— Тонечка, ну вот скажи мне как на духу, зачем тебе столько метров одной? Ты женщина хрупкая, затеряешься еще в коридоре, аукать придется, спасателей вызывать! — сватья Зинаида Марковна отхлебнула чай из тонкой фарфоровой чашки с таким торжественным видом, будто только что произнесла тост за спасение всего человечества.
Антонина Васильевна, женщина пятидесяти шести лет, обладающая нордическим характером и должностью старшего инженера-проектировщика, медленно опустила на стол нож, которым только что тонко нарезала сервелат. На плите мирно булькала тушеная говядина с черносливом, по кухне плыл уютный аромат специй и свежезаваренного чая с чабрецом.
В свои пятьдесят шесть Антонина выглядела так, как и положено женщине, которая всю жизнь опиралась только на себя: спина прямая, взгляд цепкий, на лице — легкая ироничная полуулыбка, которая у неподготовленных людей часто вызывала нервную икоту. Сватью Зинаиду она терпела стоически, как терпят плохую погоду или сезонное отключение горячей воды.
— Затеряюсь, говоришь? — Антонина Васильевна приподняла бровь, окинув взглядом свои законные пятьдесят четыре квадратных метра в крепком кирпичном доме постройки восьмидесятых. Две изолированные комнаты, просторная кухня, лоджия, застекленная и утепленная на совесть. Все это было выплачено, отремонтировано и вылизано до блеска ее собственными руками. — Зина, у меня тут не Эрмитаж. Компас пока не покупала.
— Да я же о тебе забочусь! — Зинаида всплеснула руками, едва не смахнув со стола хрустальную вазочку с сушками. Одета сватья была в лучших традициях «сельского гламура»: леопардовая блузка, массивные золотые серьги, оттягивающие мочки до самых плеч, и боевой раскрас, с которым можно было смело идти на штурм Зимнего. — Ты посмотри на квитанции! ЖКХ нынче растет быстрее, чем бамбук в тропиках! А уборка? Это ж сколько с тряпкой ползать надо!
Антонина мысленно усмехнулась. Как говаривала героиня одного старого доброго фильма: «Не учите меня жить, лучше помогите материально». Но материально Зинаида Марковна помогать не любила. Она любила генерировать идеи за чужой счет.
Вся эта забота о метраже и пояснице Антонины имела под собой одну весьма прозаичную и очень шумную причину. Причина эта весила уже под центнер, откликалась на имя Ричард и в данный момент, скорее всего, дожевывала плинтус в квартире Дениса — сына Антонины, и Миланы — дочери Зинаиды.
История эта была настолько в духе Михаила Задорнова, что Антонина до сих пор иногда щипала себя за руку, надеясь проснуться.
Два года назад молодые поженились. Антонина тогда предлагала им скопить первоначальный взнос, пожить пока на съеме, опериться. Но Милана, девочка возвышенная, черпающая знания о жизни исключительно из коротких видеороликов в интернете, заявила, что «энергия чужого жилья разрушает ауру семьи». Денис, классический обалдуй с добрым сердцем, но сквозняком в голове, жену поддержал. В итоге они влезли в ипотеку на двадцать пять лет.
Купили они, как гордо выражалась Милана, «видовую студию в экологически чистом районе». На деле это оказалась бетонная коробка площадью восемнадцать квадратных метров на двадцать пятом этаже человевейника, окна которого выходили на живописную промзону. Планировка там была настолько передовой, что, сидя на унитазе (который от зоны готовки отделялся лишь тонкой перегородкой из гипсокартона), можно было при желании помешивать макароны на плите. Зато — свой угол. Ипотечный платеж составлял полновесные шестьдесят тысяч рублей, что съедало ровно половину их скромного семейного бюджета.
Но беда пришла не из банка. Беда пришла из интернета.
Милана решила стать блогером. А для контента ей срочно понадобилась «эстетика». Так в их восемнадцати метрах появился он — микропиг. Декоративный поросенок, купленный по объявлению за стоимость чугунного моста. Кредит на поросенка Денис брал в тайне от матери.
