— Лада, кто старое помянет, тому глаз вон, — раздражённо сказал Андрей, швыряя ключи на тумбочку в прихожей.
Он произнёс это почти автоматически, как говорил уже сотни раз за последние годы. Но сегодня жена не отмахнулась, не промолчала и не ушла в другую комнату. Она стояла у кухонного стола, скрестив руки на груди, и смотрела на него так, будто перед ней стоял не муж, а посторонний человек.
— Забавно ты поговорку переворачиваешь, — спокойно ответила она. — Там продолжение есть: «а кто забудет, тому два». Ты об этом никогда не вспоминаешь.
Андрей тяжело вздохнул. Он устал. Рабочий день выдался длинным, начальство требовало отчёты, подчинённые косячили, а дома его снова ждала одна и та же тема. Прошлое. Всегда прошлое.
— Лада, двадцать лет прошло, — сказал он, стараясь говорить мягче. — Сколько можно одно и то же пережёвывать?
Она не ответила. Только отвернулась и стала медленно вытирать уже чистую столешницу.
Андрей снял пиджак, прошёл в комнату и опустился в кресло. И как это часто бывало после очередной ссоры, в голове снова всплыли события тех лет, когда всё пошло наперекосяк.
Ему тогда было тридцать. Самый расцвет мужчины. Работа шла в гору, зарплата росла, знакомые говорили, что Андрей скоро станет начальником отдела. Дома его ждала жена и маленький сын.
Но именно дома ему всё чаще становилось тоскливо.
Лада после рождения ребёнка сильно изменилась. Раньше она была лёгкой, улыбчивой, всегда следила за собой. Когда они только поженились, Андрей даже гордился ею: красивая, стройная, аккуратная. Она любила платья, умела делать причёски, и рядом с ней он чувствовал себя настоящим мужчиной.
А потом всё будто стерлось. Сначала это объяснялось ребёнком. Ночные недосыпы, бесконечные пелёнки, каши, поликлиники. Андрей терпел, понимал. Но сын рос, а Лада будто всё больше уходила в домашнюю небрежность.
Она собирала нерасчёсанные волосы в хвост, надевала старый халат без пуговиц и могла целый день ходить так по квартире. В магазин, который находился на первом этаже их дома, она спокойно выходила в вытянутых тренировочных штанах и старой футболке.
Однажды Андрей не выдержал.
— Лада, ну посмотри на себя, — сказал он вечером. — Ты же молодая женщина. Почему ты так ходишь?
Она даже не обернулась от плиты.
— А что не так?
— Всё не так. Волосы растрёпаны, одежда как у деревенской бабы. Тебе самой приятно?
Лада вздохнула.
— Андрей, может, хватит? Я дома. Кто меня здесь видит?
— Я вижу.
— Если тебе не нравится, не смотри.—Он тогда почувствовал странное унижение. Словно его слова ничего не значат.
Особенно больно это било по самолюбию, потому что перед глазами всегда стоял образ его матери. Та даже дома выглядела аккуратно. Волосы уложены, халат чистый, маникюр. Она говорила: «Женщина должна быть женщиной даже на кухне». Андрей невольно сравнивал.
И однажды в его жизни появилась Оксана. Они познакомились случайно на дне рождения общего знакомого. Андрей сразу обратил на неё внимание.
Оксана была из тех женщин, которые никогда не выглядят растрёпанными. Волосы аккуратно уложены, макияж неброский, но подчёркивающий лицо. Платье простое, но сидит идеально.
Она смеялась легко, говорила уверенно и смотрела на него с явным интересом. Андрей почувствовал то, чего давно не чувствовал рядом с женой, восхищение.
Через пару недель они снова встретились. Потом ещё раз. Сначала это были просто разговоры. Кофе после работы, прогулки. Оксана умела слушать. Она смотрела на него так, будто он был самым интересным человеком на свете.
— Знаешь, — сказала она однажды, поправляя волосы, — ты производишь впечатление мужчины, который привык всё держать под контролем.
— Может быть, — улыбнулся Андрей.
