Славой Жижек: Философ как рок-звезда и его грязные шутки
Он выглядит как неопрятный профессор из дешевого детектива, говорит с таким сильным акцентом, что его едва разбирают, а свои главные идеи иллюстрирует примерами из порнофильмов, «Теории большого взрыва» и антисемистских анекдотов. Узнали? Да, это Славой Жижек.
Словенец, родившийся 21 марта 1949 года, он — едва ли не единственный мыслитель современности, сумевший стать рок-звездой в мире высокой теории. Его называют «живым классиком психоанализа» и «культовым философом», хотя сам он, кажется, делает всё, чтобы выглядеть клоуном.
Почему же его слушает весь мир? Жижек предлагает уникальный коктейль, от которого у либеральных интеллектуалов идет кругом голова: это смесь строгого марксизма, жесткого психоанализа Жака Лакана и безудержного интереса к массовой культуре.
Главная идея Жижека проста и пугающа: мы все сломлены, и это нормально. Опираясь на Лакана, он утверждает, что в каждом из нас зияет «дыра» — нехватка, которую невозможно заполнить ни покупкой нового айфона, ни сексом, ни даже революцией.
Человеческий субъект не является целостным «Я», которое мы привыкли в себе ощущать. Мы — существа, разорванные между языком (символическим порядком) и запретным наслаждением (реальным). То, что мы считаем своей личностью — это лишь маска, попытка справиться с травмой нашего собственного рождения в мир культуры.
Идеология, по Жижеку, — это не просто ложные убеждения, которые навязывает нам государство. Это скорее «защитный экран», который спасает нашу психику от столкновения с пугающей реальностью. Мы знаем, что политики врут, а реклама манипулирует, но продолжаем действовать так, будто верим. Жижек называет это цинизмом: «я прекрасно знаю, что это обман, но всё равно делаю вид, что это правда».
Особенно ядовит Жижек в своей критике современного либерализма и мультикультурализма. Для него толерантность — это оборотная сторона расизма. Когда мы говорим: «Я уважаю твою культуру, только не лезь ко мне со своим наслаждением», — мы, по сути, строим новую, еще более изощренную стену. Капитализм, по мнению Жижека, гениален тем, что умеет впитывать любую критику. Протест против системы становится товаром, а «корпоративная этика» и «социальная ответственность бизнеса» — лишь новыми формами эксплуатации.
Но самое эпатажное в Жижеке — это его политическая воля. Пока постмодернисты говорили о деконструкции, а либералы — о консенсусе, Жижек скандально призвал к… насилию. Нет, не к уличным дракам, а к «насилию истины». Он утверждает, что настоящая революция не может быть гладкой и комфортной. Она всегда травматична, как сеанс психоанализа. При этом он разделяет «подлинный» революционный акт (как Октябрьская революция, которая обнажила антагонизмы общества) и «ненастоящий» (как нацизм, который просто вынес зло наружу в виде евреев).
Конечно, его называют шарлатаном и позером. Ноам Хомский, мэтр лингвистики, открыто назвал Жижека примером пустого интеллектуального позерства. Критики указывают на главную проблему его философии: если человек безнадежно сломан, если «нехватка» неустранима, то какой смысл призывать к политическому действию? В этом обвинение в «политическом нигилизме».
И все же популярность Жижека не угасает. Возможно, потому, что в эпоху, когда культура требует от нас быть «позитивными» и «успешными», этот лохматый философ из Словении честно говорит нам: «Вы не сможете стать целостными. Ваше желание никогда не будет полностью удовлетворено. Но именно в этом разрыве — ваша свобода». И звучит это, как ни странно, обнадеживающе.
