Тот вечер перевернул всё с ног на голову. А началось всё обычно — с шумного застолья по поводу сорокалетия Алины.
Мы сидели в просторной гостиной у Олега и Алины. Было шумно, накурено и тесно. Я, мой муж Денис (мы в браке уже пятнадцать лет), и наша общая подруга Катя устроились в углу и наблюдали за привычным представлением. Олег, как всегда, был звездой вечера, хотя праздник принадлежал его жене. Он травил байки, хохотал громче всех и то и дело норовил приобнять за талию то одну, то другую гостью. Алина же, словно Золушка, бесшумно носила тарелки с кухни, разливала чай и улыбалась, пока он купался в лучах славы.
Мы с Денисом к выходкам Олега давно привыкли. За двадцать лет знакомства он всегда был таким — рубаха-парень, душа компании. Помню, еще на нашем с Денисом торжестве пятнадцать лет назад он отжигал так, что профессиональный ведущий просто стоял в стороне с открытым ртом. Тогда я удивилась, почему он пришел один, ведь я точно знала, что он уже пять лет как женат на Алине — мы были на их свадьбе. Я спросила у Дениса:
— А почему Олег без жены?
Денис хмыкнул:
— Говорит, зачем тащить жену на чужую свадьбу, когда можно отдохнуть от семьи и покрасоваться перед девушками?
Я не придала этим словам значения. Подумаешь, пошутил человек. Если нужно машину починить, перетащить шкаф или просто посидеть с шашлыками под хороший разговор — Олег первый. Мы сдружились. Он стал не просто другом мужа, а моим другом тоже.
А вот с его женой Алиной у нас как-то не сложилось. Она всегда была тихой, незаметной. На их свадьбе двадцать лет назад она больше молчала, краснела и смотрела на Олега влюбленными глазами, пока он отплясывал со всеми ее подружками. Мы тогда с Денисом переглянулись: «Долго ли продержатся?». Держатся до сих пор.
И вот мы на этом дне рождения. В какой-то момент мне стало душно, и я вышла на балкон глотнуть воздуха. Следом, слегка пошатываясь, вышел Олег с бутылкой коньяка и двумя рюмками.
— Марина, а ты чего сбежала? — плюхнулся он на стул и разлил коньяк. — Скучно с нами, стариками?
— Да душно там. Ты бы шел к жене, — миролюбиво ответила я. — Именинница всё-таки.
— А что жена? — махнул рукой Олег. — Жена — это тыл. А мне, знаешь, как летчику, нужен простор для маневра.
Я засмеялась, думая, что он шутит.
— Ты про свой флирт? Так это же игра, — попыталась я перевести всё в шутку.
— Игра? — Олег посмотрел на меня с пьяной, но очень хитрой усмешкой. — Марина, ты что, правда думаешь, что я двадцать лет как монах живу? Ты на меня посмотри! Я мужик видный, общительный. Бабы это любят. И не надо на меня так смотреть. У меня знаешь что было? Список. Настоящий список женщин, с которыми я был. Представляешь, блокнот даже завел в телефоне, чтобы никого не забыть. Я его «Список достижений» называю.
У меня пересохло в горле.
— Стоп. Ты серьезно? — голос дрогнул. — А как же Алина?
— А что Алина? — удивился он. — Она всё знает. Ну, почти всё. Главное — домой возвращаться. А без этого, — он понизил голос до заговорщического, — жизнь скучная. Это как адреналин. Семейная жизнь сразу ярче становится!
— Ты ее предаешь! — выпалила я, чувствуя, как меня начинает трясти. — Ты унижаешь ее каждым своим шагом!
— Ни фига подобного! — обиделся Олег. — Я ей дарю стабильность. Я ее обеспечиваю, я с ней ласков. А это — просто спорт. Физиология. Вот если бы я влюбился в другую — да, это был бы кирдык. А просто переспать — это как в спортзал сходить. Алина это понимает. Она мудрая.
— И давно ты... ходишь в этот спортзал?
— А с нашей свадьбы и пошло, — хохотнул он. — Первая была ее подружка, свидетельница наша. Кстати, Алина тогда с ней разругалась в хлам. Глупая была, ревновала. А потом поняла. Или смирилась. Не знаю. Но мне удобно.
Я вцепилась в перила балкона. Двадцать лет. Двадцать лет я считала этого человека порядочным, веселым, добрым. А он трепался об изменах как о походах в магазин.
В этот момент на балкон вышла сама Алина. Она посмотрела на нас, на бутылку и тихо спросила:
— Олег, ты идешь? Гости торт будут резать.
Олег поднялся, чмокнул ее в щеку и ушел в комнату. Алина задержалась.
— Ты чего такая бледная, Марин? — спросила она.
Я не выдержала. Я была в таком шоке, что ляпнула:
— Алина, как ты это терпишь? Он же мне сейчас всё рассказал. Про список. Про свидетельницу. Как ты можешь?
Я думала, она расплачется или закричит. Алина посмотрела на меня усталыми глазами и тихо сказала:
— А что я сделаю? Разведусь? И кому я нужна в сорок лет с двумя детьми и ипотекой? Он хороший отец. Он приносит деньги. Дома он ласковый. А это... — она махнула рукой в сторону комнаты, откуда доносился гогот Олега. — Это просто его болезнь. Как насморк. Противно, но не смертельно. Если не обращать внимания, он сам приползет.
— Но гордость? — прошептала я.
— Гордость, Марина, кушать не просит, — усмехнулась она и ушла резать торт.
Я зашла в комнату, нашла Дениса и сказала:
— Мы уезжаем. Срочно.
Денис, увидев мое лицо, даже не стал спорить. Мы молча оделись, сухо попрощались и ушли.
В машине я выпалила всё Денису. Про список, про Алину, про ее слова про насморк. Денис слушал молча, только желваки на скулах ходили.
Всю дорогу домой мы молчали. А уже дома Денис вдруг сказал:
— Знаешь, мне даже не стыдно, что мы потеряли этого друга. Мне стыдно, что я вообще его другом считал. Я так не живу и не собираюсь. Для меня семья — это святое.
Мы решили не рубить с плеча, но дистанцию увеличили. Олег, видимо, понял, что я всё рассказала мужу. При следующей встрече он попытался хлопнуть Дениса по плечу, подкатить с шуткой:
— Что, бабы вас построили?
Денис просто убрал его руку и холодно ответил:
— Отойди. Не хочу с тобой общаться.
Скандал был страшный. Олег орал, что мы ханжи, что мы завидуем его свободе. Мы просто развернулись и ушли.
Прошло полгода. Компания наша раскололась. Кто-то встал на сторону Олега: «Ну мужик же работающий, непьющий, чего вы к нему прицепились?» Кто-то, как мы, отошел в сторону. Алина иногда звонит мне, но разговор не клеится. Мы живем в разных мирах.
Я часто думаю о том вечере на балконе. Я потеряла друга. Но, кажется, я впервые его увидела по-настоящему. И зрелище было то еще. Теперь я точно знаю: если человек двадцать лет носит маску, однажды он ее снимет. И лучше не быть рядом, когда это случится.