Анна проснулась в больничной палате с переломанными ребрами и осколком стекла в плече, который хирурги доставали два с половиной часа. Она не помнила, как ее сбила машина — только вспышку света, визг тормозов и темноту. Потом были две недели в реанимации, месяц в общей палате, еще три месяца на костылях и бесконечные разговоры со следователем, который в конце концов развел руками:
— Номеров никто не запомнил, камер на том перекрестке нет, свидетели говорят — темная иномарка. Будем закрывать дело.
Окрепнув, Анна сама отправилась искать свидетеля. И нашла. Старый сторож, который курил у гаража в ста метрах от перекрестка. Сторож запомнил три первые буквы номера и то, что за рулем сидел мужчина в дорогом костюме. Анна пробила номер через знакомого в ГИБДД и вышла на владельца ООО «Вектор-Инвест» Константина Барсова.
Того самого, чье лицо мелькало в новостях экономических каналов, чьи яхты фотографировали папарацци в Средиземном море, чье состояние исчислялось десятками миллионов долларов.
Она приехала в офис «Вектор-Инвеста» через полгода после аварии. Достала красный диплом экономического факультета МГУ и резюме, составленное с хирургической точностью.
— Мне нужна работа. Любая. Я готова начать с малого,- протянула она документы девушке за стойкой.
После тщательной проверки Анну приняли в отдел аналитики с трехмесячным испытательным сроком.
***
Первый год Анна работала как проклятая. Она приходила в офис раньше всех, уходила позже охранника, брала любые проекты, любые переработки, любые командировки. Коллеги шептались за спиной: «Терминаторша», «Спит с боссом, не иначе». Анна не обращала внимания. Она изучала структуру компании, связи, финансовые потоки, слабые места.
К концу второго года она стала начальником отдела аналитики. Барсов вызывал ее на личные совещания, доверял конфиденциальные данные, брал с собой на переговоры с крупными партнерами. Однажды, после удачной сделки, он пригласил ее в ресторан.
— Ты необычная, — сказал он, наливая ей красное вино. — Я таких не встречал. Ты словно воюешь с кем-то. Скажи, с кем?
— С обстоятельствами, — ответила Анна, поднимая бокал. — Только с обстоятельствами.
Она не врала. Обстоятельствами был он. Но он не должен был об этом знать.
На третьем году Анна нашла то, что искала. «Вектор-Инвест» строил торговый центр на месте старого парка, и разрешение на стройку было получено через взятку чиновнику в областной администрации. Сумма — триста тысяч долларов, переведенные через цепочку подставных фирм.
Анна добыла платежки, письма, аудиозапись разговора Барсова с подчиненным, где он обсуждал «решение вопроса». Теперь у нее был козырь. Один звонок в Следственный комитет — и Барсову грозил срок.
Но Анна не позвонила. Она поняла, что просто посадить его — мало. Он отсидит, выйдет и уедет жить в Лондон или на Кипр, где его ждут счета и виллы. Она хотела не свободы, а разрушения — полного, бесповоротного, такого, чтобы он почувствовал то же, что чувствовала она, лежа на асфальте со сломанными ребрами.
Она решила действовать иначе. Анна начала перетягивать на свою сторону ключевых сотрудников Барсова. Тихие ужины, намеки на скорые перемены, обещания более высоких позиций в новой структуре. Финансовый директор, начальник юридического отдела, руководитель IT-департамента — все они устали от самодурства Барсова и жаждали перемен. Анна собрала команду.
Однажды вечером, когда она задержалась в офисе допоздна, Барсов сам спустился в ее кабинет. Он выглядел уставшим и, как показалось Анне, немного растерянным. Он сел напротив, положил руки на стол и долго молчал, глядя куда-то в сторону.
— У тебя есть кто-нибудь? — спросил он неожиданно.
— В каком смысле? — Анна подняла глаза.
— Ну, мужа и детей нет, это я знаю.. А молодой человек? Ты всегда на работе, никогда не рассказываешь о себе.