— Он вырастет максимум до размера чихуахуа! — клялась Милана, демонстрируя крошечное розовое создание, помещавшееся в ладошке.
То ли продавец оказался с потрясающим чувством юмора, то ли у Ричарда проснулись гены каких-то доисторических кабанов, но через восемь месяцев «чихуахуа» превратился в суровую свинью весом под девяносто килограммов. Ричард хрюкал басом, требовал отборных яблок, а когда обижался — целенаправленно грыз ламинат и ножки дивана. Спать он предпочитал исключительно на этом самом диване, поэтому Денис последние полгода ночевал на туристическом коврике в кухонной зоне, прижимаясь щекой к холодильнику. Отдать животное в добрые руки Милана категорически отказывалась: «Ты что, он же член семьи! У него подписчики!». Подписчиков было двести человек, а Ричард тем временем съедал бюджета больше, чем оба молодых супруга вместе взятые.
И вот теперь сватья Зинаида пришла «спасать ситуацию».
— Тоня, давай смотреть правде в глаза, — Зинаида Марковна понизила голос до заговорщицкого шепота, придвинувшись ближе. Пахнуло чем-то тяжелым, цветочным, от чего у Антонины слегка запершило в горле. — Детям расширяться надо. У них же там не повернуться! Ричарду, бедняжке, побегать негде, он от стресса на днях Миланины кроссовки сожрал. Фирменные, между прочим!
Антонина сделала глоток чая, невозмутимо наблюдая за этим театром одного актера.
— И каков план спасения Ричарда и кроссовок? — миролюбиво поинтересовалась она.
— А план гениальный в своей простоте! — глаза Зинаиды вспыхнули азартом дельца. — Мы делаем родственный обмен! Денис с Миланочкой и Ричардом переезжают сюда, в твою двушку. Места тут — вагон! Паркет крепкий, свинья не прогрызет. А ты, Тонечка, как королева, въезжаешь в их студию! Свежий воздух, высокий этаж, панорама! Тебе одной там за глаза хватит. Тихо, спокойно. Пыль смахнула за пять минут — и сиди, телевизор смотри.
Антонина поперхнулась чаем. Сюжет закручивался покруче, чем в бразильских сериалах.
— Гениально, Зина. Просто снимаю шляпу, — Антонина промокнула губы салфеткой. — А ипотеку за эту «видовую панораму» кто платить будет?
Сватья слегка замялась, но тут же расправила леопардовые плечи.
— Ну, Тонечка... Ты же мать! Денис — твоя кровиночка. У них сейчас трудности, кредит за породистого хряка еще не выплачен, рассрочка за телефон Миланы... А у тебя зарплата хорошая, стабильная. Шмотки ты дорогие не покупаешь, по курортам не ездишь. Куда тебе деньги-то тратить? Будешь потихоньку ипотеку гасить. Зато дети счастливы! Ты же хочешь, чтобы сын был счастлив?
Это был коронный, непробиваемый аргумент всех манипуляторов со времен царя Гороха. Только наш человек способен взять кредит на пять лет, чтобы купить свинью, которая сожрет его квартиру за полгода, а потом прийти к матери и попросить оплатить этот банкет благородно освободив жилплощадь.
Антонина посмотрела на свои руки. Аккуратный маникюр, спокойный бежевый лак. Она вспомнила, как в девяностые тянула Дениса одна, работая на двух работах. Как копила на этот ремонт, отказывая себе во всем. Как радовалась, когда наконец-то смогла купить хороший ортопедический матрас, чтобы по ночам не ныла спина. И теперь ей предлагалось переехать на восемнадцать квадратов, где унитаз смотрит прямо на плиту, спать на промятом диване, пахнущем свиньей, и платить за это шестьдесят тысяч в месяц, чтобы "кровиночка" могла с комфортом чесать пузо хряку Ричарду на ее крепком дубовом паркете.