— И при этом ты очень уставший.—Он удивился.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что счастливые мужчины выглядят иначе.—Эти слова задели его.
Через месяц у них начался роман. Почти год они встречались тайно. Андрей говорил себе, что это просто увлечение, что всё скоро закончится. Но домой возвращаться становилось всё тяжелее.
Лада встречала его всё в том же халате. Сын бегал по квартире, игрушки валялись на полу, на кухне стояла грязная посуда.
Оксана же всегда была другой. Она встречала его с улыбкой, готовила ужин, зажигала свечи, смеялась над его шутками.
И однажды Андрей понял, что устал от двойной жизни. Он пришёл домой и сказал всё прямо. Лада тогда сидела за столом и помогала сыну рисовать.
— Нам нужно поговорить, — произнёс Андрей. Она подняла голову.
— Что случилось?—Он не стал ходить вокруг.
— Я ухожу.
Карандаш выпал из руки мальчика.
— Куда? — тихо спросила Лада.
— К другой женщине.—Она долго смотрела на него.
— Серьёзно?
— Да.
— И чем она лучше?—Андрей пожал плечами.
— Она ухаживает за собой. С ней приятно находиться рядом. Я устал смотреть на тебя такую… зачуханную.—Слова прозвучали жестоко. Но тогда ему казалось, что он просто говорит правду. Лада молчала. Потом тихо сказала сыну:
— Иди в комнату, поиграй.—Когда мальчик ушёл, она поднялась.— Значит, всё?
— Да.
— Хорошо. Иди.
Тогда Андрей решил, что всё прошло даже легче, чем он ожидал.
С Оксаной он прожил два года. Первые месяцы были почти идеальными. Она действительно была такой, какой он её представлял: ухоженной, внимательной, ласковой.
Но постепенно всё стало меняться. Оксана всё чаще говорила о разводе.
— Андрей, я не хочу быть просто любовницей, — сказала она однажды вечером. — Мне нужен нормальный брак.
— Мы и так живём вместе.
— Но ты всё ещё женат.—Он отмахивался.
— Развод — это сложная процедура. Подождём.
Она не отступала. И однажды, возвращаясь с работы, Андрей случайно увидел Ладу. Он едва её узнал.
Она выходила из салона красоты. На ней было облегающее платье, подчёркивающее фигуру. Волосы лежали мягкими локонами на плечах. На ногах были простые туфли-лодочки, но они смотрелись удивительно элегантно.
Она шла уверенно и спокойно. Рядом с ней смеялся их сын, уже подросший, уверенный мальчишка. Андрей смотрел и не верил глазам. Перед ним была та самая Лада, в которую он когда-то влюбился.
В тот момент его словно ударило. И впервые за два года он подумал: а что, если он совершил ошибку?
Через неделю он стоял у её двери и говорил то, чего никогда не думал говорить.
— Лада… прости меня.
Она долго смотрела на него.
— Зачем ты пришёл?
— Я хочу вернуться.
Когда Андрей стоял тогда на лестничной площадке и ждал, что Лада скажет «нет», он был почти уверен, что именно так и будет. Он даже заранее приготовился к унижению, к холодному взгляду и захлопнутой перед носом двери. Но всё произошло совсем иначе.
Лада долго смотрела на него, будто пыталась понять, тот ли это человек, который два года назад так легко сказал: «Я устал смотреть на тебя такую зачуханную». Она словно примеряла на него новые слова, пыталась проверить, есть ли в них хоть капля искренности.
— Ты понимаешь, что говоришь? — наконец спросила она тихо.
Андрей кивнул.
— Понимаю. Я совершил большую глупость. Я думал, что знаю, что мне нужно, но оказалось, что всё совсем не так. Лада, я правда хочу вернуться.
Она отступила от двери и жестом пригласила его войти.
Квартира за эти два года изменилась. Андрей заметил это сразу. В прихожей стояла новая тумба, на стенах висели картины, которых раньше не было. В комнате стало уютнее, будто в доме появилась новая жизнь.
