Когда я изобрел машину времени, я ожидал Нобелевской премии, всемирной славы или хотя бы благодарственного письма от президента. Вместо этого я получил выговор от домоуправа за перегрузку электросети и косой взгляд кота Бориса, который словно говорил: «Опять ты со своими поделками, Петрович».
Звали меня, кстати, не Петрович. Я — Семён, гениальный программист-самоучка. Моя машина времени выглядела не как «ДеЛореан» или синяя будка, а как переделанная микроволновка «Электроника», к которой был припаян нейроинтерфейс из старого фитнес-браслета. Управление было просто дурацким: чтобы отправиться в прошлое, нужно было крутить ручку таймера, как на обычной плите, и при этом чихать. Да, я знаю. Это баг, но я так и не смог его исправить.
Цель была благородной: я хотел предотвратить собственную глупость. Вчера я порвал любимые джинсы, зацепившись за гвоздь. Гвоздь торчал из стены уже три года. Моя временная линия раскололась на «до» и «после» дырки на коленке. Я решил: хватит. Я отправлюсь ровно на три минуты назад, отодвинусь от гвоздя, сниму джинсы и заживу в мире, где мои Levi’s 501 останутся целы.
Я чихнул. Микроволновка загудела, комната расплылась, и я оказался в коридоре, где из стены все так же торчал гвоздь.
Я сделал шаг назад, торжествующе усмехнувшись. Но тут случилось непредвиденное. В тот самый момент, когда в прошлом я (версия 1.0) проходил мимо гвоздя, я (версия 2.0) чихнул. Не нарочно — аллергия на пыль, которую я не учел в математической модели.
Мое чихание спугнуло муху, сидевшую на гвозде. Муха, спасаясь от ураганного ветра из моих легких, совершила резкий маневр и влетела в ухо моему прошлому «я». Прошлый Семён от неожиданности дернулся, джинсы порвал с особым изяществом — теперь дырка была не на коленке, а на левой ягодице. Я в ужасе вернулся в настоящее.
Таймлайн изменился. Я сидел на диване в тех же джинсах, но дыра неприлично сияла на мягком месте. Кот Борис теперь носил монокль и презрительно фыркал. На столе вместо моей любимой кружки с надписью «Мирный атом» стояла кружка с портретом Эйнштейна, высунувшего язык. Мелочь, а неприятно.
— Ладно, — сказал я, — надо исправлять.
Я решил пойти другим путем. Отмотать на десять минут раньше, выдернуть гвоздь и не дать прошлому Семёну даже шанса порвать джинсы. План был безупречен. Я чихнул и покрутил ручку.
Оказавшись в прошлом, я побежал к гвоздю, но поскользнулся на луже, которую оставил, когда поливал фикус за пять минут до этого. Падая, я схватился за провод телевизора. Телевизор рухнул на пол и включился на полную громкость. Из динамиков заорала реклама «Скидки 70% на мужские джинсы в “Твоем доме”!».
Прошлый Семён, услышав это, мгновенно надел кроссовки и выбежал из квартиры, начисто забыв про гвоздь. Я же, поднявшись с пола, понял, что совершил чудовищную ошибку.
Вернувшись в «настоящее», я обнаружил, что мой диван исчез. Вместо него стоял тренажер «Торс-Мастер 3000». На стене висела фотография, где я, накачанный и с квадратной челюстью, жму руку какому-то олигарху. Я заглянул в телефон. Я не был гениальным изобретателем. Я был менеджером по продажам тренажеров. Моя «микроволновка» исчезла — на её месте красовался соковыжималка.
— Нет! — заорал я. — Я хочу быть гением! Хочу машину времени!
Кот Борис (который теперь был лысым сфинксом) фыркнул и протянул мне лапой газету. В рубрике «Сенсация» было написано: «Местный алкаш Петрович утверждает, что изобрёл путешествия во времени, но никто не поверил, потому что его микроволновка взорвала квартиру».
Петрович. Я стал Петровичем.
Три дня я пытался восстановить хронологию. Я путешествовал всё больше, создавая всё новые и новые ветки реальности. В одной из них я женился на своей бывшей школьной учительнице по физике (она оценила мои познания в темпоральной механике), в другой — я стал профессиональным игроком в «Камень-ножницы-бумага» (это было странное время, но деньги там отличные), а в третьей — человечество изобрело вечный двигатель, права на него тут же выкупил Apple, и теперь все почему-то ходили в облегающих комбинезонах с логотипом надкушенного яблока.
Проблема была в том, что с каждым прыжком мой нейроинтерфейс из фитнес-браслета портился. Он начал путать мои чихи с кашлем, а однажды отправил меня не в прошлое, а в параллельную реальность, где динозавры не вымерли. Ох, и натерпелся я страха там. Но сейчас не об этом.
В конце концов, я оказался в пустоте. Буквально. Вокруг не было ничего. Ни времени, ни пространства. Только я, кот Борис (вернувший себе шерсть и привычный вид) и маленькая, едва различимая точка вдалеке.
— Ты допрыгался, Семён, — сказал Борис. — Сюрприз! Я всегда умел говорить, просто раньше ты был недостаточно глуп, чтобы я снизошёл до разговора.
— Где мы? — прошептал я.
— В точке сингулярности. Ты создал столько временных парадоксов, что Вселенная устала и решила свернуться в калачик. Это, — он кивнул на точку, — твоя исходная реальность. Та самая квартира. Тот самый гвоздь. Твои джинсы.
— Но я должен всё исправить! — закричал я.
— Ты уже всё исправил, — зевнул Борис. — Своими действиями ты сделал так, что в исходной реальности ты никогда не изобретал машину времени. Гвоздь выпал сам по себе от старости три года назад. Джинсы целы. Ты смотришь телевизор и пьёшь пиво. Всё идеально. Но чтобы туда вернуться, ты должен кое-что сделать.
— Что?
— Ничего.
— То есть?
— Абсолютно ничего. Отпустить ситуацию. Перестать пытаться «исправить». Ты же, как типичный изобретатель-неудачник, хочешь всё проконтролировать.
— Но там же теперь нет дырки! Ты сказал, джинсы целы!
— Семён, — вздохнул Борис, — это была метафора. Слезай с дивана, идиот.
Я чихнул. В последний раз.
Я очнулся на диване. Телевизор работал, показывая программу «В мире животных». Джинсы мои были целы. Гвоздя в стене не было. Рядом стояла кружка «Мирный атом».
На столе лежал листок бумаги. На нём было выведено кошачьим почерком: «Ещё раз изобретёшь машину времени — сожру твой фикус. Я серьёзно. Б.»
Я аккуратно сложил чертежи микроволновки в мусорное ведро, налил себе кофе и включил сериал.
Мораль сей басни такова: иногда самое мудрое, что ты можешь сделать с машиной времени — это использовать её как микроволновку. Разогреть кофе, сесть на диван и понять, что мир не нуждается в твоём вмешательстве. Особенно если в этом мире есть кот, который и без тебя знает, как довести всё до совершенства. Его метод прост: ничего не трогай. Лучше почеши за ухом.
