«Лейтенант Шмидт» — это уникальный культурный парадокс. Он одновременно — официальный мученик, романтический герой, посмешище для русских офицеров и невольный «отец» литературных мошенников. Герой, человек или миф? Пожалуй, всё сразу. Его история доказывает, что подлинная личность всегда намного сложнее и интереснее любого мифа.
Если спросить старшее поколение, кто такой Петр Шмидт, многие вспомнят пронзительный монолог учителя Мельникова из фильма «Доживем до понедельника». Там он представлен как «русский интеллигент» и «умница», обладавший даром чувствовать чужую боль острее своей. Для современного поколения имя Шмидта часто ассоциируется лишь с ироничным мемом о «детях лейтенанта Шмидта» из «Золотого теленка» Ильфа и Петрова. Но если заглянуть за кулисы этих представлений, перед нами предстает не плакатный герой, а живой, глубоко противоречивый человек.
Откуда он взялся в моем блоге, спросите вы. Да все оттуда же — герои романа «Не сбудется» (я только о нем и могу сейчас рассуждать) целую долгую главу спорят друг с другом, был ли он таким, каким представил его Илья Семенович, или можно посмотреть с другой стороны?
Исторический Шмидт не был идеальным героем легенды. Его современники и сослуживцы часто вспоминали о нем как о человеке с «неустойчивой психикой», чьи нервные припадки пугали даже собственного сына. Его биография полна того, что один из героев романа называет глобальным невезением: он не смог перевоспитать жену-проститутку, не сумел поднять в воздух воздушный шар и, в конечном итоге, провалил восстание.
Борис Пастернак в своей поэме сделал его идолом революции, но живой Шмидт был куда приземленнее. Он мог проиграть казенные деньги на бегах в Киеве, а потом неловко оправдываться перед дядей-адмиралом, который раз за разом вытаскивал племянника из передряг. Даже его знаменитый «почтовый роман» с Зинаидой Ризберг, длившийся всего сорок минут в поезде, в реальности закончился горьким разочарованием, когда выдуманный идеал встретился с реальным человеком в тюремной камере.
Но делает ли это его меньшим героем? Человек может ошибаться или терпеть крах, но его искреннее желание помочь другим и готовность отдать за это жизнь — это и есть то, что наполняет тире между двумя датами смыслом. Шмидт — это не миф и не идол, а пример того, как трудно и больно быть просто человеком в эпоху перемен. По крайней мере, герои романа приходят к такому мнению.
Если человек искренне пытался помочь другим, если он чувствовал чужую боль более остро, чем свою собственную, если он отдал жизнь за это, то имеет ли значение, что он надел не те погоны или не запустил воздушный шар?
