Солнце, нагло вторгаясь в майское утро, уже вовсю хозяйничало на небе, щедро заливая светом Спилвское летное поле, превращенное весенними дождями в одно большое озеро. Место это, обычно тихое и сонное, сегодня гудело как растревоженный улей: начинался «парашютный сезон». Толпа новобранцев, человек двадцать с хвостиком, – все сплошь «перворазники», как их презрительно называли бывалые, – жались друг к другу, нервно переминаясь с ноги на ногу. Их взгляды, полные одновременно и страха, и возбуждения, блуждали по бескрайней водной глади, отражающей небесную синеву.
Инструктор, мужик видавший виды, с лицом, будто высеченным из камня, окидывал их скептическим взглядом. В его глазах читалось одновременно и сочувствие, и легкая усталость. Ему предстояло превратить эту разношерстную толпу перепуганных обывателей в парашютистов, по крайней мере, в тех, кто сможет безопасно приземлиться.
Тем временем, настоящие профи, асы своего дела, одетые в обтягивающие комбинезоны и увешанные парашютным снаряжением как новогодние елки игрушками, с шутками-прибаутками грузились в старенький, видавший лучшие времена, самолет – легендарный «кукурузник». Они собирались прыгать на «крыле», выполняя сложные фигуры в свободном падении, для них это было скорее развлечение, чем работа.
Инструктор откашлялся, привлекая к себе внимание. Его голос, хриплый от постоянных наставлений и криков, разнесся над полем.
– Так, слушайте меня внимательно, – начал он, – все, кто пришел в кроссовках, сегодня с большой вероятностью сломают себе лодыжки. Вода, конечно, смягчит удар, но чуда не ждите.
В толпе пронеслось невнятное бормотание. Кто-то судорожно взглянул на свои ноги, обутые в легкие тряпичные кроссовки.
– Все, кто пришел в берцах, – продолжал инструктор, не обращая внимания на реакцию, – рискуют сломать колени. Жесткая фиксация голеностопа может сыграть с вами злую шутку.
На этот раз бормотание стало громче. Я, обутый в старые армейские берцы, почувствовал на себе несколько сочувствующих взглядов. На провокацию я не поддался, хотя мысль о возможных последствиях заставила меня невольно напрячься.
– Деньги возвращаются вплоть до посадки в самолет, – отрезал инструктор. – Вы можете отказаться от прыжка в любой момент до того, как займете свое место в самолете. Но после загрузки – никаких разговоров. Самолет сядет с двумя людьми на борту – пилотом и выпускающим. Так что, те, кто чувствует неуверенность или просто передумал, могут сделать это сейчас и не тратить наше время. Приступим!
Его слова подействовали мгновенно. Пара человек, с явным облегчением на лицах, покинули строй и направились к зданию аэроклуба, наверняка, чтобы получить обратно свои кровные. Я же остался на месте, терзаемый противоречивыми чувствами. С одной стороны, страх сковывал все тело, заставляя кровь стынуть в жилах. С другой – любопытство и жажда новых ощущений перевешивали, подталкивая меня к неизведанному.
Теоретическая часть, как всегда, оказалась краткой и лаконичной. Инструктор, словно скороговоркой, выпалил основные правила, которые, как он уверял, могли спасти нам жизнь.
– Прыгать из самолета нужно полуприсев, сжав ноги вместе, – вещал он, – если не хотите остаться без потомства. Ветер там сильный, может здорово приложить.
Он сделал паузу, окидывая нас взглядом.
– Выпали из самолета, сразу посмотрите вверх, проверьте, раскрылся ли купол. Если все в порядке – наслаждайтесь полетом.
В этот момент в голове пронеслась мысль о том, что наслаждаться полетом в моем нынешнем состоянии будет проблематично.
– Если стропы перекрутились, – продолжал инструктор, – разводите их руками со всех сил. Не бойтесь, порвать их невозможно.
Легко сказать «не бойтесь», подумал я, представляя себя барахтающимся в воздухе, словно муха, попавшая в паутину.
– Если купол не раскрывается, – его голос стал серьезнее, – немедленно разогните стопорные шпильки на запасном парашюте, дергайте за кольцо и откидывайте его как можно дальше от себя, чтобы оба купола не перехлестнулись. Это очень важно!
От одной этой фразы меня бросило в холодный пот. Представить себе ситуацию, когда основной парашют не раскрылся, было страшно.
– При приземлении, – завершил он инструктаж, – ноги полусогнуты, колени сжаты. Старайтесь приземляться против ветра.
Все это звучало довольно просто, но я понимал, что на практике все может оказаться гораздо сложнее.
Затем началась самая унизительная часть – тренировка приземления в песочнице. Инструктор, превратившись в настоящего тирана, заставлял нас прыгать с двухметровой высоты, имитируя приземление с парашютом.
– Ты сломал правую лодыжку! – кричал он на одного парня. – Ты сломал оба колена! А ты… ну кто так прыгает?!
Каждое неудачное приземление сопровождалось грозным окриком и издевками. Инструктор, казалось, получал садистское удовольствие от наших неудач.
