Восьмидесятые годы прошлого века в Советском Союзе — время парадоксов. Это был период, когда страна готовилась к Олимпиаде-80, а полки магазинов уже начинали пугать своим «богатством» из уксусной кислоты и лаврового листа. Для студентов это время стало эпохой удивительного компромисса: между романтикой бесплатного образования и жесткой необходимостью «доставать» и «зарабатывать».
Советский студент конца 70-х — начала 80-х — это не просто «вечно голодный и талантливый» персонаж анекдотов. Это сложная социальная единица, чей день был расписан по часам: пары в университете, затем бегом на работу, а ночью — конспекты. Система студенческой занятости в СССР была уникальным явлением. С одной стороны, она держалась на энтузиазме и идеологии, с другой — на чистом прагматизме: стипендии (повышенной 40–50 рублей, обычной 35–40) хватало ровно на то, чтобы не умереть с голоду, но купить джинсы, книги, музыкальный проигрыватель или просто прилично одеться без подработки было невозможно.
СТРОЙОТРЯДЫ: ШКОЛА ЖИЗНИ И ДЛИННЫЙ РУБЛЬ
Главным и самым романтизированным способом заработка были студенческие строительные отряды (ССО). К 80-м годам это движение превратилось в мощную индустрию, охватывавшую миллионы студентов по всему Союзу. Летний трудовой семестр был не просто способом заработать, это был ритуал инициации.
Студент-историк мог стать бетонщиком в Казахстане, филолог — маляром в Сибири, а будущий физик-ядерщик — плотником в Нечерноземье. Система работала жестко: если студент не хотел участвовать в стройотряде, ему приходилось писать объяснительные в партком, а иногда это грозило потерей повышенной стипендии или места в общежитии. Но в основном туда рвались добровольно.
Почему? Во-первых, деньги. Заработок за лето мог составлять от 800 до 1500 рублей (в зависимости от региона, коэффициента (уральский, дальневосточный) и должности). Это были колоссальные по тем временам средства. На них можно было купить престижный чешский велосипед, югославскую куртку, дефицитный магнитофон «Романтик» или, наконец, собрать приданое для будущей семьи.
Во-вторых, это была романтика. Песни под гитару у костра, форма (целина, бойцовка), дух коллективизма, комиссарские штабы и, конечно, «стройотрядовский секс» — тема, которая в официальной прессе, разумеется, обходилась стороной, но составляла важную часть «счастья» удаленной от общежитий жизни.
Однако труд был реально тяжелым. Студенты поднимали целину, строили железные дороги (БАМ был пиком стройотрядовского движения), коровники и жилые кварталы. Рабочий день нормировался, но часто был «от зари до зари». Питались в полевых кухнях, спали в вагончиках по 10–15 человек. Заработанные рубли потом тратились с особым шиком: «стройотрядовский шабаш» после возвращения — это когда студент, привыкший ходить в обносках, вдруг щеголяет в импортном свитере и угощает всю группу армянским коньяком.
ОФИЦИАЛЬНЫЕ ПОДРАБОТКИ: ОТ ЛАБОРАНТА ДО НОЧНОГО СТОРОЖА
Стройотряды — это лето. А что делать зимой, когда стипендия кончилась через неделю после получки? В вузах существовала разветвленная сеть официальных подработок, которую курировали профкомы.
Самой престижной (в интеллектуальном плане) и низкооплачиваемой была работа лаборантом на кафедре. Обычно туда брали старшекурсников или аспирантов. Платили копейки — 30–50 рублей в месяц за мытье пробирок, оформление стендов и заполнение журналов. Но это давало доступ к литературе, научному руководителю и спокойному месту для подготовки к экзаменам.
Массовым явлением было привлечение студентов к «хозработам» родного вуза. Это означало мытье полов, коридоров, лестничных пролетов и туалетов. Платили 40–60 рублей, но брали туда всех желающих без исключения. Для многих гуманитариев это был единственный легальный способ получить живые деньги зимой.
Отдельная история — работа в «Скорой помощи» или больницах. Студентов-медиков третьих-четвертых курсов привлекали работать средним медперсоналом. Санитары и медбратья получали 80–100 рублей в месяц, но нагрузка была чудовищной, а работа — физически тяжелой и морально сложной.
Технари же имели уникальную возможность «шабашить» в закрытых НИИ и КБ. Формально это называлось «работа в свободное от учебы время». Студент мог приходить в ящик (закрытое конструкторское бюро) вечером, заниматься черчением, расчетами или программированием на допотопных ЕС ЭВМ. Оплата была сдельной или почасовой, и иной раз студент-политехник получал 120–150 рублей в месяц, что было сопоставимо с зарплатой инженера без стажа.
