Сегодня,так хочется поделиться личным.
2020-2021 год, я заканчивала учиться на психолога, я выбрала себе терапевта — женщину, которая вела у нас лекции в институте. Перед каждой встречей на лекция в институте, она обязательно перечисляла миллион регалий о себе — внушительный список дипломов и сертификатов, словно щит, за которым скрывается подлинная суть. Её основное направление тогда (не знаю, как сейчас) — когнитивно‑поведенческая терапия (КПТ).
Я тогда будучи не опытной в этой сфере, думала: раз столько дипломов и сертификатов — значит, передо мной настоящий профессионал, мудрый наставник, способный провести сквозь бурю эмоций к тихой гавани понимания. Тогда я очень сильно разочаровалась. Прошли годы, я стала практикующим психологом, продолжаю ходить в терапию — и теперь чётко понимаю разницу между «психологом с бумажками» и тем, кто действительно имеет право называться терапевтом.
Хочу поделиться двумя случаями из жизни, которые стали для меня глубокими, пронзительными уроками.
Вернемся в начало, к той женщине....
Я завершала терапию у той самой преподавательницы. Мы договорились о финальной сессии — символичной точке, которая должна была подвести итог нашему пути. Но судьба распорядилась так, что этот день совпал с днём сложной операции на сердце у моего папы.
Он в возрасте, операция была очень тяжёла, под наркозом, с отключением дыхательной системы, с раздвижением грудной клетки…
Я буквально жила на грани — между молитвой и страхом, между надеждой и ужасом неизвестности.
Руки дрожали, в груди всё сжималось, слёзы накатывали волнами, стоило только представить, что может пойти не так.
Я ждала встречу, думала, может, разговор поможет мне хоть немного собраться, выдохнуть, найти опору.
И вот — время созвона. Я включаю камеру, а по щекам уже текут слёзы.
Голос дрожит, я едва могу говорить.
Внутри — ощущение, будто земля уходит из‑под ног.
Я пытаюсь что‑то сказать, объяснить, почему так тяжело, но слова застревают в горле.
А она смотрит на меня спокойно, чуть отстранённо — и говорит:
— Может, перенесём? Раз плачешь.
Я замерла. В этот момент мир будто остановился.
Не «Что с тобой? Я вижу, тебе очень тяжело».
Не «Давай поговорим об этом, я здесь, я с тобой».
Не просто молчание — тёплое, принимающее.
А холодное, ровное: «Перенесём».
Будто мои слёзы — не боль дочери, которая боится потерять отца, а какая‑то помеха в расписании.
Будто мои чувства — досадная мелочь, которую лучше отложить на потом.
Внутри всё оборвалось. Мне не нужна была техника. Не нужна была когнитивная реструктуризация.
Мне нужен был человек рядом — тот, кто увидит мою боль, примет её, даст ей место.
Тот, кто просто скажет: «Я с тобой. Это страшно. Давай посидим так немного».
Но этого не случилось.
Сессия была посвящена тому,а почему я решила уйти из терапии?
Мы закончили.... Я отключилась — и осталась одна со своим страхом,
с тиканием часов, с ожиданием вестей из
операционной.
Этот момент стал для меня поворотным. Он показал, что даже с десятком дипломов и безупречной репутацией можно не уметь быть рядом. Можно знать все техники — и не чувствовать человека.
Прошли годы. В этом году, в конце февраля, у папы случился инсульт (сейчас всё хорошо). Я пришла к своему нынешнему терапевту — плакала, рассказывала, как страшно было, как трясло от беспомощности,
как мир будто потерял краски.
А она слушала — внимательно, без суеты, не пытаясь «починить» меня, не подгоняя под шаблоны.
В конце сессии мне стало легче — будто тяжёлый камень, давивший на грудь, понемногу растворился.
Тогда я поделилась с ней историей про ту самую завершающую встречу. Марина, улыбнулась — мягко, понимающе — и сказала:
— Как интересно… Неужели нельзя просто быть с человеком? Поддерживать его в горе, дать ему пространство для боли, не боясь её?
Я с ней полностью согласилась — до глубины души, до мурашек.
В своей практике я не раз убеждалась: иногда человеку не нужны интерпретации, не нужны упражнения и домашние задания. Ему нужен тот, кто:
- просто будет рядом — без оценок и ожиданий;
- не станет торопить, «фиксить» или давать советы;
- примет его боль без страха и осуждения, с тихим состраданием;
- даст пространство для слёз, крика, тишины — для всего, что рвётся наружу;
- останется — искренне, по‑человечески, с теплом в голосе и добротой в сердце.
Да, техники важны. Они структурируют процесс, помогают двигаться вперёд, как надёжные ориентиры в тумане. Но без эмпатии, присутствия и искреннего интереса к человеку любая методика превращается в пустой ритуал, в набор заученных фраз, лишённых живой души.
Настоящий психолог — это не набор сертификатов и не владение модными подходами. Это способность быть здесь и сейчас с тем, кто пришёл за помощью. Способность не отвернуться, когда больно. Способность просто быть — с открытым сердцем, с готовностью разделить тяжесть момента.
Человеку нужен человек. А не инструкция по применению.
Автор: Парпулова Мария Викторовна
Психолог, Кризисный психолог Семейный
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru