Они приехали в деревню как люди, которых жизнь аккуратно, но настойчиво довела до края.
— Интернета тут хоть сколько-нибудь есть? — первым делом спросил Олег, выгружая сумки и уже заранее раздражаясь.
— Есть, — сухо ответила Марина. — Но, может, ты попробуешь пережить пару дней без него?
— Отличная идея, — буркнул он. — Давай ещё без воды и электричества, для полноты впечатлений.
— Вы опять начинаете? — вздохнула их дочь Аня, не отрываясь от телефона. — Мы только приехали.
Дом был старый, с покосившимся забором и скрипучей дверью, но Марина настояла: «Нам нужно сменить обстановку». На деле всем было ясно — им нужно было не это.
Им нужно было перестать друг друга раздражать.
Но с этим, как обычно, не задалось.
Сосед появился сам.
Просто однажды утром, когда Олег с мрачным видом пытался разжечь мангал, за забором раздался голос:
— Ты его так не уговоришь.
Олег поднял голову.
За забором стоял мужик лет пятидесяти, в растянутой майке и резиновых сапогах. Вид у него был такой, будто он всю жизнь никуда не спешил — и, судя по всему, не собирался начинать.
— В смысле? — нахмурился Олег.
— В прямом, — спокойно ответил тот. — Огонь — он не любит, когда на него злятся.
Олег хмыкнул:
— Ага. Сейчас ещё скажете, что с ним поговорить надо.
— Можно и поговорить, — серьёзно кивнул мужик. — Только он больше по делам понимает.
Марина, наблюдавшая это с крыльца, тихо усмехнулась:
— Это у нас тут местный философ?
— Сосед, — ответил он. — Петрович.
— Очень приятно, — сказала она, но по тону было понятно — не очень.
Петрович кивнул, перелез через забор так ловко, будто тот вообще не существовал, и через пару минут мангал уже горел.
— Вот, — сказал он. — А ты его мучил.
Олег посмотрел на огонь, потом на него.
— Спасибо… наверное.
— Да не за что, — пожал плечами Петрович. — Я ж рядом живу. Скучно — заходите.
И ушёл.
Просто взял и ушёл, как будто не сказал ничего странного.
— Ну и тип, — пробормотал Олег.
— Зато мангал сделал, — заметила Марина.
— Великая заслуга, — скривился он.
Аня впервые за утро оторвалась от телефона:
— А мне он норм. Не занудный, как вы.
— Спасибо, дочь, — хором ответили родители.
Сначала они над ним посмеивались.
Петрович жил один, вставал рано, разговаривал с соседскими курами, мог остановиться посреди дороги, чтобы «посмотреть, как ветер меняется», и вообще вёл себя так, будто у него было слишком много времени и слишком мало поводов переживать.
— Он вообще работает? — спросил однажды Олег.
— Работает, — ответила тётка из соседнего дома. — Только не так, как вы.
— Это как?
— Без нервов.
Олег хмыкнул:
— Интересная профессия.
Первой сдалась Аня.
Однажды она вернулась домой без телефона.
— Где? — резко спросила Марина.
— У Петровича, — спокойно ответила она.
— Что значит «у Петровича»?!
— Он сказал, что я всё время смотрю в него, а не вокруг, — пожала плечами Аня. — И предложил попробовать наоборот.
— И ты отдала?!
— Ну да.
Марина и Олег переглянулись.
— Отлично, — сказал Олег. — Теперь он ещё и воспитанием занимается.
Вечером Аня сидела на крыльце и смотрела на закат.
Без телефона.
И впервые за долгое время — молча.
— Ну и как? — спросил Олег, присаживаясь рядом.
Она пожала плечами:
— Странно.
— В плохом смысле?
Она подумала.
— Не знаю. Просто… как будто тише стало.
Он хотел пошутить, но почему-то не стал.
Потом была Марина.
Она встретила Петровича у колодца, когда в очередной раз разговаривала по телефону, сдерживая раздражение.
— Нет, я не могу сейчас решать это! — резко сказала она. — Я в отпуске!
Она бросила трубку и устало выдохнула.
— У вас там всё сложно, да? — спокойно спросил Петрович.
— У нас там жизнь, — отрезала она.
— А тут что? — он чуть наклонил голову.
Она хотела ответить что-то колкое, но вдруг замолчала.
— Тут… пауза, — сказала она наконец.
— Хорошая штука, — кивнул он. — Только вы её всё время заполняете.
Она усмехнулась:
— А что, надо просто сидеть и смотреть в небо?
— Можно и небо, — сказал он. — Можно воду. Можно на людей. Главное — не убегать от себя в это время.
Марина посмотрела на него внимательнее, впервые без иронии.
— А вы, значит, не убегаете?
— А куда? — удивился он.
И в этом «куда» не было ни грамма притворства.
С Олегом было сложнее.
Он держался дольше всех.
Но однажды вечером, когда он в очередной раз пытался «поработать немного», а интернет, как назло, решил жить своей жизнью, он вышел во двор злой, как человек, у которого отняли контроль.
Петрович сидел на скамейке.
— Опять не слушается? — спросил он, кивнув на дом.
— Всё не слушается, — буркнул Олег. — Работа, люди, техника…
— Ты их слишком строишь, — спокойно сказал Петрович.
— А как иначе?
— А попробуй не строить.
Олег усмехнулся:
— Отличный совет. Особенно для взрослого человека.
— Я тоже взрослый, — заметил Петрович.
— Серьёзно? — не удержался Олег. — А по вам не скажешь.
Петрович не обиделся.
— По тебе тоже не сразу скажешь, что ты устал.
Олег замолчал.
— С чего вы взяли?
— Ты всё время борешься, — пожал плечами Петрович. — Даже когда не надо.
— А если надо?
— Тогда борись. А если нет — отдохни. Ты же не трактор.
Олег фыркнул, но в этот раз без злости.
— Знаете, вы вроде простые вещи говорите… а бесите.
— Значит, попадает, — спокойно ответил Петрович.
Они не заметили, как начали меняться.
Ссоры стали реже. Паузы — длиннее, но не тяжёлые. Разговоры — тише.
А потом однажды вечером они сидели вместе — просто так, без повода.
— Слушай, — сказал Олег, глядя на Петровича, — а ты вообще счастлив?
Тот пожал плечами:
— А что, есть варианты?
— Ну… обычно люди хотят большего.
— Я тоже, — кивнул он. — Сегодня вот хотел, чтобы дождь не пошёл. Не пошёл — уже хорошо.
Они засмеялись.
И вдруг стало легко.
Перед отъездом Марина сказала тихо:
— Знаешь, я всё это время думала, что он странный.
— Ага, — кивнул Олег. — А оказалось…
— …что мы просто слишком усложнили, — закончила она.
Аня добавила:
— Он не глупый. Он просто не заморачивается.
Олег усмехнулся:
— Это, кстати, очень умно.
Они стояли у машины, собираясь уезжать, и впервые за долгое время никто не спешил.
Петрович подошёл, как всегда — вовремя и как будто случайно.
— Ну что, нагулялись? — спросил он.
— Похоже на то, — улыбнулась Марина.
— Спасибо вам, — неожиданно сказал Олег.
— За что? — удивился Петрович.
Олег задумался.
— За то, что… показали, что можно по-другому.
Петрович почесал затылок:
— Да я ничего не показывал. Вы сами.
Они переглянулись.
И вдруг стало понятно:
он и правда ничего не делал.
Просто жил.