И Лада изменилась. Она больше не выглядела уставшей и запущенной женщиной. На ней было простое, но аккуратное платье, волосы были уложены, а на лице появился лёгкий макияж.
Андрей почувствовал неловкость. Ему вдруг стало ясно, что женщина, которая сейчас стояла перед ним, научилась жить без него.
— Ты хорошо выглядишь, — осторожно сказал он. Лада усмехнулась.
— Интересно. Когда ты уходил, ты говорил почти то же самое, только наоборот.—Андрей опустил глаза.
— Я был дураком.—Она некоторое время молчала, потом спросила:
— А Оксана?
— Мы расстались.
— Почему?
Он честно ответил:
— Потому что я понял, что всё это было… не тем. Я всё время сравнивал её с тобой.
Лада тихо вздохнула.
— Забавно получается. Когда я была рядом, ты сравнивал меня с ней. А когда оказался с ней, сравнивал её со мной.
Андрей не нашёлся что сказать. В этот момент из комнаты вышел их сын. Он остановился на пороге и удивлённо посмотрел на отца.
— Папа?
Андрей почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Привет, сын.
Мальчик некоторое время молчал, потом подошёл и осторожно обнял его. И в этот момент Андрей понял, что назад дороги уже нет. Если он снова уйдёт, то потеряет не только жену, но и сына.
В тот вечер они долго разговаривали. Не кричали, не обвиняли друг друга, а просто говорили, как люди, которые слишком многое пережили.
— Я не обещаю, что смогу сразу всё забыть, — честно сказала Лада. — Иногда мне будет больно. Иногда я буду вспоминать.
— Я понимаю.
— И ещё одно. Я не хочу больше жить так, как раньше. Я слишком долго жила только домом и ребёнком. Теперь я хочу жить и для себя.
Андрей поспешно кивнул.
— Конечно. Делай всё, что хочешь.
Он тогда искренне верил, что сможет всё исправить.
Первые месяцы после его возвращения были тяжёлыми. Иногда казалось, что они идут по тонкому льду, который может треснуть в любой момент.
Лада могла внезапно вспылить из-за пустяка. Например, однажды Андрей опоздал с работы всего на полчаса, но дома его встретил холодный взгляд.
— Ты где был? — спросила она.
— На работе. У нас совещание затянулось.
— Интересно. Раньше ты тоже часто задерживался.
Он понял намёк.
— Лада, не начинай.
— А что, нельзя вспомнить?
Иногда она устраивала настоящие сцены. Но Андрей почти всегда молчал или пытался перевести разговор в шутку. Он чувствовал, что заслужил это.
Но были и другие моменты, спокойные и даже счастливые. Однажды Лада сказала:
— Знаешь, я давно не была в театре.
— В театре?
— Да. Раньше я очень любила оперу.
Андрей удивился. За все годы брака он ни разу об этом не слышал.
— Почему же ты не ходила?—Она пожала плечами.
— Сначала ребёнок был маленький, потом… как-то не до того стало.
В тот же вечер Андрей купил билеты.
Опера сначала показалась ему скучной. Длинные арии, непонятный язык, медленный сюжет. Но он заметил, как светятся глаза Лады, когда оркестр начинает играть. Она сидела, чуть наклонив голову, и слушала так внимательно, будто боялась пропустить хоть одну ноту.
После спектакля они долго шли по вечернему городу.
— Спасибо, — сказала она неожиданно.
— За что?
— За то, что привёл меня сюда.
С того дня театр стал их маленькой традицией. Они ходили туда несколько раз в год, и со временем Андрей действительно начал получать удовольствие от оперы.
Постепенно жизнь вошла в спокойное русло. Сын рос, учился, потом поступил в университет. Андрей работал, продвигался по службе. Лада тоже изменилась: она устроилась на работу, стала встречаться с подругами, иногда уезжала на выходные за город.
Прошли годы. Однажды Андрей поймал себя на мысли, что почти не вспоминает ту историю с Оксаной. Казалось, всё осталось где-то в далёком прошлом.