ТЕНЕВОЙ СЕКТОР: ЦЕХОВИКИ, ФАРЦОВЩИКИ И РЕПЕТИТОРЫ
Восьмидесятые годы — расцвет теневой экономики, и студенты в ней играли роль не последних винтиков. Работа на дядю (частника) была запрещена, но рисковали многие.
Классическая подработка — репетиторство. Если ты учился на инязе, физфаке или матмехе, ты мог диктовать свои условия. Репетиторы по английскому или математике в Москве и Ленинграде брали 5–10 рублей за академический час. Учитывая, что в месяц могло быть 15–20 таких занятий, доход составлял 100–200 рублей чистыми. Это был «белый воротничок» студенческого андеграунда.
Более рискованной была фарцовка. Студенты, особенно те, кто ездил по обмену или имел доступ к интуристам, перепродавали джинсы, пластинки, жвачку, видеокассеты. Студент-фарцовщик ходил по грани уголовного наказания (статья 154 УК РСФСР «Нарушение правил о валютных операциях» грозила серьезными сроками), но маржа была безумной. Джинсы «Монтана», купленные у иностранца за 40 рублей, уходили с рук за 150–200.
Хитом подпольного бизнеса было фотографирование. В 80-е годы получить качественную фотографию в госсалоне было мучительно долго и дорого. Студенты, у которых был доступ к лабораториям (а у химиков и физиков доступ был всегда), открывали подпольные фотокружки. Проявка, печать, тонирование снимков приносили стабильный доход. Платили наличными, без отчетности.
Особняком стоит так называемая «студенческая стройка» в свободное время. Если у студента была рабочая специальность (а в 80-е многие поступали после ПТУ или имели «корочки»), он мог наняться в кооператив или к частному застройщику. Шабашка на даче или строительстве гаража приносила 20–30 рублей за день. Это была черная работа, часто сопряженная с риском получить выговор в вузе, если «погоришь».
ДЕФИЦИТНАЯ ВАЛЮТА: РАБОТА В СФЕРЕ ОБСЛУЖИВАНИЯ
Сфера услуг в СССР была мертвой, но именно студенты часто составляли костяк тех, кто ее «оживлял». Самая востребованная и хлебная работа — курьер. Студенты-вечерники часто работали в издательствах, газетах и учреждениях курьерами. Платили мало (50–70 рублей), но главным бонусом была возможность «достать» дефицит: книги, билеты в театр, дефицитные продукты через закрытые распределители.
Работа грузчиком в гастрономе или овощном магазине была уделом крепких парней. Это был тяжелый физический труд, но он компенсировался «левыми» возможностями. Грузчики в советском магазине имели доступ к дефициту: от икры и копченой колбасы до импортных ликероводочных изделий. Зарплата официально была около 100–120 рублей, но реальный доход с учетом «брошенных» (неучтенных) товаров был в разы выше.
Отдельная каста — студенты-библиотекари. Работа в библиотеке считалась синекурой для девушек. Платили 70 рублей, зато можно было спокойно готовиться к семинарам, а главное — иметь безлимитный доступ к литературе, которая была в дефиците (новинки прозы, западные журналы).
КАРТОЧНАЯ СИСТЕМА И ПСИХОЛОГИЯ ЗАРАБОТКА
Чтобы понять ценность студенческого заработка в 80-х, нужно погрузиться в контекст тотального дефицита. Деньги сами по себе не решали проблему, если не было связей. Поэтому работа часто носила не только финансовый, но и «блатной» характер. Студент, устроившийся в музыкальный салон продавцом (по знакомству), получал не столько зарплату (90 рублей), сколько возможность первым купить виниловую пластинку группы «Time» или «Pink Floyd», которая исчезала с прилавка за 15 минут.
Заработок студента в 80-е — это не просто способ выжить. Это система социальных лифтов. На третьем курсе статус студента определялся тем, где он работает. Те, кто имел доступ к интуристам, носили импортные куртки и духи. Те, кто работал в стройотрядах, выделялись загорелыми лицами и походными рюкзаками. А те, кто не работал вообще, часто считались «маменькиными сынками» и имели проблемы в отношениях с однокурсниками, поскольку вечно занимали деньги на обеды.
ГЕНДЕРНЫЙ АСПЕКТ: ДЕВУШКИ В СТУДЕНЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКЕ
Для девушек-студенток спектр доступной работы был уже. Если парни шли грузчиками, в стройотряды и ночными сторожами, то девушки осваивали сферу обслуживания, интеллектуального труда и легкой промышленности.
Массовым явлением была работа в пионерских лагерях. Вожатая — это престижно, романтично и вполне официально. Смена длилась 21–30 дней, оплата составляла 70–100 рублей плюс бесплатное питание и проживание. Это было идеальным вариантом для студенток педагогических вузов и гуманитариев.
