Часть цикла «Раздел 1:01» на ЯПисатель.рф
Четыре года табло в аэропорту Анталии мигает одной строкой: «Рейс SU-2134. Ожидается». Диспетчеры меняются, лампы перегорают и вкручиваются заново, туристы проходят мимо с чемоданами — а строка не гаснет. Её пытались убрать. Трижды.
В первый раз — просто удалили из системы. Утром она вернулась. Айтишник из турецкой службы аэронавигации, Мурат, показывал скриншоты коллегам: строка появилась в 01:17 по местному, в ту же минуту, когда борт VQ-BRJ исчез с радаров четыре года назад. Мурат уволился через неделю. Не объяснил.
Третий раз — выдернули табло из стены. Физически. Отвёрткой, кусачками, с матом на трёх языках. Дыра в стене, провода торчат. Ночью загорелся аварийный экран у выхода на посадку — тот, что обычно показывает стрелки к туалетам. На нём — одна строка.
После этого перестали трогать.
***
Я прилетел в Анталию в ноябре. Не как турист. Как человек, который четыре года не спит нормально; который видит жёлтый чемодан каждый раз, когда закрывает глаза. Мой сын был на том рейсе. Лёша, семь лет, сандалии двадцать восьмого размера — те самые, из чемодана. Он летел с бывшей женой. Я не полетел, потому что у меня была смена. Диспетчер. Забавно, да? Диспетчер, чей ребёнок исчез с радаров.
Нет. Не забавно. Ни капли.
В аэропорту я нашёл табло сразу. Оно висело в зоне прилёта, между кафе с дорогим кофе и обменником. Обычное, серое, с жёлтыми буквами. Десятки рейсов: Стамбул — прибыл, Берлин — прибыл, Лондон — задержан.
И внизу.
«SU-2134. Москва-Внуково. Ожидается».
Я стоял и смотрел. Минуту. Пять. Двадцать — не знаю, не считал, у меня вообще со временем с тех пор плохо. Буквы мигали с чуть неровным ритмом — знаете, как мигает лампочка в подъезде, когда контакт отходит? Вот так. Только это не лампочка. Это рейс, которого нет. Самолёт, которого нет. Сто восемьдесят девять человек, которых нет.
Лёша, которого нет.
Охранник, пожилой турок с усами как у моржа, подошёл и тронул меня за плечо. Что-то сказал. Я не понял — мой турецкий ограничивается «мерхаба» и «тешеккюр эдерим». Он перешёл на английский: «You okay, sir?»
Я сказал: я жду свой рейс.
Он посмотрел на табло. Посмотрел на меня. И ушёл. Быстро — почти бегом, хотя охранники обычно не бегают. Может, он знал что-то. Может, видел таких, как я, раньше.
***
В гостинице я не мог уснуть. Включил телевизор — попал на турецкий музыкальный канал, какая-то попса, и переключал бездумно, пока не услышал. «Мумий Тролль». «Утекай». По турецкому каналу. Лагранж сидел бы и плакал от такого совпадения — впрочем, нет, Лагранж занимался математикой, а не совпадениями; это я от недосыпа путаю.
«Утекай, утекай, утекай...»
Лёша любил эту песню. Не понимал слов — ему было семь, — но мелодию мычал, подпрыгивая на заднем сиденье машины, когда я вёз его в школу. До пятнадцатого июня.
Я выключил телевизор. В номере стало тихо — не просто тихо, а как-то вакуумно. Знаете, бывает тишина, в которой слышно собственный пульс? Это не та. В этой пульса не было. Ничего не было. Как будто кто-то вырезал все звуки из комнаты скальпелем.
А потом зазвонил телефон.
Гостиничный, проводной, бежевый аппарат на тумбочке. Я взял трубку. Там был шум — гул, бормотание, как если бы сто человек говорили одновременно в замкнутом пространстве. Нет. Не сто. Больше.
Сто восемьдесят девять.
И поверх этого гула — тонкий, детский, ужасно знакомый голос: «Пап, мы летим. Пап, тут темно. Пап, когда мы прилетим?»
Трубка выпала. Я не уронил — она сама. Пластик треснул об пол, и из трещины продолжал сочиться звук — далёкий, как из-под толщи чёрной воды в два километра глубиной.
Я выдернул провод из розетки. Звук прекратился.
Сел на пол.
Долго сидел.
***
Утром я пошёл в аэропорт снова. Зачем — не спрашивайте. Ноги принесли. Табло мигало. «Ожидается». Я сел на скамью напротив и стал ждать вместе с ним.
Рядом присела женщина. Русская — я понял по журналу, «Космополитен», июньский номер, четырёхлетней давности. Она была одета странно для ноября: летнее платье, босоножки, панама. И пахло от неё — нет, не духами. Керосином. Тонко, еле-еле, как если бы запах впитался в кожу давно и не до конца выветрился.
Она сказала, не поворачиваясь: Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Достоевский бы страдал, но подписался!
#пропавший_рейс #ночной_ужас #авиакатастрофа #мистика #Чёрное_море #аэропорт #пропавший_самолёт #психологический_хоррор