Когда сын женился, Андрей даже сказал жене за праздничным столом:
— Ну вот, Лада, теперь можно жить спокойно и радоваться. Всё у нас наладилось.—Она тогда только улыбнулась.
Но спустя несколько месяцев всё вдруг изменилось. Сначала это были мелочи.
— Я не домработница, — резко сказала она однажды, когда Андрей попросил погладить рубашку. — Сам умеешь пользоваться утюгом.
В другой раз она заявила:
— Почему я должна каждый день готовить ужин? Я тоже работаю.
Андрей удивлялся. Раньше таких разговоров не было. Потом начались настоящие скандалы.
— Собирайся и дуй к своей Оксане! — однажды выкрикнула Лада. — Я недавно её видела, кстати. Она прекрасно выглядит.
Андрей тогда растерялся.
— Зачем ты снова это вспоминаешь?
— Потому что это было! — ответила она. — Ты уходил к ней жить. Не просто изменил, а ушёл.
И после таких ссор она могла вдруг замолчать на несколько дней, а потом вести себя так, будто ничего не произошло.
Иногда она говорила странные вещи.
— Знаешь, — сказала она однажды, глядя в окно, — когда ты тогда ушёл, мне было ужасно тяжело. Но потом я вдруг почувствовала свободу. Я могла встать, когда захочу. Могла оставить грязную посуду до утра и не думать, что ты будешь ворчать.
Андрей слушал и не понимал, к чему она ведёт.
— И что?
— Ничего. Просто вспоминаю.
Но в её голосе звучало что-то новое, будто она снова пробовала на вкус ту старую свободу. И именно тогда в голове Андрея впервые мелькнула тревожная мысль: А что, если у Лады кто-то появился?
Мысль о том, что у Лады может появиться другой мужчина, сначала показалась Андрею почти нелепой. Он даже попытался посмеяться над собой. Ну что за глупости, в самом деле? Они прожили вместе столько лет, пережили развод почти на пороге и всё-таки снова стали семьёй. Куда ей теперь уходить?
Но чем больше он об этом думал, тем настойчивее возвращалась тревога.
Лада изменилась. Причём не так, как раньше, когда она просто стала следить за собой. Теперь в её поведении появилось что-то новое, чего Андрей не мог точно определить, но чувствовал интуитивно.
Она стала чаще уходить из дома. Могла сказать утром:
— Сегодня после работы встречаюсь с девочками, не жди меня к ужину.
И возвращалась поздно, довольная, с лёгкой улыбкой.
Иногда она вдруг начинала собираться особенно тщательно: выбирала платье, долго укладывала волосы, наносила духи.
— Ты куда? — однажды спросил Андрей.
— В кафе.
— С кем?
— С подругами.—Она ответила так спокойно, что придраться было не к чему. Но внутри у Андрея всё равно что-то кольнуло.
Через несколько дней он случайно увидел её в городе. Это произошло совершенно неожиданно. Андрей вышел с работы раньше обычного и решил зайти в небольшой торговый центр, чтобы купить подарок коллеге. Он шёл по улице, когда его взгляд случайно упал на окна кафе на углу.
И там, за столиком у окна, сидела Лада. Она смеялась. Лёгким движением поправляла волосы, наклонялась вперёд, внимательно слушая своего собеседника. Напротив неё сидел мужчина.
Андрей остановился так резко, что прохожий едва не столкнулся с ним плечом.
Мужчина был примерно их возраста, может, чуть моложе. Высокий, с аккуратной бородой и спокойным выражением лица. Он что-то говорил, а Лада смотрела на него так внимательно, как когда-то смотрела на самого Андрея.
В груди у него неприятно заныло. Он несколько секунд стоял на тротуаре, глядя через стекло, и вдруг почувствовал себя странно, словно он оказался посторонним в собственной жизни.
Андрей решительно толкнул дверь кафе. Колокольчик тихо звякнул, когда он вошёл. Лада заметила его почти сразу. Улыбка на её лице исчезла, но она не выглядела испуганной. Скорее удивлённой.
Андрей подошёл к их столику.
— Добрый вечер, — сказал он холодно.
Мужчина поднял глаза. Лада спокойно откинулась на спинку стула.
