Над самым высоким домом города, выше даже старых телебашен и флагштоков, лежало одно особенное облако. Оно не спешило никуда по небу, а висело тёплой, чуть светящейся ватой ровно над тем местом, где город встречался с ночным небом. На этом облаке спал кот.
Звали его Пушок. Он был пушистым до такой степени, что казался второй копией своего облака, только с ушами и длинным хвостом. Шерсть у него была белая с розоватым отливом, будто внутри горела маленькая заря. А на шее висел колокольчик — не простой, а Сонный. Когда Пушок потряхивал головой, колокольчик издавал такой тихий перезвон, что сны начинали плавно опускаться на спящий город, мягко приземляясь на подушки и одеяла.
Работа у Пушка была ответственная: он следил, чтобы ни один сон не разбился. Особенно хрупкие — про первый снег, про мамины объятия, про щенка, который учится лаять. Их он сопровождал лично, ступая невидимыми лапами по карнизам и водосточным трубам.
Но в этот вечер случилось непредвиденное.
Пушок, как обычно, потянулся, зевнул так, что в небе замерцала лишняя звезда, и вдруг… динь-дон — колокольчик сорвался с ленточки, кувыркнулся в воздухе и, сверкнув напоследок, нырнул вниз, в городскую суету.
— Ой! — только и сказал кот. — Ой-ой-ой…
Он постоял на краю облака, прищурил один глаз, потом другой. Внизу, как муравейник, светились окна, ехали машины, где-то даже играла музыка. А колокольчика не было видно.
— Ну ничего, — решил Пушок, — я быстренько. Только найду и вернусь.
Он переступил лапами с облака на невидимую воздушную тропинку — и тут же почувствовал, что лапы проваливаются в пустоту. Без колокольчика он больше не мог ступать по лунной лестнице. Кот шлёпнулся на пожарную лестницу старого дома, больно ушиб бок, выкатился на балкон и замер, перепуганный и очень недовольный собой.
— Мяу… — жалобно сказал он.
А в это время в квартире за балконной дверью девочка по имени Ася не могла уснуть. Она лежала в постели, перевернула подушку на прохладную сторону, посчитала до ста и обратно — но сон всё не приходил. Тогда она села на подоконник, обхватив колени руками, и стала смотреть в ночное окно, в тихом ожидании. Может быть, сон заблудился по дороге? Может быть, его нужно встретить?
И в этот момент на её балкон с глухим стуком приземлился… пушистый комок.
Ася не испугалась. Она открыла дверь, вышла на балкон и увидела кота — белого, с розоватым отливом, который сидел нахохлившись и выглядел очень растерянным.
— Ты откуда? — спросила она шёпотом, чтобы не разбудить домашних.
— Сверху, — ответил кот и вдруг заговорил человеческим голосом, тихим и чуть обиженным. — Я потерял возможность ходить по лунной лестнице. Теперь не могу вернуться.
— Как можно потерять возможность? — удивилась Ася. Она никогда не слышала, чтобы возможность можно было уронить.
Пушок вздохнул, тронул лапой свою шею, где теперь висела только пустая ленточка.
— Понимаешь, у меня был колокольчик. Он особенный — Сонный. Именно он даёт мне возможность ступать по лунному свету. А я его уронил. Сорвался с ленточки и упал куда-то в город. Теперь я обычный кот, а сны без присмотра могут перепутаться.
— Колокольчик… — протянула Ася, вспоминая. — Подожди!
Она вытянула руку в сторону старого фонтана, который виднелся между крышами. Там, в переулке, над мостовой ещё теплилось неяркое сияние.
— Я видела! — сказала Ася, всё ещё глядя в ту сторону, где между крышами мерцал фонтан. — Я сидела у окна и смотрела, как падают звёзды. Но одна звезда упала не туда. Она упала не на небо, а в наш город. Маленькая, тёплая, золотая — и покатилась, позванивая. Я подумала, что это самая красивая падающая звезда, которую я когда-либо видела. И она покатилась вон туда, к фонтану, а потом к Саду Спящих Фонарей. Это был твой колокольчик!
