— Твой новый ухажер мне категорически не нравится, мам. Давай-ка ты перепишешь квартиру на меня заранее, от греха подальше, — заявила Лерочка, грациозно помешивая бамбуковым венчиком зеленую жижу в объемной кружке.
Жижа гордо именовалась «матча на альтернативном молоке» и стоила в модной кофейне за углом столько, что на эти деньги можно было неделю питаться макаронами по-флотски, еще бы и на тульские пряники к чаю осталось.
Надежда Васильевна, женщина пятидесяти семи лет, старший диспетчер крупного автопарка, замерла у раковины с мокрой губкой в руке. На губке обильно пенилось дешевое средство для мытья посуды с ароматом «Альпийские луга», который в природе, разумеется, никогда не встречался и пах исключительно химической промышленностью.
«Ухажер», — мысленно хмыкнула Надежда Васильевна. Слово-то какое нафталиновое откопала. Из какого пыльного сундука?
Она посмотрела на дочь. Лерочка, тридцатилетняя дева с губами уточкой и сложной, невероятно хрупкой душевной организацией, сидела за кухонным столом. Стол был живописно завален неоплаченными квитанциями за ЖКУ, которые к слову, принадлежали самой Лерочке и ее супругу.
В коридоре что-то с грохотом упало, и раздался приглушенный стон. Это зять, Ванечка, в очередной раз споткнулся о собственные огромные кроссовки, брошенные посреди прохода. Ванечка был «творцом». Чем конкретно он творил, Надежда Васильевна за пять лет их совместного проживания в ее «трешке» так и не поняла. Он то искал себя в арт-пространствах, то вел социальные сети для продавцов мыла ручной работы. Искал он себя обычно до обеда, потом страшно переутомлялся и ложился на диван с телефоном в руках — восстанавливать, как он выражался, «ресурсное состояние». Главным источником дохода в их молодой семье стабильно оставалась кредитная карта с вечно истекающим льготным периодом.
А теперь вернемся к «ухажеру». Звали его Валерий Ильич. И был он не ухажером, а, страшно сказать, бывшим реквизитором областного драмтеатра, ныне пенсионером и реставратором старой мебели по зову души.
Познакомились они неделю назад в строительном гипермаркете, когда оба одновременно схватились за последнюю банку акриловой шпатлевки цвета «орех». Валерий Ильич, галантно уступив даме банку, процитировал фильм «Афоня», сделал комплимент ее глазам и вызвался донести тяжелый пакет до автобусной остановки. Он носил вельветовый пиджак с потертыми локтями, пах свежей древесной стружкой и скипидаром, а в кармане у него всегда лежал складной метр, которым он по привычке измерял все вокруг.
Лерочка увидела их вчера. Надежда Васильевна и Валерий Ильич сидели на лавочке в сквере и с упоением ели пломбир в стаканчиках, жарко споря о том, кто гениальнее: Гайдай или Рязанов. В пылу спора Валерий Ильич размахивал надкусанным стаканчиком, его седая шевелюра развевалась на ветру, а потом он вдруг достал из-за уха пробегавшего мимо соседского мальчишки блестящую десятирублевую монету. Мальчишка визжал от восторга, а Лерочка, наблюдавшая эту сцену из-за кустов сирени, пришла в священный ужас.
— Мам, ты пойми, — Лерочка отставила свою зеленую жижу и сделала лицо умудренной жизненным опытом совы. — Сейчас время такое! Вокруг полно мошенников. Альфонсы так и вьются вокруг доверчивых женщин с жилплощадью.
Надежда Васильевна обвела взглядом свою кухню. Старенький гарнитур со слегка отклеившейся пленкой на дверцах, купленный в рассрочку пять лет назад. Поцарапанный чайник, который свистел так, словно в него вселился Соловей-разбойник. Роскошные апартаменты, ничего не скажешь. Просто золотая жила для криминального гения.
На кухню, прихрамывая, вплыл Ванечка. Он потирал ушибленное колено, но вид имел торжественный.
— Надежда Васильевна, Валерия дело говорит, — веско произнес зять, поправляя модную оправу очков без диоптрий. — Недвижимость — это базовый актив. Его нужно защищать от внешних посягательств. В наше нестабильное время нужно мыслить стратегически!
Стратеги, етишкин корень. Надежда Васильевна мысленно застонала. Только наше молодое поколение может пить кофе за пятьсот рублей, имея долг за свет в пять тысяч. У «стратега» Ванечки на носках красовались потертости, грозящие вот-вот превратиться в дыры, а питались они последнюю неделю исключительно растворимой лапшой, потому что Ванечка вложился в онлайн-марафон «Как открыть денежный поток во Вселенной». Поток пока открыл только вентиль в трубе под раковиной, и Надежде Васильевне пришлось вызывать слесаря за свои кровные.
— И как же вы, дети мои, собираетесь мой «базовый актив» защищать? — ласково спросила Надежда Васильевна, вытирая руки полотенцем. У нее был такой тон, от которого водители фур на работе обычно начинали заикаться и судорожно проверять путевые листы.
— Очень просто! — обрадовалась Лерочка, не уловив сарказма в материнском голосе. Она достала из кармана блокнот и начала загибать пальцы с идеальным маникюром. — У меня все ходы записаны.