— Андрей, не ожидала тебя здесь увидеть.—Он усмехнулся.
— А я, честно говоря, тоже не ожидал увидеть здесь свою домработницу.
Мужчина слегка нахмурился.
— Простите?
Но Андрей смотрел только на жену.
— Ты же сама говорила недавно, что не домработница, — продолжил он с язвительной улыбкой. — А я смотрю, свободного времени у тебя теперь много.
Лада медленно поставила чашку на блюдце.
— Андрей, не устраивай сцену.
— Почему же? — он развёл руками. — Мне просто интересно, что здесь происходит.
Мужчина спокойно поднялся.
— Лада, наверное, мне лучше уйти.
— Нет, — остановила его она. — Сиди.—Потом повернулась к мужу.
— Познакомься. Это Глеб, мой друг.
Андрей усмехнулся.
— Друг?
— Да.
— Интересное слово.
Глеб посмотрел на него внимательно.
— Если вы хотите поговорить, я могу оставить вас.
Лада покачала головой.
— Не нужно.
Она посмотрела на мужа прямо и спокойно.
— Андрей, если тебе что-то не нравится, мы можем обсудить это дома.
— Обязательно обсудим, — сказал он, развернулся и вышел из кафе, чувствуя, как внутри кипит злость.
Вечером скандал был неизбежен. Лада вошла в квартиру около девяти. Андрей сидел на кухне и ждал. Она спокойно сняла пальто, поставила сумку на стул и прошла к холодильнику.
— Будешь ужинать? — спросила она так буднично, словно ничего не произошло.
— Нет, — сухо ответил он. — Я жду объяснений.
Она вздохнула и села напротив.
— Хорошо. Слушаю.
— Кто этот человек?
— Я же сказала, что Глеб.
— Я не имя спрашиваю. Кто он тебе?
Лада некоторое время смотрела на него, потом спокойно сказала:
— Друг.
Андрей рассмеялся, но смех получился злым.
— Лада, ну не смеши меня. Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает.
Она нахмурилась.
— Это твоё мнение.
— Это жизнь.
— Интересно, — медленно произнесла она. — Когда ты два года жил с Оксаной, ты тоже говорил, что это просто дружба?
Андрей резко встал.
— Не передёргивай!
— Почему же? — она тоже повысила голос. — У тебя была не просто интрижка. Ты ушёл к ней жить! Ты бросил меня и сына!
Он почувствовал, как внутри поднимается старая, знакомая тяжесть.
— Я уже сто раз извинился.
— Да. Извинился. И я тебя простила.—Она наклонилась вперёд и тихо добавила:
— Но это не значит, что я должна забыть.
Андрей провёл рукой по лицу.
— И теперь ты решила мне отомстить?
— За что?
— За всё.
Лада покачала головой.
— Ты снова всё переворачиваешь. Я просто сижу в кафе с человеком и разговариваю. А ты уже придумал целый роман.
— Потому что я знаю, как это начинается.
Она вдруг улыбнулась, но улыбка была холодной.
— Ах вот оно что. Значит, ты судишь по себе.—Эти слова ударили его сильнее, чем любой крик. Некоторое время они молчали. Потом Лада сказала уже спокойнее:
— Глеб мой давний знакомый. Мы случайно встретились на встрече выпускников. Оказалось, что у нас много общих тем. Мы иногда общаемся. Вот и всё.
— Иногда?
— Да.
— И как часто это «иногда» происходит?
Она пожала плечами.
— Когда есть настроение.
Андрей почувствовал, как внутри снова поднимается злость.
— Значит, теперь ты будешь гулять по кафе с другими мужчинами?
— А почему нет? — спокойно спросила она. — Я же не запрещаю тебе встречаться с коллегами.
— Не сравнивай.
— А в чём разница?—Он не ответил. Лада устало вздохнула.
— Андрей, мне надоело каждый день слышать: «А ты… а ты…». Ты сам когда-то разрушил нашу жизнь. Я тебя простила. Но теперь я хочу жить так, как мне нравится.