Пушок вскочил, забыв про ушиб, и подбежал к краю балкона. Он высунулся между перил, повёл ушами, принюхался — и вдруг замер. Глаза его расширились.
— Смотри! — прошептал он, кивнув вниз.
Ася выглянула рядом. Сначала она ничего не поняла, но потом увидела: от края их балкона, чуть в стороне, начиналась едва заметная дорожка. Она была соткана из лунного света, но не тонкая и призрачная, как те лучи, что лежат на подоконниках, а плотная, будто из старого серебра, которое успело закалиться в ночной прохладе. Дорожка спускалась вниз плавными ступенями, перекидывалась на соседний карниз, огибала водосточную трубу и уходила к крышам, теряясь в сиянии фонарей.
— Лунная лестница, — сказал Пушок тихо. — Я думал, без колокольчика мне по ней не пройти. Но она крепче простого лунного света. Она выдержит меня.
— А меня? — спросила Ася.
— Если ты будешь рядом со мной, выдержит и тебя. Лунная лестница чувствует того, кто идёт с облачным котом. Идём?
Ася надела куртку, сунула в карман фонарик (хотя лунного света было предостаточно) и перелезла через перила. Пушок ступил первым — лапа коснулась первой ступени, и та даже не дрогнула. Тогда он сделал шаг вперёд и обернулся:
— Держись за мою спину. И не смотри вниз, если страшно.
— Я не боюсь, — сказала Ася, хотя сердце у неё ёкнуло.
Она поставила ногу на ту же ступеньку — и почувствовала под подошвой твёрдую, прохладную поверхность. Лестница держала крепко.
Они двинулись вниз. Ступени плавно уводили их от балкона, сворачивали между домами, перекидывались над дворами-колодцами. Внизу, под ними, спал город: фонари мерцали жёлтыми бусинами, машины стали размером с жуков, а люди — совсем крошечными. Где-то далеко играла скрипка, и её музыка поднималась вверх, сплетаясь с ночной прохладой.
Пушок шёл уверенно, иногда оглядываясь, проверяя, не отстала ли Ася. А она шла след в след, и ей казалось, что она никогда в жизни не делала ничего более удивительного.
— А куда мы идём? — спросила она, когда они перебрались на крышу водонапорной башни.
— В Сад Спящих Фонарей, — ответил Пушок, не оборачиваясь. — Если колокольчик упал у фонтана, он наверняка покатился туда. Там сны часто останавливаются передохнуть. Но мы должны успеть до полуночи. Если колокольчик зазвенит без меня, все сны перепутаются, и люди увидят то, что им совсем не нужно видеть. Например, кто-то будет всю ночь искать потерянный носок, а кому-то приснится, что он опоздал на поезд. Ужас!
— Ужас, — согласилась Ася. — Поторапливаемся.
Лунная лестница привела их к узкому карнизу, потом спустилась по пожарной лестнице, которая вдруг оказалась не железной, а сотканной из того же серебряного света. Они шли всё дальше, пока впереди не показались старые фонарные столбы, растущие как деревья — с потухшими лампами вместо крон и золотыми обрывками снов вместо листьев.
— Пришли, — выдохнул Пушок. — Сад Спящих Фонарей.
Это было странное место: старые фонарные столбы с потухшими лампами росли здесь, как деревья. Вместо листьев на них висели золотые и серебряные обрывки снов — они тихонько шелестели, когда мимо пролетал ветер. Посреди сада, на постаменте из старого кирпича, сидели трое… воздушных змеев.
Да-да, самых обычных воздушных змеев — только огромных. Один был в виде дракона, другой — в виде бабочки с узорами, как витраж, третий — просто звезда, но с длинным хвостом из ленточек. Они спали, прислонившись друг к другу, и их деревянные каркасы тихонько поскрипывали.
— А что они здесь делают? — прошептала Ася.
— Пережидают ночь, — так же шёпотом ответил Пушок. — Днём их запускают дети, а ночью они приходят сюда отдыхать и рассказывать истории о ветре. Тихо, не разбуди.
Они аккуратно обошли спящих змеев, и тут Ася увидела: за постаментом, в углублении, где собиралась дождевая вода, лежал колокольчик. Он тихонько позванивал сам собой — динь, динь, — и вокруг него уже начали собираться маленькие, беспокойные сны. Сны-потеряшки: один был похож на грустный зонтик, другой — на перевёрнутые часы, третий — на бантик, который никак не мог завязаться.
