Телефонный звонок раздался в тот самый священный момент, когда Вера Сергеевна, женщина пятидесяти восьми лет и выдающейся выдержки, только-только заварила себе утренний кофе. Она планировала провести субботу в пижаме, пересматривая старые фильмы и игнорируя существование швабры.
— Верочка, солнце мое, мы тут посовещались и решили! — бодро протрубил в трубку голос кузины Зинаиды. Трубил он так, словно возвещал о взятии Бастилии. — Едем к тебе на все выходные! Сюрприз! Готовь на всех, мы голодные как волки. Толик обещал мясо купить... ну, граммов триста, чисто для запаха. А с тебя поляна! Мы часам к двум привалим.
Вера Сергеевна медленно опустила чашку на стол. Внутри нее что-то тихо, но отчетливо хрустнуло. Возможно, это были остатки ее родственного терпения.
Зинаида была не просто двоюродной сестрой. Она была стихийным бедствием локального масштаба. Родственная любовь Зины измерялась исключительно литрами съеденного и квадратными метрами оккупированной территории. Обычно этот «десант» состоял из самой Зины (женщины громкой и вездесущей), ее мужа Толика (существа с бездонным желудком и храпом, от которого дрожат стекла в серванте) и их двадцативосьмилетнего «малыша» Денисика. Денисик нигде не работал, находился в вечном поиске себя и обладал удивительной способностью пачкать три тарелки, поедая один бутерброд.
Прошлый их визит стоил Вере Сергеевне половины пенсии, двух разбитых бокалов из чешского гарнитура и легкого нервного тика. Гости смели из холодильника все, включая позавчерашнюю тушеную капусту, оставили после себя гору грязной посуды, живописно разбросанные по углам мужские носки и уехали с чувством выполненного долга.
— Зина, послушай, — осторожно начала Вера Сергеевна, пытаясь нащупать пути к отступлению. — Я как-то не готова. В магазин не ходила, да и чувствую себя… не очень. Давление, знаешь ли.
— Ой, брось! — отмахнулась Зина на том конце провода. — Какое давление в твои-то годы? Ты у нас женщина-кремень! Выпьешь таблеточку, и все пройдет. Мы же не чужие люди, нам разносолы не нужны. Сделай что-нибудь простенькое. Ну там, гуляш мясной, пюрешку, салатиков парочку настрогай, пирожков напеки. Мы ж чисто по-семейному посидеть!
Ага, по-семейному. Вера Сергеевна мысленно прикинула смету этого «простенького». Учитывая, что помидоры нынче стоят по цене чугунного моста, а Толик без куска мяса за стол вообще не садится, выходные грозили обернуться финансовой катастрофой. И это не считая счетов за воду, которую Денисик будет лить, принимая ванну по два часа.
— Зин, у меня правда шаром покати, — предприняла последнюю попытку хозяйка.
— Ничего, мы свои, не гордые! Мы уже в машину садимся. Жди! — радостно отрезала кузина и бросила трубку.
Вера Сергеевна подошла к окну. На улице светило солнце, чирикали птицы, жизнь шла своим чередом. А в ее квартиру на всех парах мчался бронепоезд под названием «родственники на халяву».
Она открыла холодильник. Там сиротливо лежали кусочек сыра, половина лимона и банка маслин, которую она берегла на черный день. Черный день настал, но кормить маслинами Толика — это как пытаться потушить лесной пожар из пипетки.
В прежние времена Вера Сергеевна тяжело вздохнула бы, натянула пальто и поплелась бы в супермаркет — спускать последние деньги на свиную вырезку и сырокопченую колбасу. Ведь «что люди скажут» и «родня все-таки».
Но сегодня что-то пошло не так. То ли ретроградный Меркурий вступил в свои права, то ли просто накопилась усталость от того, что ее принимают за бесплатный филиал столовой и прачечной.
«А почему, собственно, я должна прыгать вокруг них с бубном?» — подумала Вера Сергеевна. В голове всплыла знаменитая фраза из старого кино: «Огласите весь список, пожалуйста!» Вот именно, список услуг в ее домашнем отеле явно нуждался в пересмотре.
Она не стала доставать кастрюли. Она не пошла в магазин. Вместо этого она плотно закрыла дверцу пустого холодильника, достала из шкафчика старый, еще советский блокнот в дерматиновой обложке и вооружилась фломастером. На ее лице расцвела улыбка — не добрая, всепрощающая улыбка тетушки-хлопотуньи, а холодная, ироничная усмешка стратега перед решающей битвой.
Но кузина Зинаида, радостно пакуя в багажник грязное белье («у Верки машинка стирает лучше») и предвкушая три дня гастрономического праздника за чужой счет, и представить не могла, что именно удумала ее тихая и всегда безотказная родственница...