16+
Глава 12. Эксперимент
К Лидиному счастью, мама ушла на работу на час раньше, как и вчера. Им не пришлось пересекаться. Перед школой Лида не поленилась погладить толстовку Ларионова. Сама не поняла, зачем это сделала. То ли взращенный бабушкой перфекционизм не позволил оставить ее мятой, то ли хотелось показать Ушлепышу, насколько она лучше его. Ларионов не мог заморочиться с ее шопером, если вообще что-то с ним делал. Но Лида решила держаться твердо: если Ушлепыш не отстирал шопер, то толстовку ему не отдаст.
Сегодня небо терялось за тучами, хотя синоптики обещали день без дождя. Солнце выглядывало редко. Ветер тут же задувал его обратно. Лида успела замерзнуть, пока шла до школы, но прохлада не остановила физрука от проведения уроков на улице.
Для физкультуры на переднем дворе имелся мини-стадион с беговой дорожкой и внутренней площадкой 3-в-1: футбольной, волейбольной и баскетбольной. Его окружал сетчатый забор.
Мальчики и девочки сразу приходили в свои раздевалки. С Лидой ожидаемо поздоровались только близняшки и Таня. Остальные проигнорировали. Лишь Няша с Эльфийкой бросили в нее фикающие взгляды, но Лиду это мало беспокоило.
– О, ты ее даже погладила, – восхитилась Таня, когда Лида достала из пакета расписную толстовку, чтобы убедиться в ее чистоте и целостности.
Предвкушая очередные потуги к сватовству, Лида обвела девчонок сердитым взглядом, но сбить их кокетливый настрой не удалось.
– Кен заценит, – хихикнула Маша, приподняв бровь.
Даша, стоявшая за ее спиной, положила подбородок сестре на плечо и, хмыкнув, добавила:
– Кажется, так за этой толстовкой сам Кен не ухаживает.
– Точно-точно, – поддакнула Таня.
Девчонки дружно посмеялись. Лида заметила, как Няша и ее свита за ними наблюдали, хоть и пытались сделать вид, что очень заняты собственным обсуждением.
– Я всегда глажу вещи после стирки, – Лида почти не врала. То, что сильно сминалось в стиральной машине, она, действительно, гладила, просто таких вещей в ее гардеробе было немного. Она предпочитала практичные ткани.
Они вышли через парадный вход на передний двор. На площадке уже тусовалась большая часть их одноклассников.
Лида поежилась. Спортивная форма из бифлекса не защищала ее от ветра. Таня под ветровкой носила термобелье – ее ничто не напрягало. Близняшки были в одинаковых хлопковых штанах и толстовках, которые одной своей плотностью внушали тепло, но Даша при этом терла себя руками, чтобы согреться, а Маша, наоборот, обдувала шею ладонью от духоты. Обнимая себя крепко, Лида заранее невзлюбила физрука за уличные занятия. Она ведь заглянула перед раздевалкой в спортзал – огромный, функциональный и, главное, теплый. Заниматься там было гораздо удобнее.
И не похоже, что май месяц. Полноценный октябрь.
– Дышим, девицы, дышим свежим воздухом, – пробежал мимо них на площадку здоровенный дядька с карикатурными усами, как у Печкина. На нем и костюм был винтажный, советский. Он словно вылетел прямиком из 80-х. Такой наверняка вставал в пять утра и бегал по ближайшему парку в любую погоду, хоть зимой, хоть летом.
– Мы надышались уже, Семен Егорович, пока в школу шли, – крикнула ему вслед Даша. – Аж зубы сводит.
– Так шевелитесь, гоняйте кровь! – учитель провел руками по плечам и груди, показывая, как кровь может двигаться по телу, но теплее от этого не стало.