- Первое: Мы едем к нотариусу и оформляем дарственную на меня. Ты живешь тут, как жила, никто тебя не выгоняет, мамочка!
- Второе: По документам собственницей буду я. Это просто бумага!
- Третье: Если этот твой фокусник с замашками Казановы потащит тебя в ЗАГС, квартира останется в семье. Я читала на форумах: эти иллюзионисты специально пускают пыль в глаза! Он тебе монетки из-за уха достает, а завтра ты проснешься на вокзале с пакетом зимних вещей!
— А если не потащит в ЗАГС? — прищурилась Надежда, опираясь бедром о столешницу.
— Ну, профилактика никогда не помешает! — вставил Ваня, открывая холодильник и критически осматривая пустую полку. — Кстати, Надежда Васильевна, а белок есть? А то углеводы тормозят мои креативные процессы. Мне для генерации проектов нужен белок.
— Белок, Ванечка, в яйцах. Они по сто сорок рублей за десяток в супермаркете. Можешь пойти купить и сварить, — отрезала теща. — А мясо в мясном отделе. Там же, где и совесть.
Лерочка обиженно надула губы.
— Мам, мы о серьезных вещах, о твоей безопасности, а ты опять со своими бытовыми придирками! Ну кто платит за квартиру, какая разница? Мы же семья! Коммуналку будем вместе тянуть, скидываться... наверное. Но юридически ты должна быть защищена путем отчуждения прав!
«Отчуждения прав», — мысленно повторила Надежда Васильевна. Она вспомнила, как досталась ей эта квартира. Как она работала в две смены. Как сама клеила обои по ночам, пока руки не отваливались, как таскала мешки с цементом для стяжки пола. А теперь, значит, «перепиши заранее от греха подальше».
Вот ведь выросло поколение! Удивительные люди. Они не умеют забивать гвозди, падают в обморок от вида сырой курицы, не знают, с какой стороны подойти к швабре, но зато виртуозно умеют «оптимизировать» чужое имущество. Хитрость эта была инфантильная, шитая белыми нитками. Они явно хотели взять под квартиру огромный кредит на очередной Ванечкин «прорывной проект» или просто продать ее, купив себе модную студию в центре, а мать отселив куда-нибудь за кольцевую автодорогу.
Надежда Васильевна медленно сложила полотенце. Посмотрела на дочь, потом на зятя, который усердно пил водопроводную воду из-под крана. Внутри у нее все клокотало, но лицо оставалось совершенно непроницаемым. Вспомнился бессмертный фильм «Любовь и голуби»: «Людк, а Людк! Тьфу, деревня!».
Если они хотят спектакля — они его получат. И режиссером в нем будет тот самый подозрительный реквизитор с рулеткой в кармане.
— Знаешь, Лера, — вдруг тихим, почти елейным голосом произнесла мать. — А ведь ты права.
У Лерочки от неожиданности выпал из рук бамбуковый венчик, а Ванечка поперхнулся водой.
— П-права? — переспросила дочь, заморгав наклеенными ресницами.
— Абсолютно, — Надежда Васильевна тяжело вздохнула и прижала руку к груди, мастерски изображая внезапно осознавшую свою старческую уязвимость пенсионерку. — Я ведь женщина слабая, доверчивая. А Валерий Ильич… он такой обходительный. Цветаеву наизусть читает. Ручки целует. Я прямо млею, девочки-мальчики. И правда, вдруг голову на старости лет потеряю? Возраст-то у меня романтичный. Седина в голову, бес в ребро!
Ванечка закивал так энергично, что чуть не свернул себе шею:
— Вот! Вот мы о чем и говорим! Эмоции застилают разум, снижают критическое мышление!
— Да-да, — сокрушенно поддакнула Надежда. — Нужно обезопасить нашу крепость. Перепишу на тебя, Лерочка. Прямо завтра к нотариусу и пойдем. Оформляй запись.
Лерочка взвизгнула от радости и бросилась на шею матери. Ванечка победоносно поднял вверх сжатый кулак, словно только что выиграл олимпийское золото по спортивному лежанию на диване.
— Ой, мамочка, ты самая умная, самая мудрая! — щебетала дочь, прижимаясь к материнскому плечу. — Я прямо сегодня найду лучшего юриста! Ты не пожалеешь!
— Конечно, не пожалею, — ласково улыбнулась Надежда Васильевна, поглаживая дочь по спине. — Ни капелечки не пожалею.
Она смотрела поверх головы дочери на самодовольного зятя, и в ее глазах плясали озорные чертики. В голове старшего диспетчера автопарка уже сложился план. План настолько коварный, юридически изящный и беспощадный в своей бытовой гениальности, что даже сам Валерий Ильич, узнав о нем, наверняка снял бы свой вельветовый пиджак в знак глубочайшего уважения.
Лерочка с Ванечкой торжествовали, предвкушая статус владельцев столичной недвижимости. Но молодые «стратеги» даже в самом страшном кошмаре представить не могли, какую именно бумагу на самом деле подпишет хитроумная мать в кабинете нотариуса, в какую безумную ловушку они сами себя загонят, и какую грандиозную роль в этом спектакле сыграет тот самый «подозрительный ухажер» и трое его приятелей из жилищной инспекции...