20 марта в деревне Козиха на въезде стояли блокпосты. Полиция, ДПС и люди в белых костюмах не пускали никого, кроме местных жителей с пропиской. В самой деревне ветеринары поднимали на крюк тушу коровы, чтобы грузить в машину. Связь в селе заглушили .
Власти объявили: это последнее крупное хозяйство, где изымают скот. Председатель КФХ «Водолей» Владимир Гуркин, когда журналисты попросили комментарий, ответил: «Я не могу. Мне рекомендовано. Это выше меня» .
Восемь слов, которые сказали больше, чем все официальные заявления.
Содержание
- Акт первый: 45 миллионов на 126 семей — цифры, которые делят надвое
- Акт второй: «Ирмень» стоит нетронутой, а фермеры теряют всё
- Акт третий: Картельный сговор — версия, от которой не отмахнуться
- Акт четвертый: Экономический фон — почему это происходит именно сейчас
- Акт пятый: Официальная версия — «злокачественная форма» и «серая зона»
- Вопрос для дискуссии
Акт первый: 45 миллионов на 126 семей — цифры, которые делят надвое
21 марта губернатор Новосибирской области Андрей Травников отчитался: 126 семей получили 45 219 613 рублей компенсаций . Средняя сумма на семью — 357 тысяч рублей. Пример, который привел губернатор: семья из пяти человек потеряла пять коров, три свиньи и четыре козы. Им выплатили 647 000 рублей за животных и 92 800 рублей за упущенный доход — итого 739 800 рублей .
Сторонники версии об эпидемии скажут: власти компенсируют ущерб, люди не останутся без средств. Сторонники версии о картельном сговоре спросят: а что делать тем, у кого было 200 коров, как у Светланы Паниной из Новоключей? Ей выплатят по 170 рублей за килограмм живого веса. Средняя корова стоит 120 тысяч — на руки 59,5. Потеря — ровно половина. Разница колоссальная.
Акт второй: «Ирмень» стоит нетронутой, а фермеры теряют всё
Самая острая деталь этой истории — избирательность. В Ордынском районе, где произошли основные события, есть два крупных хозяйства. Одно — КФХ «Водолей» Владимира Гуркина. Его коров изъяли. Второе — ЗАО «Племзавод „Ирмень“», которым руководит депутат Законодательного собрания Новосибирской области от «Единой России» Олег Бугаков .
Так вот, «Ирмень» стоит нетронутой. В магазинах области продается молоко, поступившее именно с этого завода . Руководство предприятия утверждает, что карантина там нет. И никто это не опровергает. При этом «Ирмень» — гигант федерального масштаба. Это крупнейший производитель молока в Новосибирской области. И он работает в штатном режиме, получая государственные субсидии .
Фермеры, которые теряют всё, видят в этом не случайность. Версия о картельном сговоре крупных агрохолдингов и профильных ведомств звучит всё громче . Документы, на основе которых вводят карантин в сёлах, проходят под грифом «для служебного пользования» . Прочитать их нельзя. Оспорить — тем более.
Акт третий: Картельный сговор — версия, от которой не отмахнуться
Давайте разберем эту версию на фактах.
Что говорит в пользу картельного сговора
Во-первых, избирательность. Почему в «Ирмени», где содержится 11 тысяч голов крупного рогатого скота, ни одно животное не изъяли? При том что это крупнейший производитель в регионе, который мог бы быть главным источником распространения инфекции, если бы она действительно существовала. А вот у мелкого фермера, который с трудом держится на плаву, изымают всё.
Во-вторых, отсутствие документов. Никто из пострадавших фермеров не видел анализов. Результаты исследований, если они были, скрыты под грифом «для служебного пользования» . Это противоречит Конституции, которая требует публикации нормативных актов, затрагивающих права граждан.
В-третьих, экономическая логика. Крупные агрохолдинги годами не могут победить мелких фермеров на рынке. Мясо и молоко от коров, которых сельчане кормят натуральными кормами, гораздо вкуснее продукции, выращенной на комбикормах . Если убрать конкурента с рынка — спрос на продукцию холдингов вырастет. А если при этом сам холдинг еще и получит государственные субсидии на «восстановление поголовья» — выгода двойная.
Что говорит против картельного сговора
Представители крупных хозяйств, с которыми удалось поговорить журналистам «Новой газеты Европа» на условиях анонимности, утверждают: большим агрохолдингам в Сибири не интересны небольшие хозяйства, и они ничего от уничтожения скота не выиграют . Рыночная доля мелких фермеров слишком мала, чтобы окупились риски организации такого масштабного мероприятия.
