В дни Великого поста православные христиане вступают на путь особого воздержания, который святые отцы называют «весной духовной». Но едва заканчивается Светлая седмица, многие с облегчением и даже радостью возвращаются к скоромной пище. Возникает удивительный парадокс: мы говорим о посте как о возвращении в рай, но покидаем этот «рай» с заметным удовольствием. В чем же тайна этого противоречия?
Пост — ровесник человечества: установление в раю
Мы привыкли думать о посте как о печальной необходимости, навязанной грешному человечеству. Но святые отцы учат иначе. Святитель Василий Великий, углубляясь в историю происхождения поста, говорит удивительные слова:
«Пост — не новое изобретение, но драгоценность отцов. Все отличающееся древностью почтенно. Уважь седину поста. Он современен человечеству. Пост узаконен в раю. Такую первую заповедь принял Адам: от древа познания добра и зла не ешь (Быт. II, 17). А это "не ешь" есть узаконение поста и воздержания».
Это откровение переворачивает привычное понимание. Пост дан человеку не как наказание, а как дар. Святитель Иоанн Златоуст пишет:
«Бог, лишь только создал человека, тотчас отдал его на руки посту, ему поручил его спасение, как нежной матери и наилучшему наставнику».
То есть пост в раю выполнял роль педагога — он оберегал человека, помогал ему возрастать в богообщении.
Афонский старец в беседе, опубликованной на портале «Православие.Ru», поясняет эту мысль:
«В раю пост был дан человеку в профилактических целях. После грехопадения — он служит в целях терапевтических».
Как лекарство полезно не только больному, но и здоровому — так и пост нужен человеку и в раю, и вне его.
Пост как возвращение: почему мы называем его раем
Когда мы вступаем в Великий пост, Церковь в богослужебных текстах возвращает нас к событию изгнания Адама из рая. В Неделю сыропустную, накануне поста, звучат пронзительные слова:
«Седе Адам прямо рая, и свою наготу рыдая плакаше: увы мне, прелестию лукавою увещанну бывшу и окрадену и славы удалену!».
Это песнопение — плач изгнанника, который сидит напротив закрытых врат рая и не может войти.
Сайт Сретенского монастыря в статье «Мысли Великого поста» развивает эту мысль:
«Разговор о покаянии необходимо предварять подробным описанием того, что все человечество потеряло вслед за разрывом связи с Богом».
И действительно, понимание поста как возвращения приходит только тогда, когда мы осознаём, откуда мы изгнаны и куда стремимся вернуться.
Что же потерял Адам? «В широком понимании Адам ни в чем не нуждался, и его жизнь была абсолютно благодатной. Внутренне он был абсолютно счастлив. Не нужно было изнурительно работать — всего и так в достатке. Он имел реальную власть над миром. А рядом была любимая женщина Ева. И единственным ограничением был пост — не вкушать от дерева познания добра и зла.
Иеромонах Игнатий (Шестаков) в проповеди на воспоминание Адамова изгнания говорит:
«Люди были изгнаны из рая по собственному непослушанию, это был, можно сказать, их собственный выбор: они не послушались Бога и лишились райского наследия».
Так нарушение поста привело к изгнанию из рая, и теперь сам пост становится путем обратно.
Парадокс радости: почему пост — время радости
Казалось бы, если пост — это возвращение, то и воспринимать его нужно с радостью. Однако в реальности мы часто встречаем пост с унынием, а завершаем — с облегчением. Это искажение, против которого предостерегают святые отцы.
Пророк Исаия обличал ветхозаветных иудеев, которые соблюдали только внешнюю часть поста:
«Почему мы постимся, а Ты не видишь? Смиряем души свои, а Ты не знаешь?» — «Вот, в день поста вашего вы исполняете волю вашу и требуете тяжких трудов от других. Вот, вы поститесь для ссор и распрей» (Ис. 58, 3-4).
Пост без духовного изменения становится лицемерием.
Митрополит Антоний Сурожский говорит о внутреннем состоянии постящегося:
«В отличие от того, что считают и чувствуют многие, период духовного напряжения Великого поста — это время радости, потому что это время возвращения домой, время, когда мы можем ожить. Если нет этой радости, пост превращается в чудовищную и кощунственную пародию».
