Здравствуйте, друзья.
«There was me, that is Alex, and my three droogs...» (Был я, Алекс, и три моих друга...).
Так начинается один из самых известных романов-антиутопий XX века — «Заводной апельсин».
Книга, которая шокирует своей жестокостью и своим языком.
Энтони Бёрджесс написал её, умирая (ему поставили ложный диагноз опухоль мозга), чтобы оставить деньги жене. Он хотел написать что-то быстрое и легкое. А написал пророчество.
Русский след
Главная фишка романа — язык. Подростки в книге говорят на сленге Nadsat (от русского суффикса "-надцать", как в "тринадцать").
Бёрджесс был полиглотом. Он побывал в Ленинграде в начале 60-х, пообщался с местными стилягами и решил, что русский язык звучит достаточно экзотично и зловеще для английского уха.
Словарь "Надсата" включает около 200 слов:
- Korova — корова (бар).
- Viddy — видеть.
- Devotchka — девушка.
- Bog — Бог.
- Starry — старый.
Для англоязычного читателя это барьер. Ему приходится учить язык банды, чтобы понять сюжет. И в процессе чтения он невольно становится соучастником, "своим" в банде Алекса.
Метод Людовика
Сюжет делится на две части.
В первой Алекс — хищник. Он наслаждается насилием. Он пьет молоко с добавками ("moloko plus") и избивает людей.
Во второй части он — жертва.
Его сажают в тюрьму и предлагают сделку: свобода в обмен на эксперимент.
"Мечение Людовика". Ему зажимают веки (как на известном кадре из фильма), капают в глаза и заставляют смотреть фильмы про убийства и нацистов под музыку Бетховена. Одновременно ему вводят препарат, вызывающий дикую тошноту и боль.
У Алекса вырабатывается рефлекс собаки Павлова. Теперь, стоит ему только подумать о насилии или услышать Бетховена, его скручивает боль.
Он становится "идеальным гражданином". Он не может ударить, даже если бьют его. Он целует ботинки обидчикам.
О чем книга на самом деле?
Бёрджесс был глубоко верующим католиком. Главная тема книги — свобода воли.
Бог дал человеку право выбора. Адам мог выбрать яблоко, а мог не выбрать.
Алекс после лечения теряет право выбора. Он становится заводной игрушкой (заводным апельсином — на сленге кокни "странный, как заводной апельсин").
Писатель утверждает парадоксальную вещь: человек, который выбирает быть злым, в каком-то смысле выше, чем человек, которого заставили быть добрым. Потому что первый — живая душа, а второй — механизм.
Финал, который вырезали
Интересно, что в США (и в фильме Кубрика) финал книги был обрезан. Книга заканчивалась тем, что Алекс лежит в больнице после попытки суицида, к нему возвращаются старые инстинкты, и он хищно улыбается: "Я исцелился!". Зло вернулось.
Но у Бёрджесса была 21-я глава.
В ней Алекс взрослеет. Ему становится скучно бить людей. Он встречает старого друга, который женился, и вдруг понимает, что хочет сына. Он просто перерастает насилие.
Этот финал говорит: насилие — это болезнь незрелости, и лечить её надо временем, а не пытками.
Кстати, тема принудительного изменения личности в психиатрических клиниках была очень популярна в 60-е. Другой культовый автор описал, как система ломает бунтаря, делая ему лоботомию, чтобы он перестал быть "неудобным".
Сравните методы "Заводного апельсина" и "Гнезда кукушки" здесь:
Смех против лоботомии: Почему Кен Кизи ненавидел экранизацию «Пролетая над гнездом кукушки»