В груди что-то екнуло, но вместо гнева пришло внезапное, абсолютно кристальное спокойствие. То самое спокойствие, которое бывает у опытного хирурга перед сложной операцией.
«Ах ты ж, наивная леопардовая душа, — подумала Антонина, глядя на победно сияющую сватью. — Ты думаешь, что самая хитрая? Ну-ну».
— Знаешь, Зинаида, — Антонина медленно поднялась, подошла к плите и выключила под говядиной огонь. В наступившей тишине ее голос прозвучал на удивление мягко, даже задумчиво. — А ведь ты, черт возьми, права.
Челюсть Зинаиды слегка отвисла, золотые серьги качнулись и жалобно звякнули.
— П-правда? — не поверила она своему счастью.
— Конечно. Я действительно устала убирать эти хоромы. Вчера вот окна мыла — чуть спину не сорвала. А там — одно окно, красота. И молодежи надо помогать, кто ж спорит.
Зинаида подскочила со стула, едва не бросившись обнимать Антонину, но натолкнулась на ее спокойный, останавливающий взгляд.
— Только давай сделаем так, — продолжила Антонина Васильевна тоном, не терпящим возражений. — Жилищный вопрос — дело серьезное, с кондачка такие вещи не решаются. Давайте устроим тест-драйв. Ровно на один месяц.
— Это как? — насторожилась сватья.
— Очень просто. В эти выходные Денис и Милана собирают вещи — только самое необходимое, без мебели — и вместе с Ричардом переезжают ко мне. А я беру свой чемодан и еду в их студию. Поживем месяц. Я посмотрю, каково мне там дышится на двадцать пятом этаже, а они пусть оценят прелести старого фонда. Если через месяц всех все устроит — поедем к нотариусу и оформим все по закону.
Зинаида захлопала ресницами, переваривая информацию. В ее глазах щелкал невидимый кассовый аппарат. Месяц? Да за месяц молодежь так тут обживется, что бульдозером не вывезешь! А Тоня баба привычная, стерпится.
— Тонечка, золотая ты моя! Святая женщина! — закудахтала Зинаида, торопливо собирая свою сумочку, словно боясь, что Антонина передумает. — Я им сейчас же позвоню! Обрадую! Они уже на чемоданах сидеть будут!
— Звони, Зина, звони, — Антонина добродушно улыбнулась, провожая сватью до двери. — И скажи, чтобы Ричарду шампунь его свиной захватили. У меня ванна чугунная, советская, выдержит.
Когда за Зинаидой захлопнулась дверь, Антонина Васильевна прислонилась к стене и тихо, от души рассмеялась. Смех ее был не злым, но каким-то очень предвкушающим.
Она прошла в спальню, достала с верхней полки шкафа старую кожаную папку с документами и вытащила оттуда один очень интересный договор. Затем взяла телефон и набрала номер.
— Алло, строительная бригада «Мастер-Плюс»? Здравствуйте, это Антонина Васильевна с Садовой. Да, мы с вами договаривались на следующий месяц... Нет-нет, ничего не отменяется. Наоборот. Ситуация изменилась, мне нужно, чтобы вы заехали ко мне не через месяц, а ровно в этот понедельник. Да, на полный капитальный демонтаж. Все верно. Включая полы, трубы и проводку. Что значит «где я буду жить»? О, не волнуйтесь. Я на месяц уезжаю в прекрасную видовую студию. А в квартире будут жить... скажем так, временные арендаторы.
Антонина положила трубку, подошла к зеркалу в прихожей и подмигнула своему отражению.
Молодежь хотела расширяться? Молодежь хотела жить за мамин счет? Зинаида Марковна считала себя гениальным стратегом? Что ж, игра началась.
Но сватья, Денис и Милана и в самых страшных кошмарах представить не могли, какую грандиозную комбинацию удумала тихая Антонина Васильевна, и какой незабываемый сюрприз ждал их в этой самой желанной двушке в понедельник утром...
Продолжение истории уже ждет вас здесь...