Также девушки активно работали медсестрами, санитарками, операторами колл-центров (тогда это называлось «телефонистка междугородной связи»). Оплата была чуть выше мужских ставок в аналогичных сферах труда из-за вредности или ночных смен. Например, ночная смена телефонистки приносила 5–6 рублей за ночь, а за месяц набегало до 100–120 рублей, что для студентки было огромными деньгами.
Но самой доходной неофициальной «женской» работой было вязание и шитье на заказ. В условиях тотального дефицита модной одежды студентка, умеющая красиво шить, ценилась на вес золота. Пошив модной юбки или свитера приносил 30–50 рублей за вещь, при том что в магазине такое же платье стоило бы 70–80, но его невозможно было купить. Это был своеобразный женский цеховицизм.
РАБОТА КАК ИСКУССТВО: ТВОРЧЕСКИЕ ПОДРАБОТКИ
Студенты творческих вузов (ГИТИС, ВГИК, консерватории, Суриковский институт) имели свою специфику заработка. Для них работа была не просто способом прокормиться, а частью профессионального становления.
Музыканты играли на танцах в ДК, в ресторанах и на свадьбах. Студент-скрипач или саксофонист в ресторане «Астория» или «Москва» мог заработать за вечер столько же, сколько профессор получал за месяц. Однако это требовало «крыши» — связей в филармонии или ресторанном бизнесе. Играть в ресторане считалось «коммерцией», за которую могли выгнать из консерватории, но риск был оправдан.
Художники подрабатывали портретами на Арбате (хоть официально это преследовалось до перестройки) или оформлением клубов, школ, красных уголков. За роспись стены в сельском ДК студент-суриковец мог получить 300–500 рублей — состояние, позволявшее безбедно жить полгода.
Студенты-журналисты и филологи работали «литературными неграми» в газетах и журналах. Написание статей для многотиражек, рецензий, сценариев для вечеров отдыха оплачивалось по гонорарной ставке. Авторский лист (40 000 знаков) стоил 200–300 рублей, но молодому студенту такие объемы не давали. Однако написать статью в «Вечерку» или сделать подборку стихов для сборника можно было за 30–50 рублей, что было хорошей прибавкой к стипендии.
ЛОГИСТИКА СТУДЕНЧЕСКОЙ ЖИЗНИ
Работа в 80-е требовала невероятной самоорганизации. Пары начинались в 8:30 утра, заканчивались в 14:00–15:00. Далее — дорога до места работы (в Москве и Ленинграде это часто занимало час-полтора). С 16:00 до 22:00 или до полуночи — работа. Потом — домой (в общежитие), где нужно было еще успеть сделать домашнее задание, которого всегда было много, особенно в технических вузах.
Общежитие играло ключевую роль. Студенты часто объединялись в «артели», чтобы подменять друг друга на работах, чтобы кто-то один конспектировал лекции для всех, пока остальные «шабашат». Соседские отношения были взаимовыгодными: у того, кто работал в продуктовом магазине, был дефицит, у того, кто в ателье — модная одежда, у того, кто в библиотеке — редкие книги.
Восьмидесятые годы стали последним десятилетием, когда студенческая работа в СССР сохраняла советский лоск идеологического обоснования (трудовой семестр, ударные стройки) и одновременно уже несла в себе все приметы капиталистических отношений: частные уроки, перепродажу, работу на частника.
НАСЛЕДИЕ ЭПОХИ
Оглядываясь назад, можно сказать, что опыт работы в 80-е годы сформировал особое поколение. Те, кто прошел через стройотряды, научились работать руками и головой одновременно. Те, кто крутился в сфере обслуживания, получили бесценные навыки коммуникации и торговли, которые пригодились им в 90-е годы, когда страна резко повернула к рынку.
Студенческая работа того времени — это не просто способ заработать на хлеб с маслом (который тоже надо было «достать»). Это была жесткая школа выживания, школа взросления. Она учила ценить деньги, время и связи. Советский студент 80-х умел рассчитывать бюджет так, как не умеют многие современные финансисты: 40 рублей на питание, 20 на проезд, 50 в «заначку» на джинсы, и обязательно 10 рублей на книги — потому что интеллигентность в СССР была не менее важной валютой, чем рубль.
Сегодня, когда многие ностальгируют по «бесплатному образованию», забывают упомянуть, что за право учиться бесплатно приходилось расплачиваться потом и кровью на стройках, нервами в поиске дефицита и постоянным балансированием между учебой и работой. Это было время, когда студент был одновременно и романтиком, и чернорабочим, и подпольным бизнесменом. И именно этот синтез сделал поколение 80-х таким адаптивным и живучим в последующие бурные десятилетия.
А вы работали в студенческие годы? Где? Делитесь в комментариях!
Сергей Упертый
#СССР #Эпоха #Работа #Студенты #Подработка #СтройОтряды #СоветскаяЭкономика #СтуденческаяЖизнь #Заработок #История #СоветскийБыт #Общага #Институт #Образование