«Утренний предшественник»: филология как алхимия и три девицы в электричке
В феврале в БДТ прошла премьера спектакля Романа Михайлова. Достать билеты – квест еще тот, но с легкой руки подруги я попала на постановку спустя месяц. И очень благодарна: этот спектакль – настоящий триггер для любого филолога. Объясняю почему.
Филология как алхимия
С первых минут режиссер выносит рассказчика за рамки привычного нарратива. Актер Геннадий Блинов делится историей, которая подается как личная, – и в этой интимности рождается доверие.
Звучит почти метафизическая гипотеза: мы рождаемся с багажом впечатлений, которые сами выбрали перед рождением в черной комнате, сложив в авоську. Герой, по всей вероятности, выбирает свадьбу и поиск второй половинки без слов. История подается обрывочно – как поток впечатлений, но зачин и концовка закольцованы: стол с белой скатертью, на нем бумажные кораблики, за ним – актеры Геннадий Блинов и Юлия Ильина. В видеовставках кораблики потом сгорают или уходят под воду как ритуал. Сам стол – то ли свадьба, то ли похороны, то ли сама водная гладь.
Смысловых слоев здесь так много, что удивляешься, как это безумие удалось свести в единую канву. Разгадка проста: перед нами спектакль-коллаж, где сюжет строится на обмене впечатлениями.
Отправная точка – сказка. Но подход к ней не инфантильный. В спектакле обыгрываются труды фольклористов (от Проппа до других исследователей глубинных структур), а пушкинскую «Сказку о царе Салтане» (первоначальное название постановки) разворачивают, показывая механизмы формирования языка, ритмики, сюжета сказки, временных пластов, волшебных образов…
Три девицы в электричке
Одна из ключевых сцен – три героини в электричке, прямая отсылка к «трем девицам под окном». Только у Пушкина они прядут и мечтают о замужестве, а здесь едут в волшебную школу. Чему учиться? Филологической алхимии с лекциями предшественника (играет Василий Реутов)? Или просто – проживанию собственных жизненных ситуаций?
На триптихе гигантских вертикальных экранов – урбанистические пейзажи. В разговоре девиц мелькают словечки типа «насильственный диалог», размышления о депрессии и капитализме. По вагону несутся баянист с головой Голубя и танцующие ребята. Один из них (Дмитрий Шумаев) превратится в белку, другой в костюме Ивана Царевича (Сергей Тупогуз) лихо исполняет народные напевы, а в антракте перейдет на «Voyage, Voyage» Desireless.
Сквозной мотив второй части – привокзальный универмаг: место скоротать минуты перед отправлением, локация волшебной школы, место встречи с потусторонним, в частности для героя со своей ушедшей родней.
Три пространства
Спектакль предлагает смотреть на мир через три измерения: настоящее; прошлое (или то, что за гранью, за тридевять земель, под водой); будущее. Воды здесь много. И снов. История русалки мерцает и дробится: сон-предупреждение об опасности водной глади, девочка, чей дедушка погиб на рыбалке, но вернулся. Будто вода – это образ нашего бессознательного. Эта оптика неожиданно перекликается с психологией – с тем, как мы храним травмы, ныряем в глубину и возвращаемся.
Отдельные штрихи
Из видеовставок запоминается съемка в «Крестах». Тюрьма, куда сейчас с трудом можно попасть на экскурсию, и признаться за большие деньги, становится еще одним пространством – замкнутым, тяжелым, но включенным в ткань спектакля неслучайно. Там пройдут похороны.
В финале герой Блинова мирится со снами, встречает возлюбленную и осмеливается сесть с ней за потусторонний стол. И произносит: «Мы никогда не состаримся и не умрем, а если и умрем, то тоже ничего страшного».
P.S. Сначала может показаться, что спектакль ориентирован на зумеров (хихиканья в зале тому подтверждение), но Михайлов просто свободно говорит на современном сценографическом языке. На деле «Утренний предшественник» – тонкая и трепетная работа для тех, кто чувствует слово, сказку и ту самую алхимию, которая превращает бытовое в миф.