Еще и ветер подул. Даша закуталась в капюшон. Лиду пронзила зависть, какую она за жизнь не испытывала, потому что ей даже уши накрыть было нечем. К тому же специальная дышащая ткань отлично пропускала воздух. В спортзале это было преимуществом, а сейчас Лида страдала. Она уже начала поглядывать на толстовку Ушлепыша, которая была сшита из плотного хлопка с легкой флисовой подкладкой – в такой от переохлаждения умереть было невозможно. Но Лида сдержала себя, вспомнив о шопере. Ей бы не хотелось, чтобы им кто-то пользовался без ее ведома.
На площадке парни кучей разговаривали с физруком. Точнее, они сидели на скамьях, а он перед ними делал разминку и читал нотации о здоровом духе в здоровом теле.
Белая голова Ларионова торчала в центре между Пашей и Муром. Несколько парней стояли за ними в ряд. Лиде не сразу удалось привлечь его внимание, пришлось пристально на него смотреть, вывесив толстовку на вытянутой руке.
– Кен, Царевна тебя зазывает, – Гарри Поттер, стоявший над Ларионовым, похлопал его по плечу.
Только тогда тот повернулся в ее сторону.
– О, моя прелесть! – вскочив, воскликнул Ларионов и сразу привлек этим взгляды всех одноклассников, особенно девчонок во главе с Няшей, что до этого спокойно болтали о своем в сторонке и не обращали на Лиду никакого внимания.
Его красный спортивный костюм с легким отливом походил на адидасовскую классику, только без полосок. На груди красовался типа бренд, но Лида о таком и не слышала, хотя пошит костюм был явно качественно и сидел на Ларионове четко, как надо. В нем и в белоснежных беговых кроссовках на широкой подошве парень выглядел по-модельному круто.
Он подошел к Лиде и хотел было схватить толстовку, но она увела руку.
– Где шопер?
Усмехнувшись, Ларионов вернулся за ним к скамейке. Там рядом на заборе висел пакет. Он достал оттуда розовую сумку и продемонстрировал ее Лиде на все триста шестьдесят градусов.
«Хм, отстирал», – удивилась она. Никаких следов от пятен не осталось. И пахло свежим порошком. Лида посмотрела на Ушлепыша с другого ракурса – все еще с недоверием и при этом приятным изумлением.
– Так сойдет? – спросил Ларионов, хотя ухмылка его выдавала: ноль сомнений в собственном успехе.
– Удовлетворительно, – хмыкнула Лида.
– Теперь ты покажи мою толстовку.
– Вы как будто в фильме Гая Ричи, – посмеялся Паша со скамьи. – Чем барыжите?
– Не встревай, когда серьезные люди разговаривают, – осек его Ларионов деловито и кивнул на пакет в руках Лиды.
Она вынула толстовку и расправила во всей красе.
– Хм, даже погладила, ништяк, – Ларионов самодовольно оглядел свое сокровище.
– Привычка гладить вещи после стирки, – Лида тут же смяла толстовку и бросила в пакет, повесив его на раскрытой ладони.
– А это что?
Он обхватил ее кисть и аккуратно, едва касаясь, прошелся пальцем по коже под мозолями. Лида зависла. Сердце внутри ахнуло и на мгновение остановилось. Легкий импульс проскочил по позвоночнику, разбудив мурашки. Натянувшиеся жилы стали ощущаться как цепи на пределе. А тепло его касания стекало по ним тонким ручейком: не могло расплавить, но щекотало.
– Очень льстит, что ты так старалась ради меня, – ехидность его усмешки прожигала лицо.
– Эти мозоли давнишние, – Лида отдернула руку и натянула рукав кофты на кулак.
– А выглядят свежо, – ушлепышная ухмылка только расширилась.
Их отвлекла возникшая рядом Няша.
– Кен, я замерзла, – в этот раз она жевала жвачку и говорила с таким же приторно-тягучим произношением. – Согреешь меня?
У Лиды бровь сама собой поднялась. Не столько от самоуверенной наглости просьбы, сколько от ее бесстыжей интимности. Таня с близняшками тоже заметно смутились и переглянулись между собой. А Няша улыбалась мило, без стеснения, и выпячивала грудь колесом хвастливо.
«Вот как надо парней просить о помощи, значит», – мотала на ус Лида.