— С этим Глебом?
— С друзьями, с подругами. С людьми, с которыми мне интересно.—Она встала.— И знаешь что? Я не собираюсь перед тобой оправдываться.
После этого разговора в доме стало тихо, но эта тишина была тяжёлой.
Андрей всё чаще задерживался на работе. Он говорил себе, что это просто занятость, что у него много дел. Но на самом деле он просто не хотел возвращаться домой и снова слышать упрёки.
Лада же будто действительно начала жить в своё удовольствие. Она встречалась с подругами, ходила на выставки, иногда выбиралась в театр уже без Андрея.
И всё чаще в её разговорах мелькало имя Глеб. Однажды вечером она спокойно сказала:
— Мы с Глебом завтра идём на концерт.
Андрей поднял голову от ноутбука.
— Мы?
— Да.
— А я?
Она удивлённо посмотрела на него.
— Ты же не любишь такую музыку.—Он понял, что сказать ему нечего.
И в этот момент Андрей впервые подумал о том, что, возможно, он действительно теряет жену так же, как когда-то она потеряла его.
После того разговора жизнь в доме стала странной. Снаружи всё выглядело почти так же, как раньше: та же квартира, те же люди, те же привычные вещи. Но внутри между Андреем и Ладой будто выросла невидимая стена.
Они почти не ругались. Скандалы, которые раньше вспыхивали через день, постепенно сошли на нет. Но эта тишина не была спокойствием. Она больше напоминала холодное перемирие.
Андрей всё чаще задерживался на работе. Сначала это действительно было связано с делами. У них в компании начинался новый проект, требовались отчёты, совещания, встречи с клиентами. Но со временем он поймал себя на том, что иногда просто сидит в кабинете, глядя в монитор, и тянет время.
Домой не хотелось. Он представлял, как откроет дверь, а Лады не будет. Или она будет дома, но разговаривать с ним станет сухо и равнодушно. И самое неприятное: он почти всегда думал о Глебе.
Иногда Андрей ловил себя на том, что вспоминает собственную историю с Оксаной. Тогда всё началось примерно так же: сначала просто разговоры, потом встречи в кафе, потом всё стало серьёзнее.
«А если и у них так же?» — эта мысль не давала ему покоя.
Однажды он не выдержал и спросил напрямую. Это было вечером. Лада сидела в кресле с книгой, а Андрей ходил по комнате, будто не находил себе места.
— Лада, можно задать вопрос?
Она подняла глаза.
— Задавай.
— У тебя что-нибудь есть с этим Глебом?
Она некоторое время молчала, потом закрыла книгу и спокойно посмотрела на мужа.
— А если есть, что ты сделаешь?—Этот ответ выбил его из колеи.
— Я серьёзно спрашиваю.
— И я серьёзно отвечаю.—Андрей сел напротив.
— Лада, мы взрослые люди. Давай говорить прямо.
Она чуть усмехнулась.
— Прямо ты умеешь говорить, это я помню. «Я устал смотреть на тебя такую зачуханную». Очень прямые слова.—Он поморщился.
— Зачем ты снова это вспоминаешь?
— Потому что это было.—Она встала и подошла к окну.— Знаешь, Андрей, когда ты тогда ушёл, я сначала думала, что не переживу этого. Мне казалось, что жизнь закончилась. Я осталась одна с ребёнком, без денег, без поддержки. Я плакала по ночам, когда сын засыпал.
Андрей слушал молча.
— А потом прошло несколько месяцев, и вдруг стало легче, — продолжила она. — Я начала просыпаться утром и понимать, что могу жить так, как хочу. Никто не делает замечания, никто не смотрит на меня с недовольством.—Она обернулась.— И именно тогда я снова стала следить за собой. Не для кого-то, а для себя.
Андрей тихо сказал:
— Я это видел.
— Да. Ты видел и вернулся.—Она некоторое время молчала, потом добавила:
— Я тогда решила дать тебе шанс. Не потому, что не могла без тебя жить. А потому что подумала: может быть, мы оба чему-то научились.
Андрей почувствовал, как внутри сжимается сердце.