Кроме того, если бы это был заговор, он был бы невероятно рискованным. Слишком много людей вовлечено, слишком много документов нужно подделать. Одна утечка — и репутация холдинга разрушена. А риск утечки колоссальный.
Акт четвертый: Экономический фон — почему это происходит именно сейчас
Чтобы понять логику сторон, нужно посмотреть на экономический контекст 2026 года.
Российская экономика находится в сложной фазе. Ключевая ставка остается высокой, кредиты дорогие, инвестиции заморожены. В такой ситуации любой бизнес ищет способы оптимизировать издержки и защитить свою долю рынка. Крупные игроки, у которых есть доступ к дешевым государственным деньгам и административному ресурсу, оказываются в привилегированном положении. Мелкие — вынуждены выживать.
Губернатор Травников заявил о необходимости доработки законодательства — как на региональном, так и на федеральном уровне — касательно деятельности личных подсобных хозяйств (ЛПХ). Поводом послужило то, что под вывеской ЛПХ зачастую скрывались настоящие крупные фермы .
«Мы в некоторых селах выявили, что под названием ЛПХ созданы достаточно серьезные бизнесы, насчитывающие более 150 голов различных животных. Естественно, это требует регулирования», — цитирует губернатора пресс-служба областного правительства .
То есть официальная версия: это не уничтожение конкурентов, а наведение порядка в «серой зоне». Мелкие фермеры годами не платили налоги, не регистрировали поголовье, не проходили ветеринарный контроль. Когда началась эпидемия, стало ясно, что учесть и защитить такое поголовье невозможно.
Акт пятый: Официальная версия — «злокачественная форма» и «серая зона»
Глава Россельхознадзора Сергей Данкверт заявил, что пастереллез в Новосибирской области приобрёл нетипичную агрессивность, осложнился другими инфекциями и фактически перестал поддаваться лечению . Начальник областного Центра ветеринарно-санитарного обеспечения Юрий Шмидт подтвердил: возбудитель болезни вызывает иммунологическую депрессию — организм животного становится беззащитным перед другими инфекциями .
«Изъятие животных — это единственный способ разрыва эпизоотической цепи», — подчеркнул Шмидт .
При этом он назвал причиной взрывного распространения заболевания провалы в вакцинопрофилактике из-за того, что такие хозяйства находятся в «серой» зоне. Собственники не учитывают свое поголовье и не прививают его .
«Высокая скученность поголовья в личных подсобных хозяйствах, отсутствие вменяемого регламента предоставления животных для ветеринарного обслуживания, отказ в ветеринарном обслуживании, в том числе отказ в плановых мероприятиях по вакцинопрофилактике, привели к тому, что сегодня эта инфекция приобретает формы, которые не могут быть подвергнуты лечению», — заявил Шмидт .
То есть официальная версия: это не сговор, а последствия многолетней бесконтрольности. И виноваты в потере скота сами фермеры, которые годами работали в тени.
Акт шестой: Что будет дальше
В Козихе работы завершились. Гуркин, чье хозяйство стало последним, теперь, вероятно, получит компенсацию и, может быть, попробует начать заново. А может — не попробует. Его слова «это выше меня» звучат как приговор не только его ферме, но и всем, кто думал, что в этом бизнесе можно чего-то добиться честным трудом.
Власти обещают, что изъятие скота завершается . Работа с личными подсобными хозяйствами продолжится. Губернатор уже анонсировал изменения в законодательство, которые, вероятно, сделают невозможным существование «серых» ферм в будущем .
А версия о картельном сговоре останется версией. Доказательств у нее нет, как нет и опровержений. Есть только блокпосты, глушилки, гриф «ДСП» и восемь слов, которые сказал человек, потерявший всё: «Это выше меня».
Вопрос для дискуссии
Власти говорят: это эпидемия, которую спровоцировала «серая зона». Фермеры говорят: это картельный сговор, в котором уцелело депутатское хозяйство. У нас есть 45 миллионов выплаченных компенсаций. И есть документы под грифом «ДСП», которые никто не видел.
Как думаете: это борьба с эпидемией, которую чиновники просто не умеют объяснять? Или здесь есть другая, более прозаическая причина — от протекционизма до диверсии?
Пишите в комментариях — устроим честный разговор о том, кому выгодно молчание и чьи коровы сгорели в сибирских кострах 🔥
Подписывайтесь на канал «Кино, вино, домино». Здесь мы считаем чужие деньги и учимся защищать свои.
#Новосибирск #протесты #забойскота #новостисегодня