Ларионов прополз взглядом по Няше с ног до головы и улыбнулся. Быстро взглянув на пакет в Лидиной руке с ценнейшей из толстовок, он расстегнул молнию олимпийки, которую носил.
– Могу дать это.
– Уиии! Ты мой спаситель!
Засияв ярче мелькнувшего за тучами солнца, Няша чмокнула воздух и развернулась, чтобы позволить Ларионову накинуть ей на плечи олимпийку. Перед этим она ими повела, будто крылья расправила. Ларионов по-джентльменски повесил на Няшу олимпийку, делал это аккуратно, не спеша, словно с рождения владел хорошими манерами.
Няша, довольная собой, смерила Лиду победоносным прищуром и убежала восвояси к хихикающим девчонкам. Все так и жаждали обсудить эту короткую сценку.
«Легко отзывается на просьбу о помощи», – вспомнила Лида вчерашний разговор с подругой и лишний раз убедилась, что Няша все-таки особенная среди его поклонниц.
Ларионов развернулся лицом к Лиде с еще блестящей улыбкой и мгновенно сменил тон на деловой:
– Продолжим?
Лида сперва протянула пакет с толстовкой, а потом подул ветер, заставил ее сжаться от пронизывающего каждую пору холода и заодно навел на мысль: «Ага, пожертвовать чем-то ценным. То самое».
Она отдернула пакет на себя. Ларионов посмотрел с вопросом и зарождающимся недовольством. Лида вдруг очень отчетливо стала слышать собственное сердце. Оно поднялось и застряло где-то в горле. Пульсация, электризуя вены, отдавала волнами по всей площадке, и все чувствовали ее напряженное волнение. А Ларионов еще и видел, потому что смотрел в глаза, погружаясь. Не мог не прочитать ее страх. Отступать в любом случае стало поздно, поэтому Лида сглотнула и выдала не без напускного высокомерия:
– Мне тоже холодно.
– И тебя согреть? – Ларионов опустил руку и выдавил смешок.
– Ну если ты джентльмен, – Лида не знала, куда деться от прозрачно-глубоких аквамариновых глаз, тянущих в себя, хоть и лукавых, поэтому пожала плечами.
Затылок ее скребли ошарашенные взгляды Тани и близняшек. Из-за спины Ларионова выстреливали ухмылки парней со скамьи. И даже физрук неприлично затих и прислушался.
«Какая же тупая идея оказалась», – пристыдила себя Лида, злясь на Вику за то, что подбила ее на эту глупость.
– Волшебных слов вежливости я, видимо, не услышу? – Ларионов продолжал бурить ее взглядом. Лида отворачивалась, но увернуться от него не могла.
– А ты без них не понимаешь?
Вообще-то, Клава их тоже не произносила.
Лида посмотрела на группу девчонок, возглавляемую Няшей, которые перестали шушукаться и опять внимательно следили за ней и Ларионовым.
Он коротко посмеялся и развел руками.
– Окей. Но мне больше нечего снять.
– Зато есть что надеть, – Лида достала из пакета толстовку и подняла взгляд на Ларионова, хотела отследить реакцию.
Лицо парня выдало возмущение последнего уровня, а в глазах напечаталось по слогам: «НИ-ЗА-ЧТО».
– Губу закатай, Лягушонок. Или что там у тебя длинное? Язык?
Резко разразившийся девчачий смех ударил Лиду током. Громче всех смеялась Няша. Парни тоже присоединились. Волнение за секунду сменилось разочарованием и досадой, а сверху накрыло унижением. Ларионов ее отшил на глазах у всего класса. И Лида сама на это напросилась.
«Ладно, хотя бы убедилась, что он неискренен. Я ведь ради этого все затеяла. Кажется, у него вообще нет в планах меня кадрить. И хорошо», – успокаивала сама себя. А стыд жалил изнутри. Результат явно не стоил самого эксперимента и его последствий. Все теперь думали, что она тоже запала на Ларионова. У одноклассников нарисовались очень красноречивые лица, поэтому Лида предпочла смотреть в газон.
