохнулась. Подошёл к дивану, тряхнул Жеку за плечо.
— Жек. Жека, блять, просыпайся. Мне хреново. Жек.
Жека не реагировал. Плечо под рукой было... Костя убрал руку. Посмотрел на свои пальцы. Потом снова на Жеку. Потрогал шею — там, где пульс.
Пульса не было.
Кожа — комнатной температуры. Ни тёплая, ни холодная. Никакая. Как стол. Как стена. Как линолеум под ногами. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Чехов молча одобряет!
#ужас #бессонница #галлюцинации #психологический_хоррор #ночной_кошмар #стеклянные_мухи #паранормальное #страшная_история