— Сейчас, — сказал Пушок и шагнул вперёд.
Но в этот момент звезда-змей чихнула во сне. От его хвоста оторвалась ленточка, задела бабочку, бабочка взмахнула крыльями — и поднялся маленький, но упрямый вихрь. Колокольчик подпрыгнул и покатился дальше - вниз, в узкий переулок.
— Нет! — крикнул Пушок и рванул следом.
Ася не раздумывала ни секунды. Она перепрыгнула через спящего дракона (тот даже не проснулся, только буркнул что-то про ветер), быстро побежала вперёд и оказалась в переулке как раз вовремя, чтобы поймать колокольчик обеими руками.
— Поймала! — выдохнула она.
Колокольчик затих у неё в ладонях, тёплый и спокойный.
Следом подоспел и Пушок. Он был взъерошен и счастлив одновременно.
— Ты… ты просто молодчина, — сказал он. — Ни один человек никогда не ловил Сонный колокольчик. Спасибо.
Он взял колокольчик зубами, и Ася помогла ему завязать ленточку на шее. Как только колокольчик занял своё место, воздух вокруг будто стал гуще и мягче. Тени перестали торопиться, ветер притих, а сны-потеряшки успокоились и начали расходиться по своим адресам.
— Ну всё, — сказал Пушок, потянувшись. — Пора возвращаться. А то без меня там, наверху, облако сдуется.
— А я? — спросила Ася. — Как я вернусь на свой балкон?
Пушок посмотрел на неё, прищурился, а потом вдруг подошёл и потёрся о её ногу. От этого прикосновения Ася почувствовала, что стала… легче. Намного легче.
— Зажмурься, — сказал кот.
Она зажмурилась. И почувствовала, как отрывается от земли. Совсем чуть-чуть — на пару сантиметров. Потом на полметра. А потом плавно, как пушинка, поднимается вверх, пролетая мимо окон, мимо спящих на карнизах голубей, мимо балконов с цветами.
Пушок бежал рядом по лунному свету, иногда подпрыгивая и подталкивая её носом, если она начинала закручиваться.
— Не бойся! — кричал он. — Ты же не боишься высоты!
И она правда не боялась. Она летела над ночным городом и смеялась. Тихим-тихим смехом, чтобы никого не разбудить.
Она опустилась на свой балкон как раз в тот момент, когда часы на ратуше пробили полночь. Пушок уже сидел на перилах.
— Ты смелая, — сказал он. — За это я оставлю тебе подарок. Теперь каждую ночь, когда захочешь, ты сможешь видеть сны, в которых летаешь. Настоящие полёты, с ветром и высотой. Договорились?
— Договорились, — улыбнулась Ася.
Кот кивнул, подпрыгнул — и в тот же миг словно растворился в лунном свете. Только белое облачко пыльцы от его шерсти ещё несколько мгновений кружилось в воздухе, а потом разлетелось мелкими искрами, похожими на пух одуванчиков.
Ася подняла глаза. Высоко-высоко, над самым высоким домом города, висело знакомое пушистое облако. Оно теперь не просто лежало на месте — оно мягко светилось изнутри, переливаясь от серебристого к нежно-розовому. А на краю этого облака, свесив лапы вниз, сидел Пушок. Его колокольчик тихонько позванивал — динь-динь, динь-динь, — и с каждым звоном из-под облака выпархивали золотистые, синие, зелёные сны. Они кружились над городом, как стайки светлячков, выбирали окна и плавно опускались на подушки, укрывая всех, кто ждал, теплом и покоем.
Ася смотрела на это, и наконец её глаза стали слипаться. Она забралась в постель, улыбнулась в темноту и подумала: «Какой волшебный, добрый и заботливый котик следит за снами».
И почти сразу же, едва закрыв глаза, она почувствовала, как сон мягко окутал её, а в комнату влетает свежий, пахнущий звёздами ветер. И это был самый спокойный, самый лёгкий полёт в её жизни.
Спокойной ночи. 🌙✨