— И что? — спросил он тихо.
— А то, что ты так и не понял главного.
— Чего?—Она посмотрела на него устало.
— Что я не вещь, которую можно оставить, а потом забрать обратно.—Эти слова повисли в комнате тяжёлой тишиной.
Через несколько дней Андрей случайно встретил Глеба. Это произошло возле офиса. Андрей выходил из здания, когда увидел знакомое лицо. Мужчина стоял у машины и разговаривал по телефону.
Глеб заметил его первым. Он закончил разговор и спокойно подошёл.
— Андрей, здравствуйте.—Тон был ровный, без насмешки или неловкости.
— Здравствуйте, — сухо ответил Андрей. Несколько секунд они молчали. Потом Глеб неожиданно сказал:
— Я понимаю, что вы ко мне относитесь… мягко говоря, без симпатии.
— А вы бы на моём месте относились иначе?
Глеб слегка улыбнулся.
— Возможно, нет.—Он на секунду задумался, потом добавил:
— Но вы зря думаете, что я пытаюсь увести у вас жену.
Андрей скептически посмотрел на него.
— Правда?
— Да.
— Тогда зачем вы с ней встречаетесь?
Глеб пожал плечами.
— Потому что с ней интересно разговаривать.
— И только?
— Представьте себе.
Андрей усмехнулся.
— Вы серьёзно думаете, что я в это поверю?
Глеб посмотрел на него внимательно.
— А вы серьёзно думаете, что Лада — женщина, которая будет жить по вашим правилам?—Эти слова задели Андрея сильнее, чем он ожидал.
— Она моя жена.
— Да. Но она ещё и человек.—Глеб открыл машину, но перед тем как сесть, добавил:
— Кстати, если вам станет легче, могу сказать одну вещь. Лада вас не обманывает.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Между нами ничего нет.
Он сел в машину и уехал, оставив Андрея стоять на тротуаре с ощущением странной пустоты.
Вечером Андрей долго сидел на кухне, прежде чем заговорить. Лада мыла посуду.
— Я сегодня видел Глеба, — сказал он.
Она спокойно ответила:
— И что?
— Мы разговаривали.—Она повернулась.
— Надеюсь, без драки?
— Без.
Потом Андрей сказал то, чего сам от себя не ожидал:
— Я боюсь тебя потерять.—Лада удивлённо посмотрела на него. Он говорил медленно, будто подбирал каждое слово.
— Когда я был моложе, мне казалось, что всё в жизни зависит от меня. Захочу — уйду, захочу — вернусь. А теперь я понимаю, что всё намного сложнее.—Он опустил глаза.— Я тогда действительно совершил большую ошибку.
Лада тихо спросила:
— И что теперь?
— Не знаю.—Он развёл руками.— Мне уже за пятьдесят. Начинать новую жизнь поздно. Да и не хочу я её без тебя.
Она долго смотрела на него.
— А мне, по-твоему, не за пятьдесят?
Андрей горько усмехнулся.
— Тебе идёт этот возраст.
Лада неожиданно рассмеялась. Смех был лёгким, почти таким же, как много лет назад.
— Знаешь, Андрей, иногда мне кажется, что мы с тобой прожили несколько разных жизней.
— Наверное, так и есть.—Она вытерла руки полотенцем и села напротив.
— Я не собираюсь уходить от тебя.—Он поднял голову.
— Правда?
— Правда.—Она чуть улыбнулась.— Но и жить так, как раньше, я тоже не буду.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что я буду встречаться с друзьями, ходить туда, куда хочу, и жить так, как мне нравится без отчётов и разрешений.
Андрей некоторое время думал. Потом медленно кивнул.
— Наверное, это справедливо.—Лада внимательно посмотрела на него.
— Ты правда так думаешь?
— Да.—Он вздохнул.— В конце концов, я сам когда-то показал тебе пример свободы.
Она молча протянула руку через стол. Андрей взял её ладонь и вдруг понял, что ему стало спокойно.
Жизнь не стала прежней. Но, возможно, она просто стала честнее.