– Забей, я просто проверяла, насколько ты боишься мою маму, – Лида наконец нашлась, как выйти из ситуации, и даже выжала ухмылку.
– Я твою маму очень боюсь, – Ларионов спародировал ужас, и другие посмеялись. – Но толстовку испортить я боюсь еще больше, так что лови это.
Он притянул Лиду к себе и крепко сжал в объятиях. У нее чуть глаза из орбит не выпали, но не от силы давления, а от шока. Одноклассницы заохали, одноклассники странно молчали, и это смущало сильнее. Лидино сердце перешло в бешеный режим, колотилось о ребра так буйно, что Ларионов вполне мог ощущать его толчки на себе. А ей в ответ передавалось его тепло: мягкое и объемное, или, скорее, обволакивающее, расслабляющее.
Лида впервые обнималась с парнем. Больше всего шокировало, что ей понравилось. Ларионов, несмотря на свою ушлепышность, вызывал приязнь. Он был такой большой и… негрубый, если не ласковый. И прижал ее к себе очень крепко – эта сила обещала безопасность.
«Что за мысли?!» – Лида бесилась на саму себя за слабость, которой поддавалась бессознательно.
– Эй! – собравшись, она оттолкнула Ларионова. – Ты что себе позволяешь?
Хватая ртом воздух, Лида хотела поскорее выдохнуть арбузный запах, заполнивший легкие, и заменить его свежим кислородом.
– Вообще-то, выполняю твою просьбу, – Ларионов приподнял бровь.
– Я не просила меня обнимать. Еще раз меня тронешь, и… – Лида не знала, чем пригрозить, просто бегала глазами по его фигуре, которой своими силенками вряд ли могла причинить большой ущерб.
– И?
Ларионов с позиции превосходства выждал пару секунд и коснулся ее скулы указательным пальцем, согнутым в крючок, оставив там жгучий след.
– По щекам вижу, что ты согрелась. Значит, мое дело сделано.
Парни снова заголосили, подчеркивая неуместную романтичность момента. Румянец накрыл Лиду полностью: от пят до макушки.
– Я же сказала, не трогай меня больше! – она отшагнула, хотя Ушлепыш уже не покушался.
– С удовольствием, – он поднял ладони и сам отошел.
Лида всучила ему пакет с толстовкой и содрала с его плеча шопер, игнорируя победоносную ухмылку.
– Кен, а меня согреешь тоже? – выскочила из толпы Эльфийка, сегодня носившая косу вместо двух хвостов.
– И меня тогда уж, – раздался еще один голос из группы.
– И меня.
– Сорян, мои ресурсы исчерпаны, – Ларионов развел руками и развернулся к ним.
– Девчонки, я тоже теплый, – поднялся со скамьи Паша и раскрыл длинные руки, готовый принять в объятия кого угодно и любых габаритов. – Дари, тебя обслужу вне очереди.
Даша опять ответила закатыванием глаз, хотя сама ежилась от каждого дуновения ветра.
– Я за нее! – не растерялась Маша и побежала в объятия Паши.
Одноклассники посмеялись.
Прогремел звонок, и физрук скомандовал классу построиться.
– Семен Егорыч, я щас, – Ларионов приподнял пакет с толстовкой и побежал с ним в здание школы.
Физрук понимающе кивнул, а остальных окинул строгим взглядом. Все начали строиться в шеренгу.
Лида решила повесить шопер на забор, чтобы лишний раз с Ушлепышем не пересекаться.
Она горела заживо и старалась ни на кого не смотреть, едва увиливая от жаждущих глаз Тани и близняшек. Ей сейчас очень хотелось обсудить все с Викой. Обвинить ее в своем позоре, выбраниться на Ушлепыша, который каждую неловкость превращал в кринж, и заречься проверять парней на истинность чувств. Ее ведь вообще все это не должно было касаться. Она обещала бабушке, а сама играла в их дурацкие игры. И злилась на себя.
***
"Квиты" Ирина Воробей 16+