— Мам, мы тебе на юбилей ничего не подарим, у нас ремонт, — голос Владлена в телефонной трубке звучал так скорбно и монументально, будто он зачитывал сводку новостей о глобальном потеплении. — Сама понимаешь, времена тяжелые. Плитка нынче золотая, а Снежана хочет только итальянскую фактуру. Но в ресторан, так и быть, придем. Обязательно. В полном составе.
Любовь Андреевна, старший диспетчер городской автоколонны, женщина пятидесяти пяти лет с нордическим характером и железными нервами, молча посмотрела на телефон. Потом перевела взгляд на губку, которой только что оттирала пятно от чая на кухонной клеенке.
— В полном составе, значит, — эхом откликнулась она, чувствуя, как левая бровь медленно ползет вверх. — Ну, спасибо, сынок. Удружил. Прямо камень с души упал, а то я все думала, куда мне лишние тысяч тридцать девать.
Она положила трубку и присела на табуретку. Кухонная философия — вещь суровая, не терпящая иллюзий. Любовь Андреевна привыкла смотреть правде в глаза. Ее сын, тридцатилетний обалдуй Владлен, которого она в детстве заставляла носить рейтузы и учить таблицу умножения, вырос, отрастил модную бородку и обзавелся женой Снежаной. Снежана нигде не работала, находилась в вечном поиске себя и называла это «ресурсным состоянием».
А еще у них был Ремонт. Именно так, с большой буквы. Этот Ремонт длился со времен палеолита. Он поглощал все: зарплату Владлена, декретные выплаты, здравый смысл и, разумеется, регулярные финансовые вливания самой Любови Андреевны.
«То на смеситель не хватает, то ламинат вздулся, — размышляла юбилярша, машинально поправляя солонку. — А как у матери юбилей, так у них плитка итальянская. Килограмм приличной говядины на рынке сейчас стоит так, что с ним хочется здороваться на "вы" и снимать шляпу, а они мне про фактуру рассказывают!»
Ей вспомнилось, как в знаменитом фильме героиня говорила: «Не учите меня жить, лучше помогите материально». В ее случае всё было с точностью до наоборот: дети охотно учили ее жить (Снежана регулярно присылала ссылки на статьи о токсичных родителях), но материально помогать предпочитали исключительно себе.
Любовь Андреевна вздохнула, открыла кошелек, пересчитала отложенные на праздник купюры и приняла волевое решение. Плакать она не собиралась. Трагедии из этого делать — тоже. В конце концов, пятьдесят пять лет — возраст, когда пора перестать верить в сказки и начать писать их сценарии самостоятельно...
Ресторан «Хрустальная лоза» Любовь Андреевна выбирала с умом: заведение было солидным, с тяжелыми дубовыми столами, ненавязчивой музыкой и меню, в котором цены еще не напоминали номера телефонов, но уже внушали уважение.
Гостей собралось немного, но самых близких. Пришла родная сестра юбилярши, тетя Рая — женщина громкая, необъятная, с голосом трубным и характером бронебойным. Пришел сосед по даче Михалыч, когда-то бесплатно починивший Любови Андреевне крыльцо. Заглянули две коллеги из автоколонны — дамы основательные, привыкшие на работе строить водителей фур, а потому в обычной жизни спокойные как танки.
Любовь Андреевна, в новом темно-синем платье, сидела во главе стола и принимала поздравления. Настроение было философским. На столе дымились хачапури, источали дивный аромат пряные травы, в хрустальных графинах искрились напитки.
Двери зала распахнулись ровно на сороковой минуте банкета. Владлен слово сдержал — они явились в полном составе. И даже перевыполнили план.
Впереди шел Владлен, неся в руках тощую гвоздичку (видимо, отбитую у уличного торговца в неравном бою). За ним плыла Снежана в чем-то бесформенно-дизайнерском. Далее неслись двое их детей — шестилетние близнецы, которые с порога начали выяснять, кто из них первый опрокинет вазу.
Но главным сюрпризом стало замыкающее звено этой процессии. В зал, величественно опираясь на зонтик-трость, вплыла мама Снежаны — Виолетта Альбертовна. Женщина с лицом обиженного пекинеса и претензиями вдовствующей императрицы.
