Девочка которая плакала жемчугом
Недавно я узнал, что мультфильм «Девочка, которая плакала жемчугом» получил «Оскара». Канадцы, два режиссёра, им за пятьдесят. Делали семнадцать минут пять лет. Я горячо порадовался за их награду. Потому что знаю, сколько стоит кукольная анимация. Не в деньгах, а в жизни.
В молодости мне повезло попасть на «Союзмультфильм». Проект назывался «Гофманиада», режиссёр и главный художник Михаил Шемякин. Мне было двадцать четыре, у меня полгода назад родился сын и я повсеместно искал денег и славы. А тут союзмультфильм. Я тогда мало что понимал в компьютерной графике, но умел в монтаж и не боялся незнакомых слов вроде «хромакей» и «ротоскопинг». Мне сказали: будешь обрабатывать кадры, научим, заплатим немного. Конечно я в деле.
Через месяц я понял, куда попал.
Передо мной лежали километры плёнки с кукольной анимацией. Персонажи плыли по реке в лодке. Двадцать секунд экранного времени. Эти двадцать секунд стоили месяца жизни аниматора. Месяц он переставлял кукол на миллиметр, менял выражение их лиц, двигал руки, а оператор снимал по одному кадру на каждую фазу. Я сидел и чистил эти кадры от проволочек, теней, случайных соринок. Понимание того, что такое кукольная анимация, капало прямо на клавиатуру соленым потом десяти часовых смен. Это были не просто мультики.
Люди, которые этим занимались, выглядели по простому, одетыми во что-то удобное и почти домашнее, курили в коридорах и называли друг друга как мальчишки: Юрка, Ванька, Мишка. А фамилии их были Норштейн, Максимов, Шемякин. Они выбрали никогда не взрослеть. Они всю жизнь играли в куклы и рассказывали нам что-то важное. И я, глядя на них, начал понимать, что в этой игре нет ничего детского. Детство - это когда ты бежишь домой по крику «му-льти-ки!», бросаешься на пол перед телевизором и расстраиваешься, если показывают кукольный. А взрослость - это когда ты смотришь на куклу с живыми глазами и понимаешь, сколько жизней в неё вложено.
Потом я узнал, что канадцы, получившие «Оскара», делали свой фильм пять лет. Тоже кукольный. Тоже с живыми глазами. Они брали глаза настоящей актрисы и вставляли их в кукольные силиконовые лица. И я подумал: вот оно. То самое. Люди, которые не спешат.
И тут мне в голову пришла другая история. Совсем другая, но почему-то она встала рядом.
Давно, примерно в том же 2006 году, в Ростове объявился аферист. Не знаю, как его звали, но он достоин называться новым Остапом Бендером. Он путешествовал по окрестным деревням и наткнулся на местного художника. Дед рисовал хорошие пейзажи. Что-то среднее между передвижниками и импрессионистами, еще не Моне, но уже не Саврасов. Но никогда не продавал картины, потому что никому не было дела до его умения. Мужик сторговался с ним и выкупил всё, что у того было. А потом пришёл в местную газету и заявил: у нас под боком живёт прекрасный художник, его знают за границей, а вы молчите. Для убедительности приложил каталоги иностранных биеннале, где на непонятном языке что-то говорилось про искусство и фото самих картин.
Газета всполошилась. Сделала большую статью на разворот, вынесла на обложку. Мужик купил несколько экземпляров, взял картины и поехал к коллекционерам. Теперь это было не просто красивая живопись. Это были полотна признанного мастера, которого широко ценят в родном краю. Заработал он много.
Я думаю об этой истории и о мультфильме про девочку, которая плакала жемчугом.
В финале внучка спрашивает дедушку: «А она вообще существовала? Эта девочка?» Дедушка молчит. И фильм заканчивается.
И вот мне кажется, что аферист из Ростова - это как раз тот самый дедушка, который не даёт ответа. Потому что мы никогда не узнаем, был ли на самом деле тот художник великим, или его величие создала газетная статья. И мы никогда не узнаем, существовала ли девочка, или её придумали, чтобы внучке было о чём спросить деда. Но и то и другое стало настоящим. Картины купили за большие деньги. Жемчуг из слёз остался в истории, которую рассказывают детям.
Кукольная анимация работает так же. Она делает настоящее из того, чего не было. Кукла не живая, но мы видим её слёзы. Девочка, может быть, выдумана, но мы плачем вместе с ней. И для этого не нужен аферист с каталогами биеннале. Нужно только время. Пять лет на семнадцать минут. Восемь секунд в неделю. Жизнь, которая потрачена на то, чтобы кукла ожила.
В детстве я бежал домой по крику «мультики!» и расстраивался, если показывали кукольный. Теперь я понимаю: мне просто не хватало возраста, чтобы разглядеть в кукле человека. И чтобы понять, что ценность - это всегда вопрос веры. Верим ли мы в художника, о котором написали в газете? Верим ли мы в девочку, которая плакала жемчугом? Верим ли мы в куклу, которая смотрит на нас живыми глазами?
Канадцы получили «Оскара» за то, что заставили нас поверить.
И это по праву.