— Нет, — коротко ответила она.
— А почему ты хотела работать именно у меня?
Анна закрыла ноутбук. Вопрос застал ее врасплох — не потому, что был сложным, а потому, что правда была слишком тяжелой для случайного вечернего разговора в пустом офисе. Она посмотрела на него долгим взглядом.
В голове пронеслась картинка: она лежит на асфальте, не может пошевелиться, а чьи-то руки пытаются нащупать пульс. «Скорая едет, держитесь».
— Ладно, — Барсов поднялся, поправил галстук. — Не буду мешать. Работай. Завтра тяжелый день.
Он направился к двери, но на пороге остановился и, не оборачиваясь, сказал:
— Знаешь, я иногда смотрю на твою хромоту и думаю: что с тобой случилось? Почему ты не лечишься? Я бы оплатил любую операцию, любого врача. Ты только скажи.
Анна не ответила. Она смотрела ему в спину и сжимала ручку так сильно, что та грозила треснуть. Она могла бы сказать: «Ты сбил меня. Ты причина моей хромоты. Ты, Константин Андреевич, собственной персоной». Но она промолчала. Потому что время еще не пришло.
***
Через месяц Анна нанесла удар. Она вывела через подставные компании двадцать миллионов долларов со счетов «Вектор-Инвеста», перевела их на счета, к которым имела доступ только она, и подала заявление об уходе. В тот же день в офис пришли люди из налоговой и Следственного комитета — анонимный звонок сработал как по нотам.
Анна сидела в кафе напротив офиса и смотрела, как Барсова выводят в наручниках. Его лицо было бледным, глаза — пустыми, он смотрел прямо перед собой и, казалось, ничего не видел. Журналисты щелкали камерами, операторы брали интервью у перепуганных секретарш, а Анна пила кофе и ничего не чувствовала...
Через три дня ей позвонил адвокат Барсова.
— Константин Андреевич просит о встрече. Что ему передать?
— Я хочу, чтобы он знал, что все это придумала я.
Еще через полгода Анна пришла в СИЗО. Барсов сидел за стеклом в серой робе, похудевший, с сединой, которой раньше не было.
— Почему? — спросил он без приветствия. — Я дал тебе работу. Ты стала моей правой рукой. Я доверял тебе как себе.
— А вы помните перекресток на Ленинском проспекте? — спросила Анна. — Пять лет назад. Ночь. Темная машина. Девушка, которая переходила дорогу на зеленый.
Барсов замер. Его лицо сначала ничего не выражало, потом по нему пробежала тень — сначала непонимание, а потом ужас.
— Это была ты? — прошептал он.
— Я лежала на асфальте двадцать минут, — сказала Анна, не повышая голоса. — Вы уехали. Даже не остановились. И теперь я хочу, чтобы вы знали: это не месть. Это просто справедливость. Вы отобрали у меня год жизни. Я отобрала у вас все.
Барсов закрыл лицо руками. Анна поднялась, взяла сумку и пошла к выходу.
— Анечка, — окликнул он ее, когда она уже переступила порог. — Прости.
Она даже не обернулась.
***
Анна не взяла ни копейки из выведенных двадцати миллионов. Она перевела их в благотворительный фонд помощи жертвам ДТП — тот самый, куда когда-то обращалась за юридической консультацией, когда следователь закрыл ее дело. Сама устроилась в небольшую консалтинговую фирму, где никто не знал ее прошлого. Хромота осталась — особенно заметная в сырую погоду, когда старый перелом начинал ныть.
Иногда, проходя мимо офиса «Вектор-Инвеста», который теперь назывался иначе, она останавливалась на пару секунд, смотрела на вывеску и шла дальше. Месть оказалась не сладкой. Но Анна знала: если бы ей дали второй шанс, она поступила бы так же. Потому что есть вещи, которые нельзя прощать. И есть люди, которые не заслуживают второго шанса.