— Любочка, дорогая! — пропела Виолетта Альбертовна, плюхаясь на свободный стул рядом с юбиляршей. — Мы так спешили, так спешили! Снежаночка сказала, что у вас тут узкий семейный круг. Я подумала: как же я пропущу такой праздник? Мы ведь почти родственники!
Любовь Андреевна почувствовала, как дернулся правый глаз. Виолетту Альбертовну никто не приглашал. Более того, эту даму Любовь Андреевна видела в своей жизни раза три, и каждый раз та жаловалась на мигрень от «пролетарского воздуха».
— Здравствуйте, гости дорогие, — Любовь Андреевна улыбнулась так сладко, что у Михалыча на другом конце стола свело скулы. — Присаживайтесь. Владюша, гвоздичку можешь в кувшин с компотом поставить, вазы кончились.
Владлен, ничуть не смутившись, чмокнул мать в щеку:
— С днем рождения, мам! Ну, мы пустые, я же предупреждал. У нас там бригада простаивает, цемент сохнет. Зато мы здесь, с тобой!
Снежана тем временем уже схватила меню и брезгливо морщила носик.
— Влад, а здесь есть безглютеновые хлебцы? Я не могу есть эти лепешки, от них нарушается аура кишечника.
— Снежана, детка, закажи мне стерлядь, — громко скомандовала Виолетта Альбертовна. — И бокальчик чего-нибудь французского. Год так две тысячи пятнадцатый, не моложе. В моем возрасте пить молодые вина — моветон.
Любовь Андреевна молча наблюдала, как «полный состав» оккупирует стол. Тетя Рая перестала жевать буженину и уставилась на Снежанину маму с таким интересом, словно увидела говорящего страуса. Коллеги из автоколонны переглянулись.
Начался великий пир за чужой счет...
Следующие два часа Любовь Андреевна занималась увлекательной математикой. Она смотрела, как Снежана заказывает тартар из мраморной говядины, потому что «в нем правильная энергия». Как Виолетта Альбертовна возвращает официанту бокал, заявляя, что вино недостаточно «дышало». Как близнецы размазывают по белоснежной скатерти ягодный соус и требуют картошку фри, которой нет в меню, вынуждая повара импровизировать.
Владлен сидел, уткнувшись в смартфон, и периодически подзывал официанта:
— Браток, принеси еще порцию бастурмы. И вот тех рулетиков с орехами.
«Фигня какая-то, — думала Любовь Андреевна, методично разрезая на своей тарелке скромный кусочек куриного филе. — Я всю жизнь горбатилась, из шмоток не вылезала, чтобы его выучить. А теперь сижу на собственном юбилее и считаю, хватит ли мне кредитки, чтобы оплатить аппетит этой аристократии».
Она вспомнила, как неделю назад Владлен звонил и просил в долг десять тысяч на зимние комбинезоны детям. Любовь Андреевна дала. А сейчас близнецы сидели в тех же прошлогодних, коротких куртках, брошенных на спинки стульев. Зато у Снежаны на пальце блестело новое кольцо, явно не из бижутерии.
Терпение лопалось медленно, как старая резинка на бигуди.
— А вот помню, в прошлом году мы на Гоа летали... — вещала на весь стол Виолетта Альбертовна, изящно ковыряя вилкой стерлядь. — Там такой сервис, Любочка, вам бы понравилось. Не то что здесь — скатерти жесткие, официанты медленные.
Тетя Рая, не выдержав, гулко кашлянула:
— А вы, Виолетта... простите, отчество забыла. Вы сами-то кем трудитесь, что по Гоа разъезжаете?
— Я? — Виолетта Альбертовна гордо выпрямилась. — Я — муза. Я вдохновляю своего мужчину.
— Понятно, — буркнула тетя Рая. — У нас в деревне это по-другому называлось, ну да ладно.