Афонский старец в той же беседе приводит слова святителя Иоанна Златоуста о том, каким должен быть истинный пост:
«Ты постишься? Докажи мне это своими делами. Какими, говоришь, делами? Если увидишь врага, помирись... Пусть постятся не одни уста, но и все члены нашего тела. Пусть постятся руки, пребывая чистыми от хищения... Пусть постятся глаза... Пусть постится и слух... Пусть и язык постится от сквернословия и ругательства».
Почему мы с радостью выходим из поста
И все же остается вопрос: почему даже правильный пост завершается радостным облегчением? Неужели рай настолько тягостен?
Ответ кроется в понимании того, что пост — это не сам рай, а путь в рай. Иеромонах Игнатий (Шестаков) объясняет:
«Человеку свойственна некоторая несерьезность, а особенно человеку русскому свойственна такая романтическая лень».
Мы хотим получить плоды поста, не прилагая усилий, а когда усилия требуются — мы устаем.
Святитель Григорий Палама, толкуя слова Христа о том, что «сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста» (Мк. 9:29), пишет:
«Пост и молитва нужны для борьбы со страстями. Пост обуздывает тело, молитва усыпляет дурные помыслы. Это труд. А любой труд, даже самый радостный, утомляет».
Иоанн Кассиан Римлянин (преподобный) предостерегает от опасности, связанной с завершением поста:
«Благоразумная мера в удовлетворении потребностей полезна для тела и души, чтобы радость праздника не притупила острых жал плоти и чтобы враг наш не нашел в нас ослабления бдительности».
То есть радость выхода из поста может обернуться расслаблением, если не сохранить духовной бдительности.
Современный богослов профессор А. И. Осипов в своих лекциях о посте часто повторяет мысль:
«Пост — это средство, а не цель. Цель — преображение человека, возвращение к Богу. Когда средство достигает цели, необходимость в нем отпадает. Но радость выхода из поста не должна быть радостью избавления от тягостного бремени, а должна быть радостью достижения цели».
Пост как присутствие: современное осмысление
Современное богословие предлагает еще один взгляд на пост, помогающий понять этот парадокс. В статье на портале «Public Orthodoxy» пост сравнивается с письмами, которые пишут друг другу влюбленные, разлученные расстоянием:
«Письмо — это не просто послание; это присутствие в отсутствии пишущего. Каждая деталь — бумага, чернила, почерк, запах — свидетельствует о присутствии автора письма».
Пост подобен таким письмам. Мы не видим Бога лицом к лицу, но пост помогает нам держать Его в поле нашего зрения, бороться с «забывчивостью», которая является главным искушением в наших отношениях с Богом. Письма — это не встреча лицом к лицу. Они томят ожиданием, они не дают полноты, которую дает реальное присутствие.
Выход из поста и наступление праздника Пасхи — это и есть долгожданная встреча. Радость выхода из поста — это радость наступления полноты, радость разрешения томительного ожидания. Иеромонах Игнатий (Шестаков) призывает:
«Не надо быть унылыми и надевать на себя маску постных страданий... Мы должны быть радостными, исполненными благодати Святого Духа, чтобы люди видели, что с настоящим христианином делает пост: как он наполняется Божественным светом, какую радость, какую легкость, какую свободу он несет во время поста!».
От рая земного — к раю Небесному
Итак, мы оказываемся перед удивительной диалектикой: пост — это возвращение в рай, но рай этот — не конечная цель, а преддверие. Адам был изгнан из рая за нарушение поста, а мы добровольно входим в пост, чтобы вновь обрести возможность войти в Небесный Иерусалим.
Радость выхода из поста — это не радость бегства, а радость исполнения. Как путник, достигший цели, радуется окончанию пути, так и постящийся, пройдя поприще Святой Четыредесятницы, радуется наступлению Пасхи. Но чтобы эта радость была подлинной, пост должен быть не формальным воздержанием от пищи, а временем деятельного возвращения к Богу.
Афонский старец завершает свою беседу о посте словами, которые подводят итог нашим размышлениям:
«Главная задача поста — даровать нам жажду быть вместе с Богом. И если эта жажда в нас есть, то и самый строгий пост становится легким, а выход из него — не облегчением от тягот, а ликованием о встрече с Тем, ради Кого мы постились».