– Еще раз! Не допущен! Не допущена! Не допущен! Нет! Больше «еще разок» нельзя! Если ты в песочницу не можешь правильно прыгнуть, то при приземлении ты вовсе плашмя в землю войдешь! Нет!
Прыжки в песочницу с двух метров заметно проредили наши ряды. Многие не выдерживали критики и, получив свою порцию унижения, уходили, проклиная этот день и парашютный спорт в целом. В строю осталось порядка шестнадцати человек.
– У вас последняя возможность отказаться! – объявил инструктор, окидывая нас оценивающим взглядом. – Деньги возвращаются в полном объеме.
Несколько человек заколебались, оглядываясь друг на друга. Но никто не решался сделать первый шаг. Казалось, страх показаться трусом пересиливал страх перед прыжком.
Мы стояли перед самолетом, ожидая своей очереди. Парашют, надетый на меня, заметно тянул к земле, напоминая о том, что скоро мне предстоит спуститься с небес на землю. Один паренек, стоявший рядом со мной, вдруг резко отвернулся и пошел прочь.
Как?! Уже?! Когда мы успели набрать высоту?!
Фанерный кукурузник, дребезжа и чихая мотором, очень плавно вышел на высоту 800 метров. Выпускающий, здоровенный мужик с непроницаемым лицом, выбросил пристрелочный парашют, и мы пошли на первый заход.
– Правый борт, подготовиться! – скомандовал выпускающий.
Сердце бешено заколотилось, кровь отхлынула от лица. Пришло осознание того, что отступать уже поздно.
– Первый пошел!
В следующее мгновение я увидел, как один из наших товарищей, словно кукла, вываливается из самолета.
– Аааа…. – донеслось до нас сквозь шум мотора.
– Второй пошел!
– Я сааааааааааам! – попытался сказать я, подползая к люку и судорожно держась за трос. Но не успел закончить фразу, как получил мощный пинок под зад.
Хм… шумно… ни хрена не понимаю… Что происходит…
Оооохх [м]ляяяяя! А ведь говорили мне ноги вместе, выпрыгивая, держать…
В первые секунды свободного падения я не мог понять, что происходит. Шум ветра оглушал, в ушах свистело. Я пытался сориентироваться в пространстве, но безуспешно.
Стропы сместились, поэтому рывок при открытии купола я ощутил сначала яйцами. Ладно, с яйцами на земле разберемся – в воздухе они болтаться не останутся в любом случае.
Что у нас с куполом? Он так должен крутиться? А почему он такой маленький?
Оххххх… незадача-то какая. Кто же это так тебя на мою голову сложил?
Меня начало бешено вращать в воздухе. Купол, казалось, жил своей собственной жизнью.
Так, без паники, без паники… Ох… высоко-то как…
Я вспомнил об инструкции и судорожно начал искать стропы.
Тянуть… Тянуть мы умеем. Чертова карусель! Ну, еще чуть-чуть!
С неимоверным усилием я все-таки смог справиться с перекрученными стропами.
Хлоп!
Ох… Вот теперь точно яйца нужно на земле искать. Купол раскрылся, добавив и без этого прижатым обвязкой причиндалам.
Ладно, что дальше по списку? А! Вид!
Ух! Какой вид! И тишина! Класс! И люди, люди - как муравьи!
Внезапно все стихло. Шум мотора пропал, и я остался один на один с небом. Передо мной открылась потрясающая панорама: бескрайние поля, леса, реки и крошечные домики, словно игрушечные. Я почувствовал себя птицей, парящей в небесной выси.
Ну что-же, пора к приземлению готовиться. Коленки сжать.
Я попытался согнуть ноги в коленях, но они отказывались слушаться.
Ей, ноги, подъем! Что значит страшно и не держим? Сейчас будет не только страшно, но и больно!
В этот момент земля стремительно приближалась. Я сосредоточился на том, чтобы правильно сгруппироваться и приготовиться к удару.
Шлеп!
Чертова лужа!
Я приземлился прямо в огромную лужу, подняв фонтан брызг. От неожиданности я потерял равновесие и свалился на спину.
Ладно, полежу. Руки – норм, ноги – норм, яйки – удивительно, но все еще на месте…
Отдышавшись, я попытался встать, но тут заметил, что меня куда-то тащит.
Эй! КУДА! ?
Оказалось, что купол парашюта не погас, и ветер волочил меня по полю, словно воздушного змея.
Позже это станет модным спортом и будет зваться вэйкбордом. Но сейчас - это просто парашют с непогашенным куполом, за которым, поднимая волну, тянется измазавшийся в грязи остолоп.
Инструктор встречал меня, как родного, с широкой улыбкой на лице.
Выдал грамоту, удостоверение с отмеченной датой прыжка, сердечно поздравил с удачным приводнением и долго тряс руку, возможно, чтобы убедиться, не привидение ли я.
Медик искренне радовался тому, что ему не пришлось выдергивать меня, как морковку, из земли.
Профи веселились, решая, было ли мое приземление новым методом распашки полей или попытка внести новые элементы в вэйкборд.
А я сидел на травке, мокрый и грязный, и наслаждался новым и ранее незнакомым ощущением полного покоя. Я был жив. Я пережил это. И это было чертовски здорово.