Любовь Андреевна незаметно погладила сестру по колену под столом — мол, не заводись. У нее в голове уже зрел план. План простой, дерзкий и жизненный. В конце концов, она была диспетчером. Разруливать заторы из двадцати фур в снегопад — это искусство. А тут всего лишь четверо родственников, потерявших берега.
Она извинилась и вышла в дамскую комнату. Там, глядя в зеркало на свое отражение, Любовь Андреевна поправила прическу.
— Ну что, Любаня? — тихо сказала она себе. — Будем лечить ремонтную лихорадку народными средствами.
Она достала телефон и быстро набрала сообщение...
Вернувшись за стол, Любовь Андреевна застала апогей праздника. Снежана заказывала десерты — «что-нибудь легкое, с семенами чиа и слезами единорога», Виолетта Альбертовна требовала коньяк для пищеварения, а Владлен доедал третью порцию шашлыка.
Подошел официант.
— Желаете что-нибудь еще? — спросил он, глядя на Любовь Андреевну с легким сочувствием.
— Нет, милый, неси счет, — величественно кивнула она.
Официант удалился и через пять минут вернулся с резной деревянной шкатулкой. Он аккуратно поставил ее перед юбиляршей. Разговоры за столом стихли. Даже близнецы перестали драться за кусок хлеба. Все смотрели на шкатулку.
Любовь Андреевна неторопливо открыла крышку. Достала чек. Пробежалась глазами по длинному списку позиций. Итоговая сумма выглядела так, будто они не ужинали, а купили подержанную иномарку.
Она закрыла шкатулку, положила на нее обе руки и медленно обвела взглядом притихших гостей.
— Дорогие мои! — голос Любови Андреевны зазвенел, как хрусталь. Она встала. — Спасибо вам всем, что пришли. Пятьдесят пять лет — это рубеж. Время подводить итоги и... говорить правду.
Тетя Рая одобрительно крякнула. Владлен чуть отодвинулся от стола, почувствовав подвох.
— Как вы знаете, — продолжила Любовь Андреевна, глядя прямо на сына, — дети — это наша опора. Владюша вчера позвонил мне и сказал: «Мама, у нас страшный ремонт. Мы покупаем итальянскую плитку, мы все в долгах, поэтому подарка не будет». Я слушала это и у меня сердце кровью обливалось. Думаю: как же так? Родной сын на цементе спит, последние крохи доедает!
Снежана недовольно заерзала на стуле:
— Любовь Андреевна, ну зачем вы так драматизируете, при посторонних...
— Подожди, Снежаночка, дай матери договорить! — Любовь Андреевна приложила руку к груди. — Так вот. Я всю ночь не спала. Думала, как же мне помочь моим кровиночкам. И придумала!
Она выдержала театральную паузу.
— Я сегодня утром поехала в банк. Сняла все свои сбережения, которые копила на отпуск и на этот банкет. И перевела их... на погашение вашего кредита за этот самый ремонт! Полностью! Чтобы вы, детки, дышали свободно!
Над столом повисла звенящая тишина. Было слышно, как в соседнем зале кто-то жует сельдерей.
Лицо Владлена начало медленно приобретать оттенок свежесваренной свеклы.
— Мам... Ты... что сделала? — прохрипел он.
— Погасила ваш долг, сынок! — радостно возвестила Любовь Андреевна. — А менеджер в банке, представляете, так растрогалась, что даже комиссию не взяла. Так что всё, до копеечки, ушло на ваше благополучие. Вы теперь свободные люди!
Виолетта Альбертовна поперхнулась коньяком и начала судорожно кашлять. Тетя Рая, поняв, к чему идет дело, расплылась в широченной улыбке.
— Но есть один маленький нюанс, — Любовь Андреевна смущенно развела руками. — Поскольку я все деньги отдала ради вашего светлого будущего с итальянской плиткой... оплатить этот чудесный ужин мне теперь совершенно нечем. На карте у меня ровно триста рублей. На такси до дома.
Она изящным движением взяла деревянную шкатулку со счетом и по гладкой скатерти, как шайбу по льду, толкнула ее прямо к Владлену. Шкатулка стукнулась о его тарелку.
— Но я уверена, — громко, чтобы слышал весь зал, резюмировала Любовь Андреевна, — что мой взрослый, самостоятельный сын, который только что избавился от кредитного ярма, сочтет за честь угостить свою старую мать и ее гостей в ее день рождения! Правда, Владюша? Это ведь и есть ваш сюрприз?
— Браво! — вдруг рявкнул сосед Михалыч и захлопал в огромные ладоши.
Коллеги из автоколонны тут же подхватили аплодисменты. Тетя Рая стучала вилкой по бокалу:
— Молодец, Владька! Настоящий мужик! Уважаю!
Владлен сидел как парализованный. Он смотрел на чек, торчащий из шкатулки, и его губы беззвучно шевелились. Снежана бледнела на глазах, ее «ресурсное состояние» стремительно испарялось, уступая место панике.
— Влад... — прошипела она, дергая мужа за рукав. — Скажи ей что-нибудь! У нас нет таких денег на карте! Мы же вчера заказали дизайнерские шторы!
— А ты отмени заказ, милая, — ласково, но с ледяными нотками в голосе посоветовала Любовь Андреевна. — Или пусть мама твоя поможет. Она вон, на Гоа отдыхает, стерлядь кушает, наверняка средства имеются. Родственники же, должны помогать друг другу.
Виолетта Альбертовна вжалась в стул, внезапно перестав быть аристократкой и напомнив обычную пенсионерку в очереди за скидочным сахаром.
— Я... я кошелек дома забыла. В другой сумочке.
Владлен, понимая, что оказался в капкане (с одной стороны — публичный позор перед тетей Раей, которая разнесет эту историю по всей родне, с другой — неминуемая расплата), дрожащей рукой полез во внутренний карман пиджака.
Он достал кредитку. Ту самую, на которой, как знала Любовь Андреевна, лежал неприкосновенный лимит.
— Официант! — сдавленным голосом позвал он. — Рассчитайте нас.
Когда терминал пискнул, подтверждая снятие космической суммы, Любовь Андреевна с чувством глубокого удовлетворения допила свой морс.
— Ну вот и славно, — сказала она, поднимаясь. — Спасибо, дети, за шикарный подарок. Давно я так вкусно не ела. Снежана, ты бы попросила контейнеры, тут вон сколько бастурмы осталось. Не пропадать же добру, вам завтра завтракать надо.
Через пятнадцать минут Любовь Андреевна стояла на улице, вдыхая прохладный вечерний воздух. «Полный состав» поспешно ретировался к парковке, почти не попрощавшись. Близнецы ныли, Снежана пилила Владлена, Виолетта Альбертовна жаловалась на давление.
Рядом материализовалась тетя Рая.
— Слушай, Люб, — толкнула она сестру локтем в бок. — А ты правда их кредит погасила?
Любовь Андреевна усмехнулась:
— Рая, ты меня за кого держишь? Какой кредит? Я свои деньги на депозит под проценты положила на полгода. А Владке я перевела ровно десять тысяч. С пометкой «возврат долга за детские комбинезоны, которые вы так и не купили». Пусть теперь со Снежаной разбирается, куда он эти деньги спустил.
Тетя Рая замерла на секунду, а потом разразилась таким раскатистым хохотом, что на соседнем дереве проснулись вороны.
— Ну ты даешь, сестра! Картина Репина «Приплыли»!
Любовь Андреевна улыбнулась, поправила воротник нового пальто и уверенно зашагала в сторону автобусной остановки. На душе было легко и спокойно. Жизнь, определенно, только начиналась, и тратить ее на чужие ремонты она больше не собиралась.
Автобус уехал без неё. Любовь Андреевна стояла на остановке, держа в руке телефон — на экране мигало непрочитанное сообщение от Владлена. Она знала, что там написано. Знала, какие слова сейчас летят в её сторону. И знала, что завтра утром ей придётся сделать выбор: продолжать врать или...
Она убрала телефон в карман, не открывая.
Пальцы сжали ремешок сумки так, что побелели костяшки.
Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем Клубе читателей. Читать 2 часть →
Что она решила? И как отреагирует сын, когда узнает правду о «погашенном кредите»?